Выкуп (СИ), стр. 33

Я пропустил людей к выходу. Они шли медленно. Очень медленно. Хотелось подгонять их, сказать: быстрее. Я сдерживался. Человек в шлёпанцах и так едва переставлял ноги. Мужчина с разбитой кистью нёс на здоровом плече чужую руку, помогая соседу не упасть. Прапорщик задержался возле меня.

— Товарищ командир, если что, мы тоже можем прикрыть.

— Твоя задача — людей довести.

— Понял.

— Вот её и выполняй.

Он кивнул и пошёл следом. Подполковник остановился последним.

— Спасибо, — сказал он.

— Рано спасибо говоришь летун. До машин дойдём — скажете. Иди, догоняй остальных.

— Есть.

Он произнёс это привычно и сразу повернулся к выходу. Уверенность в том, что перед ним командир армейской группы спецназа, уже помогала ему держаться на ногах. Разубеждать его сейчас я не собирался.

Равиль вывел бородача. Тот шёл сам, осторожно ступая между камнями. У ворот оступился, вскрикнул от боли в плечах, но удержался. Игорь проводил его взглядом.

— Серый, он ведь знает. Значит, найдём Антоху.

Я посмотрел на тёмную дорогу за оградой.

— Сейчас этих вывести надо.

Быков кивнул и пошёл к остальным. В карьере остались только мы с Али. Со стороны посёлка осветился поворот. Фары метнулись по каменной стене, остановились. Двигатель продолжал работать. Я снова лёг за пулемёт.

— Иди, — сказал я Али. — Займи позицию на той стороне карьера. Прикроешь мой отход если что. Я следом.

Он помедлил.

— Серый, может лучше я?

— Иди брат. Мне тут с пулемётом сподручнее будет

Фары погасли. В темноте хлопнула дверца. Я дождался движения возле машины и дал очередь. Вспышки на мгновение выхватили дорогу, край стены и человеческую фигуру, бросившуюся в сторону. Ответили почти сразу. Били поспешно, выше карьера. Я сместил ствол, выстрелил ещё. Потом подхватил пулемёт и отступил от края.

Внизу, за постройками, уже двигалась длинная неровная цепочка. Люди несли носилки, поддерживали друг друга. Где-то среди них шёл Игорь. Рядом с Равилем, зажав обе раненые руки, брёл человек, обещавший показать дорогу к его сыну. Я догнал Али возле ограды.

— Все вышли?

— Все.

Мы пошли следом за остальными. Через несколько минут сзади снова затрещали автоматы. Стреляли по пустому карьеру. Никто из освобождённых не обернулся.

Глава 13

Стрельба осталась за склоном, но люди ещё долго пригибались при каждом далёком хлопке. Носилки качались, несущие сбивались с шага, и лежавший на брезенте мужчина начинал стонать.

— Ровнее, — негромко говорил Мухин. — Дима, со своей стороны повыше возьми. Не останавливайтесь, здесь неудобно.

Мы с Али шли последними. Я постоянно оборачивался, прислушивался. Ждал голосов, света между деревьями, треска веток. Но сзади никого не было. Только стреляли всё реже, а потом прекратили и вовсе. Али задержался рядом со мной.

— Не идут вроде.

— Пока не идут. Сейчас очухаются, вызовут подмогу и уже тогда…

Он кивнул и снова посмотрел назад. Впереди остановились. Мужчина в шлёпанцах сидел на земле, держал в руке свою обувь и пытался натянуть её на обмотанную тряпкой ступню. Пальцы дрожали, тряпка размоталась и волочилась по земле. Мухин присел перед ним.

— Давай сюда.

Поправил обмотку, помог обуться, подставил плечо. Мужчина поднялся и пошёл, опустив голову. На первом же подъёме пришлось менять людей у носилок. Те, кто только что освободил руки, стояли, прижав ладони к бёдрам, и тяжело дышали. Один попытался размять пальцы, но они не разгибались. Синицын держался рядом с раненым. Поддерживал здоровой рукой край брезента, следил, чтобы голова не билась о жердь.

— Далеко ещё? — спросил он, когда я поравнялся с ним.

— Просто иди и береги дыхание. — Ответил я, так как сам толком не знал сколько нам ещё идти.

Он посмотрел на меня, но переспрашивать не стал. Пулемёт тянул плечо. Хотелось снять ремень, положить оружие на землю и, хотя бы минуту постоять без этой тяжести. Вместо этого я поправил его и пошёл дальше.

