Пустой (ЛП), стр. 34

Дневник раскрылся чуть за середину. Корешок переломился так, словно ждал меня. Нахмурившись, я принялась вчитываться в написанное, находя в почерке странное умиротворение.

День тридцать седьмой.

Теперь бесполезно отрицать, что Пропавшие Дети охотятся за мной. Они больше не дожидаются наступления ночи и начинают ходить за мной по пятам еще за час до прихода темноты.

Не думаю, что они хотят причинить мне вред. Похоже, им нужно куда-то меня отвести, и я не знаю, сколько еще смогу противостоять их зову.

Я понимаю, что мне стоит начать искать остальных Чемпионов. В чем смысл для каждого из нас пытаться в одиночку собрать амулеты? Каким образом мы должны понять, где скрывается каждый из тринадцати духов?

Теперь, когда амулеты Единорога и Крысы висят у меня на шее, они кажутся не достижениями, а скорее тяжким грузом. Время уходит, и единственный дух, чье местоположение мне известно, никак не может быть пойман. Мне не одолеть такое чудовище, и я это прекрасно понимаю. Возможно, чтобы справиться с этим существом, понадобится целая армия. И может, я должна покинуть это место и вернуться с войском. Не уверена, что в мире существует зверь могущественнее этого. Даже фэйцы вздрагивают при его упоминании.

Не может быть, чтобы из Чемпионов осталась в живых лишь я одна. Я больше не жажду получить награду. Какой толк будет от того, что мои желания исполнятся, если время закончится, и лес меня поглотит? Так что, хоть мне и не хочется покидать найденного убежища, я отправлюсь искать других выживших среди проклятых деревьев. Ведь разве у меня есть выбор?

Мне лишь остается надеяться, что остальные духи уже пойманы. И если мы объединимся с остальными чемпионами, то сможем поразить последнее из чудовищ и сообща снять проклятие.

Но надежды на это тают, а значит, мне придется оставить здесь свой дневник. Здесь я описала все, что узнала за мучительные недели, проведенные в этом проклятом месте. Не могу сказать, что я рада, что оказалась тут. Слава и признание, которых я жаждала в начале пути, потеряли свою привлекательность. Я больше не хочу снимать проклятие, чтобы меня до конца дней почитали, как героя и любили во всех уголках мира. То были мечты глупой женщины, уверенной в собственной исключительности. Теперь же я стала лишь существом, что хочет выжить и не уверено, что сможет.

Карта может помочь вам, но я не советую полностью на нее полагаться, ведь деревья здесь — не просто растения, ждущие топора. А живые, разумные, наделенные чувствами особи, чьи злобные намерения не подчиняются ни одному из духов.

Я описала все, что знала, и все, о чем догадывалась. Я — участница восьмой Великой Охоты. Всем сердцем я надеюсь, что мне удастся объединить Чемпионов, и эта охота станет последней. Если же нет, то я передаю свою надежду тому, кто найдет мой дневник и надеюсь, что вам повезет больше.

По моему телу пробежала дрожь, но не от холода, а из-за судьбы, постигшей ту, что вела этот дневник. Я принимала участие в тринадцатой Великой Охоте. Значит, план женщины не сработал, и это место ее поглотило.

Я так погрузилась в собственные причины присоединиться к Охоте, что, кажется, так и не подумала о том, насколько печально это приключение закончилось для моих предшественников. И люди, и фэйцы, которые всю жизнь тренировались ради этого, раз за разом становились здесь жертвами.

Победителем всегда был лишь лес, но мы продолжали играть. И я все равно решила принять участие.

И стоило мне вспомнить, что заставило меня так поступить, как я тут же поняла, что ни за что не сделала бы другого выбора.

Откуда-то издалека послышалась печальная песня, напеваемая женским голосом, от которого встали дыбом волоски у меня на затылке, а сердце подпрыгнуло от страха. Я выпрямилась в кресле и принялась искать взглядом окно в оранжерее среди цветов и ветвей.

Среди деревьев резко промелькнуло что-то белое, и я тут же вскочила на ноги.

