Пустой (ЛП), стр. 63

— Хендрикс! — закричала я, и его взгляд нашел мой. Его глаза широко распахнулись и прояснились, хоть жуткое пение и продолжалось.

Заорав мое имя, он попытался освободиться, напрягшись всем телом. По его груди струилась кровь в тех местах, где порвалась рубашка. На его лице застыло выражение ярости, подсказывающее, что он по-прежнему находился во власти безумия леса. Но теперь он видел меня, и какая-то часть его разума стремилась к свободе, не ради него самого, а ради меня.

Медведь и Лисица носились среди деревьев вокруг, их тела казались размытыми пятнами воды и огня, крики эхом отдавались во тьме. Но кажется, они никак не могли нам помочь.

Я не знала, было ли дело: в том, что Хендрикс полностью потерял над ними контроль, или песня Пропавших Детей просто не позволяла им слушаться приказов.

Я чувствовала, как Дракон ворочается внутри меня. Чудовище было встревожено и полно ярости, но по-прежнему не желало отзываться на мои команды, как бы я не орала, не требовала подчиниться в глубине собственного разума.

Хендрикс вопил от боли, пока Пропавшие Дети накидывали новые путы на его тело. На него забралось столько детей, что я перестала различать его очертания под месивом их сплетенных конечностей. Они могли в любую секунду столкнуть его в темную бездну в основании дуба, и я не была уверена, что смогу вернуть его, если это произойдет.

Звук биения его сердца взывал ко мне сквозь небольшое разделяющее нас пространство, каждый удар казался тиканьем стрелки часов, отсчитывающей секунды до полуночи. Может, мне это просто почудилось, но я чувствовала присутствие его смерти, будто в комнату вошел незнакомец и подбирался все ближе и ближе. И я вдруг поняла, что не могу вынести мысли о том, что он вот-вот встретит свой конец.

— Пожалуйста, — взмолилась я хриплым, сорванным голосом. — Спаси его.

Откуда-то из глубины моей груди вырвался поток густой энергии, наполнивший меня таким безрассудством, что я чуть не ослепла от его силы.

Из амулета у меня на шее вырвался луч серебристого света, пронизанный бирюзовыми вспышками. Они ударили по Пропавшим Детям, прогоняя их прочь, к ближайшим деревьям.

Дракон победно зарычал, и листья вокруг сорвались с веток, стволы выгнулись, как колосья пшеницы в грозу, сметаемые волной силы, прокатившейся по поляне.

Прошептав имя Хендрикса, я на четвереньках поползла к нему по грязи. Ветер разметал мои волосы по плечам, на коже вспыхивали разряды молнии. Мне не было больно. На самом деле, я ощущала приток энергии, помогавший мне ползти к мужчине, который наполнял мое сердце столь противоречивыми чувствами.

Когда я сжала его руку, фэйский воин застонал, поднял на меня пронизывающий взгляд зеленых глаз и сжал пальцы на моей ладони.

— Я тебя держу, — прорычал он, будто это он спасал меня, а не наоборот. С моих губ сорвался безумный, лихорадочный смешок.

Но он стих так же быстро, как появился, потому что все вокруг пришло в движение. Пропавшие Дети снова мчались к нам от деревьев. Ни Риссы, ни Змеи среди них не было.

Приподнявшись, Хендрикс спрятал меня в объятиях, укрыл своим мощным телом, словно этого было достаточно, чтобы спасти меня от приближающейся смерти.

Я вся сжалась, прижимаясь к его груди. Его сердце бешено колотилось под моим ухом.

— Пожалуйста, — снова взмолилась я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на Дракона, парящего в самом сердце небес.

— «Как я посмотрю, ты наконец вспомнила о манерах, напророченная», — ответил он.

Облака закружились от того, что дух изогнулся в небе, его похожее на ленту тело выгнулось волной. Потом он с бешеной скоростью помчался вниз, исторгая во все стороны бирюзовые вспышки электричества.

Я подняла руку, чтобы прикрыть глаза, когда гром разорвал небо, в поляну ударила молния. Она были по Пропавшим Детям, и те вопили и ругались.