Бородач двигался в середине группы. Шёл сам, как и было велено. Оба плеча стягивали повязки, руки он держал перед собой, стараясь лишний раз не шевелиться. Иногда оступался и шипел сквозь зубы. Равиль не отпускал его от себя. Игорь шёл рядом. На одной из коротких остановок достал бутылку, отвернул крышку и поднёс ко рту пленного. Тот пил жадно, проливая воду на бороду. Быков держал бутылку и смотрел на него молча.

До водораздела добрались, когда на востоке начала проступать бледная полоса. Аслан встретил нас у последних деревьев и показал вперёд. В темноте стояли машины. Я увидел Сазонова, потом Белова, который уже торопился нам навстречу.

— Сюда несите. Не опускайте пока. Что у него?

Синицын начал объяснять. Люди остановились и несколько секунд просто смотрели на машины. Один из солдат сел прямо на тропу. Мухин хотел его поднять, но я придержал прапорщика за плечо.

— Пусть посидит.

Али вышел последним. Я посмотрел на него. Он покачал головой, погони не было.

Рассаживались долго. Белов сразу потребовал оставить тяжёлому место лёжа. Богдану тоже пришлось посадить, но места он занимал много, возле раненого плеча нужно было оставить свободное пространство. Из машин вытаскивали сумки, перекладывали вещи, освобождали каждый лишний кусок сиденья. Срочникам и части освобожденных предстояло ехать в багажниках машин. Прапорщик помогал людям устроиться.

Бородача посадили возле Равиля. Игоря я отправил в другую машину. Он посмотрел на меня, потом молча пошёл. Синицын устроился вполоборота рядом с мужчиной, у которого распухла нога. Придержал его, пока закрывали дверь. Мне досталось место возле Сазонова. Колени упирались в переложенную из багажника сумку, пулемёт пришлось поставить между ног. Сзади кто-то тихо охнул.

— Придавило? — спросил Сазонов.

— Ничего. Езжай.

Поехали медленно. На каждом повороте люди придерживали друг друга. Белов несколько раз просил сбавить ход, хотя Сазонов и так едва полз. Никто не разговаривал. Я смотрел на дорогу и ловил себя на том, что перестаю понимать, что вижу. Камни, кусты, колея — всё сливалось. Стоило закрыть глаза, как снова появлялся двор карьера, перевёрнутый стол и бородач возле машины.

Когда показалась крыша старого сарая, я выдохнул. День назад мне казалось, что хуже места для отдыха придумать невозможно. Сейчас хотелось только добраться до стены, сесть и больше не вставать.

Едва мы доехали и загнали машины в укрытие Белов занялся освобождёнными. Поставил санитарную сумку на землю у стены, оглядел людей и начал распоряжаться:

— С ногой сюда. Руку покажи. Не эту, вторую. Кто может — садитесь вдоль стены. Воду пока понемногу.

Люди слушались не сразу. Некоторые оглядывались на нас, будто ожидали, что их сейчас снова построят и куда-нибудь погонят. Мухин отвел срочников в сторону и сейчас осматривал каждого, проверял оружие, что-то им говорил. Синицын помог уложить тяжёлого, потом сам опустился возле стены. Богдана перенесли на прежнее место. Он проводил взглядом бородача.

— Это тот что в мастерской был?

— Тот. — Подтвердил я — Живучий гад. Тогда только подранили, в левое плечо я ему попал.

— А кто ему второе плечо подстрелил?

— Тоже я.

Богдан осторожно поправил одеяло.

— Последовательный ты человек Серёга.

Я посмотрел на него. Он поднял здоровую руку.

— Всё. Молчу.

Аслан с Мусой занялись едой. Из машин достали остатки хлеба, сыр, консервы. Набралось немного, но пока хватало. Освобождённые ели жадно, быстро. Один прятал часть хлеба за пазуху. Заметив мой взгляд, замер. Я отвернулся, будто ничего не увидел. Снаружи оставили наблюдение. Сазонов прошёл к дороге, Али сел у входа и занялся своей рукой. Полоса на рукаве успела засохнуть.

— Белову покажи, — сказал я.

— Ему сейчас некогда. Потом покажу.

— Сейчас покажи. У нас каждый боец на счету.

Он недовольно посмотрел на меня, но поднялся. Я сел на сложенный спальный мешок, прислонился затылком к стене и закрыл глаза.