Пустой (ЛП), стр. 92

— Тогда отдай мне свои! — крикнул я в ответ, бросаясь на Айласиса.

Но ублюдок побежал прочь от корней Великой Эльм, и повернулся ко мне лицом, стоя возле сражающихся духов.

Я раздраженно зарычал, отвернувшись от дерева и снова нападая на него. Наши клинки столкнулись с такой силой, что он дрожью отдалась у меня в руках.

Айласис больше не проигрывал, и весь мир вокруг нас погрузился в хаос. Я мог лишь думать о том, как сильно мне была нужна награда и что случится, если я ее получу.

Долгие годы я стремился лишь к этому. Мысль о награде придавала мне сил в жизни, столь долго остававшейся пустой. И теперь, когда пришло время, я не сверну со своего пути. Даже если содеянное сломает Фэррис и разобьет мне сердце. Я презирал себя за то, что мне придется причинить ей боль, но не мог нарушить данную семье клятву.

Я был перед ними в долгу.

Но я и представить себе не мог, что когда этот момент настанет, мое сердце будет вот так разрываться от сомнений.

Глава 47. Фэррис

Прокляв и Бэйна, и Айласиса, я сидела за переплетенными ветвями Великой Эльм, за которыми он спрятал меня от жестокой битвы фэйцев.

У меня не было ни малейшего шанса победить любого из них, чтобы забрать амулеты. Какая-то надежда появилась бы, если бы Бэйн добровольно отдал свои, но конечно, он этого делать не собирался.

И я его даже не винила.

Награда была нужна ему так же сильно, как мне. Но он желал смерти, тогда как я — вернуть похищенную жизнь.

Ту, что еще было можно прожить. Я не могла отказаться от своей цели, пусть и видела его боль и сочувствовала всему, что он прошел. Я скорее была готова умереть.

Я чуть не закричала от того, насколько безвыходной была ситуация после того, как далеко я зашла и сколь многого смогла достичь. Теперь в лучшем случае меня убьет хорошо знакомое чудовище, а в худшем — то, что пришло сюда с помощью обмана и убийств.

Все это было нечестно. Я знала, что это жалкие, бесполезные, детские слова, и все-таки так и было.

Рисса была ребенком, когда фэйцы отдали ее лесу. Ее жизнь заслуживала спасения куда больше, чем мог бы понять любой бессмертный. И они снова хотели отобрать у меня сестру.

Меня поглотило отчаяние. И тут в моей голове раздался голос Дракона, который появился из верхней части кроны сел на ветку между мной и двумя фэйцами, готовыми в любой момент снести мою голову с плеч.

— «Ты и впрямь слишком уж человек», — пробормотал он и забил хвостом из стороны в сторону, как раздраженный кот.

— Чего? — переспросила я, смаргивая из глаз слезы отчаяния.

— «Я ведь уже дал тебе подсказку о том, как решить эту проблему».

— Какую проблему? Пожалуйста, перестань говорить загадками. У меня сейчас нет ни малейшего желания их разгадывать.

— «Ладно», — фыркнул Дракон. — «Буду прямолинеен. Я назвал тебя заклинательницей духов, потому что это и есть твоя суть. Да, к моему раздражению, ты наполовину человек, но отчасти и одна из нас. Так что ты можешь говорить с нами на одном языке и призывать на свою сторону».

— И какой в этом смысл, если речь идет о тех духах, что уже были пойманы? — спросила я, глядя на Тигра и Медведя, что по приказу хозяев сошлись в жестокой схватке.

Дракон зарычал от отвращения:

— «Пойманы? Лишь с помощью грубой силы и жестокости. Неужели тебе кажется, что это лучший способ установить связь с моими сородичами?»

Я смотрела на это великолепное магическое существо, и все, что я сделала, чтобы сюда добраться, пролетало в памяти размытыми образами.

Все мои попытки, неудачи, и, что куда важнее, достижения.

Скользнув взглядом на Тигра, я уже не могла оторваться.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась.

Безумие.

Все это — сплошное безумие.

И вместе с тем, это казалось более правильным, чем все, что я делала до этого. Казалось, Великая Эльм почувствовала мое желание, и ветка, на которой я сидела, спустилась к земле так, чтобы я могла спрыгнуть.

