Выкуп (СИ), стр. 27

— Из-за моей просьбы?

Я вытер руки полотенцем.

— Поехать я решил.

— Если бы я не полез…

— Игорь, хватит.

Он замолчал. В комнате застонал Богдан. Я вернулся к нему. Белов промывал и чистил рану, на импровизированной подставке, сделанной из вешалки, висела капельница. Рядом валялись использованные шприцы и упаковки от ампул. Похоже наш фельдшер своё дело знал.

— Повезло, — сказал он. — Ни кости, ни внутренние органы, ни крупные сосуды не задеты, крови потерял не много. В больницу бы конечно надо его, чтобы хирург посмотрел, но думаю тут, и я справлюсь. Сейчас почистим, промоем, но шить нельзя, пойдет гангрена, ставим дренаж. Сквозной. И менять его будем каждый день. Будет больно, но без этого никак. Антибиотики я вколол, противошоковое дал. Как закончу с чисткой и дренажом, зафиксирую руку намертво к телу.

Богдан открыл глаза.

— А без дренажа никак?

Белов посмотрел на него как на идиота.

— Можно и без него. Только тогда ты руку потеряешь ли сдохнешь от сепсиса. Ты пойми, вокруг раневого канала от кинетического удара пули образуется зона вторичного некроза. Ткани там будут отмирать в течение следующих нескольких дней. Если рану зашить, внутри скопится гной, разовьется гангрена или флегмона…

— Понял. — Прервал лекцию фельдшера Богдан — Делай как надо.

За дверью спорили Муса и Аслан. Слов было не разобрать, только голос Оздоевa становился всё тише. Это мне не нравилось больше, чем если бы он кричал. Когда Белов закончил, я вышел. На столе лежала карта. Али уже собрал наши вещи у стены. Муса сидел, сжав руки между коленями.

— Руслан нас продал.

— Уверен?

— Да.

— Откуда знаешь?

Он поднял глаза.

— Человек у меня возле мастерских живёт. Слышал стрельбу, потом смотрел, что там происходит. Руслан вышел к ним сам. Сел в машину рядом с тем, кто у ворот стоял. Никто его не связывал, оружием не тыкал.

— Это ещё не всё, я так понимаю — сказал я.

— Не всё. После боя туда приехал племянник одного из людей Лечи. Спрашивал, почему ушли. Руслан оправдывался. Говорил, что привёл, как договаривались.

Я помолчал.

— А водитель?

Муса покачал головой.

— Никакого водителя там не было. Человек в кожаной куртке у Лечи людей собирает. Я его раньше не видел. А мой знакомый узнал.

Равиль тихо выругался. Муса продолжил:

— Они уже расспрашивают по окрестным улицам. Машины описали. Знают, что у нас раненый. Руслан видел тебя, меня. Слышал, как Богдана звали.

— Про базу?

— Сам он адреса не знает. Но меня знает. Родственников моих тоже может найти.

Аслан стоял у окна. Теперь я понял, о чём они спорили. Мы привезли опасность в чужой дом.

— Уходим, — сказал я.

Али кивнул.

— Уже собираемся.

— Богдана здесь тоже оставлять нельзя.

Из комнаты донёсся его голос:

— Я с вами, не вздумайте меня бросить.

Я заглянул к нему. Сапер лежал бледный, с закрытыми глазами, но пытался улыбаться. Белов собирал сумку.

— Ему нужен покой.

— Здесь его не будет, — ответил я.

— Я это понимаю, но лучше бы ему конечно полежать хотя бы несколько часов. Но если нельзя, то потерпит. Главное пока без резких движений. Руку я ему зафиксировал и обезболил.

Муса подошел сзади.

— Аслан отвезёт его. Есть место. Там помогут.

— Твоих родственников опять подставим?

— Нет. В этот раз человек сам решит, прежде чем вы поедете. Я с ним поговорю.

— Нет. Это на крайний случай. Раз Белов говорит, что его перевозить можно, будет с нами. Оставлять мы Богдана не будем. Вполне возможно, что потом за ним вернуться возможности не будет. Сейчас надо действовать быстро. Пусть валяется, пока парни пакуются, а мы пока пойдем подумаем, что делать дальше.

Мы вернулись в комнату, и я вновь уставился на карту. На ней оставались две непроверенные отметки. Быков подошёл к столу, но ничего не спросил. После мастерских он словно боялся снова заговорить об Антоне. Я повернулся к Мусе.

