Выкуп (СИ), стр. 34

— Сергей.

Открыл их почти сразу. Передо мной стоял Игорь.

— Он может говорить.

Рядом с Равилем сидел бородач. Белов уже сменил ему повязку справа и проверил старую рану слева. Пленный был бледен, но сознания не терял. Я поднялся. Карту разложили на ящике. Муса присел рядом, Равиль остался возле пленного. Игорь стоял чуть позади меня.

— Теперь рассказывай. Где мальчик?

Пленный заговорил торопливо. Объяснял, что не похищал, не решал, не приказывал. Только возил, куда велели.

— Про это потом, — остановил я. — Откуда привёз и где оставил?

Он назвал селение. Муса поднял голову. Я показал на третью отметку на карте.

— Здесь?

— Выше, — ответил пленный. — По дороге выше. Там база.

— Какая база?

— Раньше отдыхали. От предприятия. Корпус, столовая.

Муса начал расспрашивать. Про поворот, мост, дорогу, ворота. Несколько раз заставил повторить. Потом взял карандаш. Третья отметка сместилась выше по склону.

— Я помню это место, — сказал он. — Давно там не был. Мы думали, его в самом селении держат.

— Когда Антона видел? — спросил я.

— Позавчера.

— Сам видел?

— Сам. В комнате сидел.

Игорь придвинулся ближе.

— Как он?

Бородач посмотрел на него и сразу опустил глаза.

— Ходил. Ему еду приносили.

— Что значит — ходил?

Пленный помедлил.

— Болел он раньше.

Игорь застыл. Я уже хотел продолжить, но со стороны стены негромко позвали:

— Командир. — Один из освобождённых сидел с кружкой в руках и смотрел на Быкова. — Вы мальчишку ищете?

Я достал фотографию. Мужчина взглянул и кивнул.

— Он. Вместе были.

Звали его Виктором. Он находился с Антоном в одном доме, до того как их разделили. Мальчика перевели к ним уже после увечья.

— Плохо ему было, — сказал Виктор. — Очень.

Игорь опустился перед ним на корточки.

— Что с ним было? Жар?

— Да. Ночью совсем горячий. Поили его по очереди. Он сам кружку держать не мог. — Виктор смотрел на фотографию, которую всё ещё держал в руках. — Потом человек приходил. С сумкой. Повязку менял, таблетки оставлял. Ругался с охраной.

— Врач? — спросил я.

— Не знаю. Может, врач, может фельдшер.

Игорь молчал. Только пальцы у него медленно сжимались и разжимались.

— Потом ему легче стало, — продолжил Виктор. — Спать начал. Есть попросил. Сначала кормили его, потом сам. Под конец уже вставал.

Быков поднял голову.

— Сам?

— Сам. До двери ходил. Мы придерживали, конечно.

— Когда увезли?

Виктор задумался, пересчитал дни.

— Меня на карьер пять дней назад привезли. Его в тот же день забрали, только в другую машину.

— С ним говорили, куда везут?

— При нас не говорили. Один охранник сказал, к Лече. Там условия лучше.

Я посмотрел на Мусу. Тот едва заметно кивнул.

— До машины сам дошёл? — снова спросил Игорь.

— Сам.

Быков опустил голову. Несколько секунд никто не говорил.

— Что он рассказывал? — спросил Игорь наконец.

— Про дом. Про мать. Спрашивал, отец знает или нет, где он. — Виктор замялся. — Я сказал, что знает. Что ищет.

Игорь взял фотографию. Руки его дрожали, но на лице была только решимость, а в глазах полыхала ярость. От того сломленного человека, которым я встретил его несколько недель назад ни осталось ничего. Передо мной был почти прежний Быков.

— Правильно сказал. Ищу и найду.

Синицын подошёл, когда мы снова вернулись к карте. Белов закрепил ему руку и велел лежать, но подполковник, видимо, решил, что уже достаточно отдохнул.

— Про базу слышал, — сказал он. — Я там тоже был.

Муса подвинулся, освобождая место. Штурман описал длинный корпус, коридор, столовую с большими окнами. Во дворе стоял ржавый баскетбольный щит. Дорогу подполковник не видел, везли его с мешком на голове, но перед въездом машина гремела колёсами по железу.

— Через ручей переезд, — сказал Муса.

Бородач кивнул.

— Трубы. Сверху листы железные.