Яркий свет ослепил меня. Руки Хендрикса сжались крепче, и мы оба затерялись в волне магии Дракона. Потом мы вдруг оказались в воздухе. Дух схватил нас в когти и оторвал от земли одним резким движением.

Дракон летел во тьме среди деревьев, и лес изгибался, уходя прочь с нашего пути. Мы покачивались в хватке чудовища, листья хлестали меня по коже.

Духи Хендрикса мчались следом вспышками красного и синего, воздух вокруг гудел от их магии.

Я потеряла чувство пространства и совершенно не понимала, где именно среди Деревьев-Жнецов мы находимся, но мне было все равно. Мне нужна была лишь теплота обнимающих меня рук Хендрикса, уверенный стук его сердца исцелял мою душу подобно бальзаму.

Дракон резко развернулся и бросил нас на землю. Мы неслись сквозь листья и грязь, пока вдруг резко не остановились перед дверью домика, заросшего мхом и спутанными лозами плюща.

Я чуть не расплакалась, когда все три духа утратили телесную форму и просочились обратно в амулеты, оставив нас на пороге спасительного пристанища.

Хендрикс пробормотал что-то о том, что нужно убедиться, что внутри безопасно и пошатываясь вошел внутрь. Я была в состоянии лишь плестись следом и захлопнуть дверь за нашими спинами, наконец отгородившись от ужасов ночи.

Кто-то закрыл ставни на окнах, и мы одновременно обессиленно стекли на пол по двери.

Хендрикс обнял меня за плечи, и я прижалась к нему, положив голову на грудь. Казалось, будто его тело было создано специально для того, чтобы я могла отдохнуть, прижавшись к нему.

— Светлокрылая, ты просто ебаный ночной кошмар, — прорычал он, касаясь губами моей макушки.

Щетина на его подбородке цеплялась за мои волосы, и Хендрикс обнимал меня так крепко, что казалось, не отпустит никогда.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он лишь сильнее прижал меня к себе.

— Но теперь ты мой ночной кошмар.

Наверное, нам стоило встать и отойти от двери. Наверное, нам стоило обсудить все ужасы, что мы только что пережили, вынесли, несмотря ни на что. Наверное, мне стоило рассказать ему обо всем, что поведала Рисса.

Но я сидела, свернувшись в его руках. К нашему небольшому убежищу подступала ночь, и у меня не было сил сделать ничего из этого. Так что я покрепче прижалась к чудовищу, которое поклялась ненавидеть всем сердцем и задумалась, как смогла бы жить дальше, если бы он встретил среди деревьев смерть.

Глава 30. Хендрикс

Фэррис рассказала мне обо всем, что поведала ее сестра. Я сидел на полусгнившем кресле, а она расхаживала передо мной туда-сюда, медленно заводясь.

— Я была здесь множество раз, Хендрикс, рождалась лишь чтобы погибнуть, а потом возрождалась снова и снова, и оказывалась в лесу, чтобы снять проклятие. Что это вообще значит? Я что, какая-то пешка в Великой Охоте? Я принадлежу лесу? — она посмотрела на меня горящими глазами.

Встав, я схватил ее за оба запястья, заставляя посмотреть на себя.

— Никакая ты не пешка, светлокрылая, — прорычал я, испытывая отвращение от лицемерия в собственных словах.

Ведь разве я с самого начала не планировал именно так использовать ее?

Но теперь…

Теперь все изменилось, меня будто привязало к ней металлической проволокой, и я даже представить себе не мог, что однажды мне придется ее отпустить. Но даже это не делало ее моей собственностью, точно так же как она не принадлежала и лесу.

Сначала рассказанное ею сломало мне мозг, но потом все наоборот прояснилось. Я не поверил в то, что сказал один из Пропавших Детей, но когда я смотрел на Фэррис, не оставалось никаких сомнений в том, кто передо мной. Я видел его с самого начала. Проблеск магии, сияние силы. Он был древнее, чем я могу себе представить.

Ее душа была порождением самого леса. Она не была человеком, по крайней мере, не в привычном понимании. Не до конца. Может, ее тело и было соткано из смертной плоти, но внутри жила сама магия. Поэтому лес и расступался перед ней, не заманивая на опасные дорожки. Должно быть, это послужило причиной и для множества других вещей.