— Куда ближе?

Он показал.

— Сюда. Но после сегодняшнего…

— Знаю. Дороги перекроют.

— И пленных могут убрать.

Я ещё раз посмотрел на часы. До темноты оставалось немного. За последние сутки поспали урывками, нормально поели один раз. Богдан лежал с простреленным плечом, а нам предстояло снова идти в горы. Равиль положил на стол свой бинокль.

— Когда выходим?

— Как только стемнеет. Давайте посмотрим, как нам лучше проехать до места и дойти до кишлака.

Муса молча притянул к себе карту. Из соседней комнаты позвали Аслана. Али пошёл помогать переносить Богдана, Игорь взялся за сумки. Во дворе зашумел мотор. Я остался возле стола, пока Муса отмечал новый путь. Теперь Леча знал, что мы здесь. Если его люди решат спрятать Антона ещё дальше, три карандашные отметки на карте уже ничем не помогут.

Глава 11

Старик вышел из своей комнаты с потёртым чемоданом. На нём был тот же пиджак, в котором он встречал нас у ворот. Только теперь поверх рубашки появился тёплый свитер. Хозяин поставил чемодан возле двери, вернулся и снял со стены небольшую фотографию в деревянной рамке.

Я отвёл глаза. Мы приехали к человеку на несколько дней, а теперь он должен был уходить из собственного дома. Старик завернул фотографию в полотенце, уложил в чемодан и долго возился с замком.

— Куда его? — негромко спросил я у Мусы.

— Аслан знает. Там искать не станут.

— Далеко?

— Достаточно.

Хозяин что-то сказал, не поднимая головы. Муса ответил. Старик выпрямился и посмотрел на меня.

— Он говорит, чтобы ты не переживал, — перевёл Оздоев. — Он старый уже, ему всё равно, а дом никуда не денется. При его отце стоял, и при внуках стоять будет.

Я подошёл, протянул старику руку.

— Спасибо вам.

Он пожал её сухими пальцами и вдруг другой ладонью крепко обхватил моё запястье. Сказал несколько слов. На этот раз Муса перевёл не сразу.

— Мальчика найдите.

Я кивнул. Вот только пообещать ничего не смог. Аслан забрал чемодан. Старик ещё раз прошёл по коридору, заглянул на кухню, поправил лежавшую на столе тряпку. Потом вышел, не оглядываясь. Через минуту за воротами завелась «шестёрка».

Наши машины уже стояли во дворе готовые к дороге. После местных легковушек, на которых мы ездили к мастерским, они казались слишком большими и приметными. Зато Богдана можно было уложить, а не складывать пополам на заднем сиденье. Сазонов убрал лишние вещи, подложил свёрнутое одеяло. Белов сам проверил, как устроен раненый, и только потом разрешил закрыть дверь.

— Со мной поговори, — сказал он, когда я подошёл.

Мы отошли на несколько шагов.

— Везти можно. Но спокойно. Если начнём по камням прыгать, повязка поползёт, снова кровь пойдёт.

— Водителю объяснил?

— Объяснил. Теперь тебе объясняю. В горы он не идёт. Ни на час, ни на полчаса, ни просто посмотреть.

— Я его и не собирался брать.

— Он идти собирается.

Из открытого окна донеслось:

— Я всё слышу.

Белов даже головы не повернул.

— Вот и хорошо. Второй раз говорить не придётся.

Богдан что-то проворчал. Я заглянул в салон. Лицо у него было серое, губы пересохли. Здоровой рукой он придерживал край одеяла.

— Ты сейчас с Беловым. Его слушаешься.

— Серый, да я понимаю.

— Тогда лежи.

— Автомат только оставьте.

Я посмотрел на Белова. Тот устало потёр переносицу.

— Стрелять он, может, и сможет. Только потом я буду заново всё делать.

— Оставьте, — повторил Богдан уже без усмешки.

Автомат положили рядом, так, чтобы не мешал раненой руке. После этого он закрыл глаза. Равиль подошёл с пакетом лепёшек и двумя бутылками воды.

— Нашёл на кухне. Хозяин нам оставил.

Я взял одну бутылку, открутил крышку. Пить хотелось так, словно мы уже полдня шли по горам.

— Всем дали?

— Дали. Ты давай сам поешь. — Сказал он и сунул мне кусок лепёшки.