Пустой (ЛП), стр. 39

Я так и продолжала кричать, когда мы пролетели через кроны и оказались в небе над ними, вырвавшись из леса. Казалось, мы сумели прорваться сквозь толщу воды в огромном океане.

Выпрямившись, Дракон замер в воздухе и вновь издал в вышине мелодичный крик.

Я тоже распрямилась, моргая, пока дождь вокруг стал тише, и наконец, совсем перестал. Внизу под нами раскинулся лес. Мы поднялись так высоко, что теперь нас окружали лишь облака. Борясь с головокружением, я заставила себя посмотреть вниз.

Там, из самого сердца мира, кольцами рос лес. Деревья разрастались во все стороны, занимая столько пространства, что мне потребовалось какое-то время, чтобы разглядеть хоть что-то за их границей.

На востоке сияла возведенная фэйцами стена, отделявшая их королевство Ривенспайр, от Аррингфолла, где выросла я. По разные стороны от нее тянулись, обрамляя заросли Деревьев-Жнецов, земли людей и фэйцев. Полосы их земель были пугающе короткими и резко обрывались у океана, омывавшего Ратиан со всех сторон.

Я и раньше знала, что у нас нет еще пятидесяти лет, чтобы избавиться от проклятия, но зрелище того, как лес пожирает материк, пробирало до мозга костей.

Я заставила себя посмотреть на северо-запад, где располагалась Гниль: темные, бесплодные земли, где обитал Бэйн Похититель Короны и его армия Пустых. Хуже леса в нашем проклятом мире был лишь Некромант.

Тяжело сглотнув, я разглядывала мрачные земли, что он захватил для себя и своих мертвецов. Мне было ненавистно то, как много земли в и без того уменьшающемся мире он сумел похитить. Он был монстром, завоевывавшим территории и не знавшим жалости ни к фэйцам, ни к людям. За свои отвратительные поступки он заслуживал самой ужасной из смертей.

Дракон снова закричал. Я вновь посмотрела на деревья, заметив несколько башенок, крыш, ветряную мельницу и флагшток, с которого по-прежнему свисал, теряясь в листьях, изодранный флаг.

Кроме зелени почти ничего не было видно, но мой взгляд зацепился за огромный вяз, что был выше остальных деревьев и рос в самом сердце леса. В нем было что-то, от чего мне показалось, что он наблюдает за мной, вытягивая к вечному небу потрясающего размера ветви. Он не покачивался и не сгибался на ветру, как остальные деревья вокруг. На самом деле, вяз выглядел жутковато-идеальным. От его золотистых листьев отражался свет, создавая мягкое сияние, от которого у меня все сжалось в груди.

— Это туда мы должны отнести амулеты? — спросила я, не вполне уверенная в том, почему задаю вопросы одичавшему духу.

Но стоило Дракону обернуться, и я увидела в его глазах глубочайшую мудрость, на которую отозвалась моя душа.

Дух снова закричал и резко понесся обратно к деревьям. Я завизжала, крепко обхватив его за шею. Мы мчались к земле с пугающей скоростью, и я не смогла не зажмуриться от страха.

Дракон замедлился с невероятной грацией, и я увидела, открыв глаза, как он мягко приземлился в самом сердце гнезда.

Я соскользнула с его спины и он обернулся, чтобы на меня посмотреть. Взгляд его серебристых глаз пригвоздил меня к месту, заставил сердце бешено заколотиться где-то в горле.

Между нами растянулся бесконечный миг глубокого понимания, что брало начало в самой основе моей души. Мы оба пережили невыносимую потерю, и наши желания были одинаковы. Дракон каким-то образом знал, что я должна получить награду, что лес даровал своему спасителю. Не ради себя, но ради гораздо более великой цели.

Склонив голову, Дракон прижался своим лбом к моему. От прохладных чешуек исходило покалывание электричества. Я не решалась вдохнуть. Лишь положила ладони на обе стороны его огромной формы, и он прикрыл глаза.

— Не подведи меня.

От звуков голоса, эхом прозвучавшего у меня в голове, я вздрогнула, но потом Дракон растворился в потоке воздуха. Мои ладони больше ничего не касались, но в центре гнезда, там, где только что был дух, лежал амулет.

Я наклонилась и подняла его дрожащей рукой. Пальцы скользнули по холодному металлу, когда я подняла медальон, разглядывая изображение Дракона на лицевой стороне.