— Идите ко мне, — позвала я.

Услышав собственные слова, я поняла, что Дракон был прав. Кроме языка, на котором я говорила всю жизнь, в них слышалась какая-то яростная песня. Та, которую нельзя было просто так расслышать или понять человеческими чувствами.

Это была песнь духов.

Мелодия магии.

И стоило Тигру услышать мой зов, как он зарычал и превратился в облачко яркого дыма.

На землю передо мной упал амулет, и я забрала его, вскрикнув.

По мне прокатилась волна силы, и на тыльной стороне правой руки появилась метка Тигра. Впрочем, у меня не было времени ею полюбоваться.

Поняв, что я сделала, Айласис завопил от ужаса. Летавший над ним Феникс помчался ко мне, изрыгая из пасти пламя и целясь прямо в мое сердце когтями из раскаленного металла.

Но стоило мне лишь позвать, как Феникс тоже обратился в дым, и я забрала сначала его амулет, а потом и Карпа, Крысы и Оленя.

Я едва смогла устоять и выдержать опьяняющее воздействие такого количества вмешательств в мою душу. Метки сами по себе появлялись у меня на правой руке, сливаясь воедино с предыдущими. По моей коже вились удивительные узоры, и я лишь надеялась, что смогу рассмотреть их попозже.

По моему телу скользили волны магии. Фэйский воин закричал от ярости и страданий. Взмахнув мечом, Бэйн едва не снес голову мужчины, которого ненавидел так сильно. Но годы тренировок сделали свое, и Айласис в последнюю секунду ушел в сторону. Его не разрубило пополам, лишь на боку остался порез.

Взвыв от злости, он развернулся и побежал прочь по лабиринту. Я осталась наедине с Бэйном. И между нами повисла правда о том, кем я являлась и что собиралась сделать.

Глава 48. Хендрикс

— Светлокрылая, — прохрипел я.

Амулеты Айласиса, сияя, болтались у нее на шее, и я покачал головой, отказываясь осознавать увиденное.

Я сделал шаг к ней.

Мы были последними оставшимися Чемпионами, и теперь даже желание догнать Айласиса не могло отвлечь меня от Великой Эльм.

Все было кончено.

Награда принадлежала нам.

Точнее, одному из нас.

— Пожалуйста, — прошептал я, презирая себя за то, как жалко это прозвучало.

Но суть ситуации уже уложилась у меня в голове.

Фэррис была кем-то необычным. Существом, рожденным от самого леса. Я не был уверен, понимала ли она, что Пропавшие Дети пели для нее и о ней.

Ее волосы светились, будто звезды, а струящаяся из нее сила привлекала внимание даже самой Великой Эльм. Все мои духи сбежались к дереву, желая поскорее с ним воссоединиться, когда мы сделаем последние шаги.

— Отдай мне твои амулеты, — молил я, уже зная, что она ответит.

Удушающая тяжесть в груди подсказывала мне, что будет дальше.

Встав на колени перед Фэррис, я отбросил меч в сторону и показал ей свою самую искалеченную, уязвимую сторону.

— Они нужны мне. Для семьи, — прошептал я.

Груз проигрыша давил на меня, выжимал весь воздух из легких.

В глазах Фэррис стояли слезы.

Я чувствовал ее боль, как свою, а вокруг слышалось лишь тихое, жутковатое пение Пропавших Детей.

«Она пришла, завершена задача

Как долго мы ждали этой удачи».

— Фэррис, пожалуйста, — выдохнула сидящая на ветвях дерева Рисса, и светлокрылая подняла взгляд, чтобы посмотреть на сестру. По щеке у нее медленно скатилась слезинка.

— Мне очень жаль, правда, — прошептала Фэррис, опуская на меня взгляд. Горло у нее сжалось от слез. — Но я пришла сюда ради сестры. И без нее не уйду. Я не могу, — ее лицо сморщилось от боли.

Но она сделала свой выбор и вокруг меня закружилась магия. Амулеты у меня на шее начали светиться. Я схватил их, отчаянно пытаясь удержать, но они осыпались сквозь пальцы, как пригоршня песка. Вот они были у меня, а через секунду уже исчезли, упали ей под ноги с мягким стуком, ставшим символом моей потери.