Выкуп (СИ), стр. 28

Жевал я стоя возле машины. Хлеб оказался вчерашним, жёстким по краям. Крошки липли к пересохшему нёбу. Муса тем временем обходил комнаты вместе с Али. Проверяли, не осталось ли наших вещей. Вынесли пустые упаковки, окровавленные тряпки, забытый под матрасом носок. Али подержал его двумя пальцами, посмотрел на меня и молча бросил в мешок с мусором, который мы забирали с собой.

Когда вернулся Аслан, совсем стемнело. Он вошёл во двор пешком, прикрыл ворота и только потом подозвал Мусу. Разговаривали недолго. Оздоев слушал, глядя куда-то мимо него.

— Что? — спросил я.

— На дороге машины смотрят. Два места. На одном раньше никого не было.

— Наших ищут?

— Аслан не спрашивал.

— Старик добрался?

— Да.

Я допил воду и закрутил крышку.

— Поехали.

Последним из дома вышел Муса. Запер дверь, постоял с ключом в руке, потом убрал его в карман. Во дворе остались таз с мутной водой, поленница и пустая верёвка, с которой днём сняли бельё. Аслан сел в головную машину. Муса устроился рядом с ним. Мне досталось место возле Сазонова, на заднем сидении ехали Богдан с Беловым. Игорь забрался в другую машину. Перед тем как закрыть дверь, посмотрел на тёмные окна дома. Говорить я ему ничего не стал. Сам смотрел туда же.

Из города выбирались долго. Несколько раз сворачивали с широкой улицы в переулки, пережидали встречные машины. В одном месте дорогу почти перегородил грузовик с дровами. Возле него двое мужчин перекладывали толстые поленья, спорили и совершенно не торопились. Сазонов молча ждал, положив руки на руль. Я смотрел на часы. Каждые пять минут казались потерянными зря. Но стоило вспомнить Богдана, и желание подгонять пропадало.

За последними домами потянулись огороды. Потом дорога пошла вверх. Фары выхватывали то обочину, то каменную кладку, то голые ветви над головой. В машине было жарко, пахло оружейным маслом и бензином. Я приоткрыл окно.

Сазонов покосился на меня.

— Не спится?

— Спится. В тепло попадаю и сразу в сон клонит.

— Тогда поспи. Если что, разбужу.

Я устроился удобнее, но почти сразу впереди загорелись тормозные огни. Головная машина остановилась. Муса подошёл к нам через минуту. Наклонился к окну.

— Внизу пост. Аслан говорит, утром не было.

За поворотом, далеко под нами, двигались огни. Разглядеть саму дорогу мешал склон.

— Обойти?

— На машинах здесь только назад. Есть другая дорога, но дольше.

— Насколько?

— Как получится.

Мне этот ответ уже начинал не нравиться. Хотя другого у него не было. На заднем сидении заворочался Белов.

— Что стоим?

— Дорогу ищем. Как он?

— Пока терпит. Но ему бы лечь нормально, а не так.

— Скоро остановимся.

Белов посмотрел на меня. Наверное, выражение лица у него было таким же, когда Богдан пытался доказать, что может идти вместе с нами. Я выбрался наружу и прошёл к Мусе. С дороги тянуло холодом. Внизу хлопнула дверца, раздался крик. Слов было не разобрать. Через несколько секунд в полосе фар показался человек с автоматом. За ним другой. Они обходили стоявшую возле обочины машину, светили внутрь фонарём.

— Местные? — спросил я.

— Да.

— Лечины?

— Отсюда не скажу.

Я некоторое время смотрел на огни. Может, они искали нас. Может, ловили какого-нибудь должника. А может, просто решили заработать на тех, кому понадобилось ехать ночью. Проверять не хотелось. Пройти этот пост конечно не проблема, но тогда снова останутся трупы, мы оставим след и искать нас будут только сильнее.

— Назад, — сказал я.

Разворачивались осторожно. Сазонов сдавал, глядя в открытое окно, Муса показывал ему рукой. Остальные машины разворачивались так же. Потом снова поехали. Объезд оказался старой дорогой между заброшенными садами. Здесь ехали так медленно, что я успевал разглядывать камни, прежде чем они исчезали под капотом. Один раз пришлось выйти и оттащить упавшую ветку. Другой — подождать, пока Аслан пешком посмотрит размытую часть обочины. Игорь подошёл ко мне, пока стояли.