Синицын посмотрел на него.

— Этот приезжал. Я его помню.

— Леча там живёт? — спросил я.

— Бывает, — ответил пленный. — Не постоянно.

Я перевёл взгляд на подполковника.

— С вами Леча разговаривал?

— Несколько раз.

— О чём?

— В последнее время об обмене. — Синицын помолчал. — Спрашивал, кто за меня может договариваться. Кого за подполковника отдадут.

— Фамилии называл?

— Называл. Я их не знал. — Он потёр ладонью колено. — Объяснял ему, что я хоть и подполковник, но всего лишь штурман. Таких вопросов не решаю. Он считал, что притворяюсь.

Я посмотрел на пленного. Тот сидел, уставившись в пол. Вот теперь всё понемногу складывалось. Подполковник был нужен для разговора с военными. Антон — для давления на отца. Деньги, месть, возможность снова поднять цену. Леча держал у себя людей, которых можно было предъявить разным сторонам. Один из них теперь сидел перед нами. Второй оставался на базе. Синицын пристально посмотрел на меня.

— Значит, вы за мальчиком приходили, не за мной?

Я некоторое время молчал. Потом повернулся к Равилю. С подполковником пора было объясниться.

— Посиди с этим. Муса, подойди потом. — И показал подполковнику на выход. — Поговорим.

Снаружи уже совсем рассвело. Только туман закрывал склоны, оседая росой на пожухлую траву. Было сыро и мерзко. Сазонов лежал на замаскированной позиции за углом и смотрел на дорогу. Увидел нас, кивнул. Мы отошли на несколько шагов. Синицын осторожно опустился на камень. Я остался стоять.

— Вы из какой части? — спросил он. — Я понимаю, что, может, не положено…

— Ни из какой.

Подполковник поднял глаза.

— Не понял.

— Мы не армейская группа. Мы здесь по собственной инициативе. — Он молчал. Я присел напротив. — Все отставники. Офицеры, сержанты. Вместе служили в спецназе ГРУ. Афганистан, Ангола, Таджикистан… Кто раньше ушёл, кто позже. Сейчас у каждого своя жизнь. Работа, семьи.

Синицын посмотрел в сторону сарая.

— А оружие, машины, снаряжение, рации?

— Купили. Сейчас всё продается, были бы деньги. Разрешения на поездку нам тоже никто не выдавал. Ни приказа, ни прикрытия у нас нет.

Он несколько секунд разглядывал меня.

— Тогда…

— За сыном нашего товарища мы приехали. — Не дал я ему договорить — Игоря Быкова. Антон, двенадцать лет. Похитили, потребовали выкуп. Когда деньги собрали, потребовали ещё. Потом палец ему отрезали.

Подполковник отвёл взгляд. Я дал ему немного времени осознать услышанное и продолжил.

— Про вас мы узнали уже здесь, — продолжил я. — Потом пустили слух, что ищем пропавшего штурмана. Так проще было задавать вопросы. А вчера увидели вас на карьере.

Синицын медленно провёл ладонью по лицу.

— То-то я думаю, чего это меня так быстро в другое место собирались перевести… То есть никто не знает, что вы тут?

— Дома знают, что поехали. Официально нас здесь нет.

Он посмотрел на мои руки, на грязную куртку, потом снова в лицо.

— Я вас где-то видел. Мы раньше не были знакомы? Фамилия у вас какая?

— Это вряд ли. Если вы только не летали раньше с десантом на вертолетах. А фамилия моя Серёгин.

Подполковник нахмурился.

— Сергей?

— Сергей.

Он долго смотрел на меня.

— Подождите. Это же вы освободили заложников в Анголе? Про вас ещё в газетах писали и по телевизору репортаж был. Спецопреция ГРУ, вы проникли к ангольским повстанцам под видом перебежчика, перебили охрану, захватили самолет и остались прикрывать его взлёт. Так это вы получается?

Я кивнул. Синицын опустил глаза. Несколько раз провёл большим пальцем по костяшкам здоровой руки.

— Вот ведь как. Легенда спецназа, со своей легендарной группой, и снова освобождение пленных и заложников. Жалко только самолета тут нет.

— Да, самолет бы сейчас пригодился — Усмехнулся я — Но чего нет, того нет.

Подполковник снова посмотрел на сарай.

— Так. С этим понятно, не понятно только другое. Что вы с освобождёнными решили делать?