Наступая сапогами на тонкие ручейки и разбрызгивая повсюду воду из них, я побежала сквозь заросли, стараясь добраться до намека на подсказку.

— Рисса? — позвала я, мой голос отдавался громким эхом, но мне было все равно.

Я мчалась, откидывая крупные листья у себя с дороги, пока наконец не оказалась возле высокой стеклянной стены, отделявшей меня от леса.

Справа от меня виднелась дверь. Из замка торчал ключ, манивший меня к себе так, будто выйти наружу вдруг стало слишком просто. Я с отчаянно колотящимся сердцем потянулась к ключу, пытаясь высмотреть то, что видела среди деревьев и расслышать звуки пения.

Ничего.

Деревья клонились, сгибаясь от порывов ветра, который, казалось специально постоянно менял направления, чтобы заставить танцевать сорванные с высоких крон листья.

Я почти повернула ключ. Почти сделала шаг в темноту. Но у меня в руке уже было что-то, согретое теплом тела и дававшее мне чувство безопасности.

Опустив взгляд на сжатую в пальцах книгу, я отошла от двери. Выйти в ночь было бы безумием. Мне лишь померещилось то, что я видела и слышала. И даже будь это правдой, нельзя было рисковать выходить наружу ночью. Я об этом знала.

— Рисса? — снова позвала я, чувствуя, как угасает надежда, и старая боль готовится меня поглотить.

Была ли она здесь?

Было ли хоть что-то реальное в моих ожиданиях?

Если я не справлюсь со своей задачей, то все, чему я посвятила жизнь, будет зря. Страх и боль, на которые я обрекла родителей, отправившись сюда, окажутся попросту результатом жестокости и безразличия.

Слезы обожгли уголки глаз, дыхание стало неровным.

— Я здесь, — сказала я сестре. Или в пустоту.

Может, я преследовала лишь призрака, который не желал, чтобы его нашли.

Приказав себе игнорировать зов леса, я сделала еще шаг назад и села под пышной кроной вистерии. Аромат фиолетовых цветов наполнял воздух, вытягивая меня из почти поглотившего мой разум безумия.

Я пролистала дневник, вглядываясь в слова, выведенные аккуратным почерком. Их автор была давно мертва и забыта.

Стоило мне долистать до начала, как на колени выпал сложенный кусок пергамента.

Я взяла его в руки и принялась разворачивать дрожащими пальцами, будто заранее зная, что в нем содержится нечто важное.

Прикусив нижнюю губу, я разглядывала нарисованную карту, детали которой были переданы с таким мастерством, что мне стало стыдно за собственные грубоватые рисунки. Впрочем, я нашла некоторое сходство в наших работах. Там был отмечен колодец, в который я едва не упала, столкнувшись с Вороном. А к северу от него тянулась полоска ущелья, на которой была изображена маленькая, черная, как ночь, птичка.

Поняв назначение карты, я затаила дыхание и скользнула по ней взглядом, впитывая детали. Там же были заметки о том, где появлялись и пропадали те или иные духи. Было очевидно, что автор дневника не была уверена насчет мест обитания многих магических существ, но догадывалась о них благодаря рассказам других Чемпионов и тому, что видела сама.

Я заметила местонахождение Единорога и Крысы, которых, как я помнила, автору удалось поймать. Если в ее предположении о том, что духи обезопасили свое пребывание среди проклятых деревьев и поселились в определенных местах, была хоть капля истины, мне следовало отправиться туда. Она отметила не всех духов, но то, как ее догадки по поводу Ворона совпали с тем, что я видела, просто не могли быть совпадением.

И к тому же… Лисица была тоже отмечена к западу от замка. С каждой замеченной деталью мое сердце колотилось все быстрее, а искорка надежды разгоралась все ярче.

Я рассматривала карту во всех подробностях. Возможно, это и было то, что мне требовалось, чтобы заполучить награду и выполнить то, ради чего я сюда пришла.

Обводя аккуратные линии, я пыталась как следует их запомнить. Мой взгляд задержался на изображении сети пещер к северу от замка, среди которых виднелось нарисованное змееподобное животное с горящими глазами. Чешуя его сияла серебром даже на крохотном рисунке.