Издав дрожащий смешок, я накинула цепочку себе на шею и отрывисто выдохнула.

Я это сделала.

Я заполучила Дракона.

Я не понимала, разразиться ли мне истерическим смехом или расплакаться, как вдруг полный боли стон привлек мое внимание, и выбирать не пришлось.

Хендрикс лежал в луже собственной крови. От его одежды поднимался дымок, исходящий от оставленного молнией ожога.

Скрипнув зубами, я подошла ближе и склонилась, чтобы посмотреть на ублюдка, который с такой легкостью рискнул моей жизнью ради собственных целей.

Я подумала было, что он без сознания, но его зеленые глаза дернулись под веками и раскрылись. Мы встретились взглядами, а потом он посмотрел на мои волосы.

— Серебряные, — прохрипел он, подхватив прядь моих длинных мокрых волос и поднося ближе к лицу.

Сначала я нахмурилась, а потом удивленно, во все глаза уставилась на локон, зажатый в его окровавленных пальцах. Меня охватило понимание.

— Как… — начала было я, глядя на волосы, которые теперь были не темными, а того же жемчужно-серебристого оттенка, что и чешуя Дракона.

Так он отметил меня, избрав своим истинным Хранителем.

Глядя на меня снизу вверх и по-прежнему сжимая прядь моих волос, Хендрикс зашелся в хриплом кашле. Из уголков его губ заструилась кровь.

— Ты умираешь, — сказала я ему, разглядывая рваные раны у него на груди и животе, там, где когти Дракона пронзили его плоть.

Я должна была обрадоваться, плюнуть ему в лицо и испытать мрачно удовлетворение от его гибели. Но я лишь чувствовала себя неживой, в чем до этого обвиняла его. Пустой. Лишенной любых чувств по поводу его смерти, не считая презрения от того, что он так легко рисковал моей жизнью и закончил тем, что лишился собственной.

Он издал полный невыносимой боли смешок.

— Ах, если бы.

— Мне стоило бы самой тебя прикончить. Но тогда мне не удалось бы забрать амулеты, которые ты у меня украл, — усмехнулась я, выпрямляясь и делая шаг назад. Прядь моих волос выскользнула из его пальцев, и его рука бессильно упала на окровавленные ветки. — Видимо, я просто вернусь и сниму их с твоего трупа.

Я умудрилась повернуться к нему спиной, окончательно решив бросить его подыхать, хоть от этой мысли к горлу и подкатывала тошнота.

Но он этого заслужил.

Заслужил даже худшего.

Он бы с радостью смотрел, как я умираю, если бы это было ему выгодно, был бы счастлив стать причиной моей гибели. Я лишь позволяла природе взять свое. У меня не было причин чувствовать себя виноватой.

Вскинув руку, Хендрикс схватил меня за лодыжку.

— Ты не можешь меня здесь бросить, — выдохнул он, и я гадко усмехнулась.

— А ты сам посмотри, — жестоко ответила я, и хотя сердце у меня бешено колотилось, я не позволила Хендриксу увидеть и тени сомнения у себя в взгляде.

— Не из-за чувства вины, — простонал он, все еще держа меня за ногу. — А потому что не справишься без меня.

— Ты мне не нужен, — прошипела я.

— Знаю, — ухмыльнулся он так, будто лужа крови вокруг него была лишь небольшим неудобством. — А вот ключ от лабиринта тебе пригодится.

Пока он говорил, я сумела вырвать лодыжку из его хватки, но на последних словах замерла. Когда до меня дошло их значение, дрожь пробрала меня до костей.

— Нет никакого ключа, — пробормотала я, пытаясь прогнать странный холодок, пробежавший по позвоночнику.

Каждый листочек у нас над головой, казалось, шипел предостережения. Интуиция подсказывала мне не игнорировать его слова, как бы мне того не хотелось.

— Он есть. И он у меня. Хочешь попробовать добраться до лабиринта, обнаружить, что проход закрыт и остаться лишь с сожалениями о моей смерти? — давил Хендрикс.

Не смотря на то, что он лежал при смерти у моих ног, на губах у него играла мерзкая ухмылочка.

— У тебя его нет.

— Есть.

Присев рядом, я принялась стягивать с него одежду, обшаривать карманы и вытаскивать спрятанные клинки, но больше ничего не обнаружила.