— Далеко ещё?

— Муса говорит, по дороге больше половины прошли.

— А пешком потом сколько топать?

— Не переживай. Дойдём по темноте.

Он кивнул, но не ушёл.

— Я с вами пойду.

— Знаю.

Игорь опустил голову, потёр ладонями лицо. Он постоял ещё немного и вернулся к машине. Я проводил его взглядом. За последние дни мы, кажется, научились разговаривать только об одном. Куда ехать, кого спрашивать, где смотреть. Стоило остановиться, и сразу выяснялось, что больше сказать нечего.

До места, которое Муса выбрал для остановки, добрались глубокой ночью.

Когда-то здесь было небольшое хозяйство. От дома остались две стены, зато длинный каменный сарай под скатом ещё держался. Внутри стоял стойкий запах прелой соломой и сырой шерсти, перемешанный с ароматами помёта скота. Аслан посветил фонарём, пнул носком лежавшую у входа доску.

— Весной баранов держали. Сейчас никого.

Я оглянулся на дорогу. Её отсюда не было видно.

Богдана перенесли первым. Он пытался идти сам, но после нескольких шагов остановился и позволил себя подхватить. На приготовленное место опустился со стоном.

— Вот теперь полежишь, — сказал Белов.

— Спасибо, растрясло что-то по дороге.

Фельдшер поставил сумку, присел рядом и сразу полез проверять повязку. Мы отошли. Муса ждал у стены.

— Отсюда дальше пешком пойдём. Хотел ближе подъехать. Но там дорога на виду, машины услышат.

— Сколько идти?

— Часа три. Может, больше.

Я посмотрел на него. Под глазами у Оздоевa легли тёмные круги. На щеке подсохла ссадина, оставшаяся после мастерских. За всё то время что мы здесь, я видел, что он спал всего пару часов, всё остальное время он провел на ногах.

— Сам дойдёшь?

Он чуть приподнял брови.

— Я дорогу знаю.

— Не об этом спрашиваю. Ты сколько суток нормально не спал и не отдыхал?

— Дойду.

Спорить не стал. Я вообще не припомню, чтобы он когда-то врал. Если Муса сказал, значит дойдёт. Тут самим бы дойти. Мы не в самой лучшей форме и тоже толком не отдыхали.

У машин решили оставить Белова, Богдана и Сазонова. Аслан оставался с ними: если придётся искать другое место или помощь, без местного человека они далеко не уедут. Остальные шли со мной. Али выслушал, кивнул и занялся ребятами. Я вернулся к раненому. Белов прикрывал его одеялом.

— Как он?

— Повязка держится. Сейчас поспит и полегче ему будет.

Богдан открыл глаза.

— Вы надолго?

— Пока не знаю.

— Понятно.

Он отвернулся к стене. Здоровая рука лежала поверх одеяла, пальцы медленно мяли край ткани. Рядом с ним на земле лежал автомат, готовый к бою. Я присел рядом.

— Нам машины ещё понадобятся. И всё, что в них. Ты здесь нужен.

— Серый, я не маленький.

— Тогда чего надулся?

Он помолчал.

— Не нравится мне, когда вы уходите, а я валяюсь.

— Мне тоже много чего не нравится. Например, то, что ты в себе дырки всяким уродам позволяешь делать.

Богдан посмотрел на меня и слабо усмехнулся.

— Ладно. Идите уже.

Перед выходом ели холодное. Сидели прямо возле стены, возились ложками в открытых банках с тушенкой, передавали хлеб, сыр, бутылку воды. Равиль жевал с закрытыми глазами. Когда я коснулся его плеча, он вздрогнул и сердито посмотрел на меня.

— Я не сплю.

— Конечно. Просто сыр долго изучаешь.

Он посмотрел на оставшийся в руке кусок.

— Думаю, из чего он сделан. Жуется как резина и скрепит на зубах.

— Что ты в сыре понимаешь вообще⁈ — На его замечание отреагировал Муса, и сейчас в его голосе слышались не поддельное возмущение и негодование. Впервые за время, прошедшее с нашей встречи он проявил хоть какие-то эмоции. — Сыр просто молодой ещё, только из рассола. День-два и скрипеть не будет. Жена моя сыр это делала!

— Офигенный сыр. — Поддержал я Мусу.

— Лучше я вообще никогда в жизни не ел — Добавил Али.