Пустой (ЛП), стр. 26

— Ты пришла, нарядившись, как на бал, и даже не собираешься потанцевать с одним из гостей? Ай-яй, светлокрылая, возможно, мне придется тебя наказать, — я прекратил улыбаться, выпуская на волю спрятавшееся за маской манер чудовище.

Фэррис снова попыталась отстраниться, с ее губ сорвался дрожащий вздох. Я не мог отвести взгляда от этих губ. Не мог не думать, какими они окажутся на вкус. Люди зачастую сходили по фэйцам с ума, находя нашу внешность куда более привлекательной, чем у их народа. Но от самого факта того, что она тоже меня заинтересовала, меня охватывал гнев, и я отказывался поддаваться соблазну. Ни одна женщина, ни человек, ни фэйка, никогда не имела надо мной подобной власти. Я всегда был тем, кто все контролирует. Тем, кто в любой момент оборвет связь. И так все и должно было оставаться.

Я с силой закружил ее у себя под рукой, а потом резко оттолкнул на одной из кресел. Она приземлилась задницей на подлокотник, но успела сгруппироваться до того, как упала бы спиной на сидение.

— Я голодна, — заявила она. В голосе слышались требовательные нотки.

Приподняв бровь, я наблюдал за тем, как она взяла себя в руки, вздернула подбородок. Фиолетовые глаза упрямо вспыхнули. Я не спешил с ответом, раздевая ее взглядом. Она была хорошенькой, но вместе с тем, в ней чувствовалась какая-то тяжесть. Возможно, то были тяготы смертной жизни, а может, тут крылось что-то еще. Такие прекрасные губы, как у нее, должны были улыбаться много тысяч раз. Но думаю, это случалось даже реже, чем она сама надеялась.

Жаль.

Я решил, что если моя наживка должна прожить достаточно долго, чтобы поймать духа, то мне стоит ее накормить. Повернувшись к ней спиной, я собрался было выйти из комнаты, как Фэррис вдруг сказала мне вслед:

— Тебе лучше устроить настоящий пир.

Я сжал зубы. Я и припомнить не мог, когда мне в последний раз приказывали. Мне пришла в голову мысль, что надо как следует выпороть ее за это. Но девчонка начнет реветь, а если я хотел хоть немного поспать, то головная боль мне была не нужна.

Я прошел на выложенную щербатым камнем кухню, где обнаружился очаг шириной в семь футов, а оттуда направился в кладовую. Полки там буквально ломились от свежей еды. Кажется, как минимум один из хозяев этого дома имел дар Искусства защиты, потому что ни само здание, ни еда не пострадали, оказавшись в когтях леса.

— Значит, ты получишь свой пир, светлокрылая, — ухмыльнулся я, набирая побольше сыра и хлеба. Еще я прихватил корзинку с фруктами и немного пирожных.

Фэррис и понятия не имела, с кем будет ужинать сегодня. От устроенного ею шоу с переодеванием во мне вспыхнуло сумасшествие. Проснулись мои демоны. И раз девчонка решила заигрывать с монстром, мы скоро увидим, кто из нас сломается первым.

Выйдя из кухни, я потратил какое-то время на подготовку, а потом появился перед Фэррис в элегантном костюме, который нашелся в спальне прежнего хозяина. Мои волосы были растрепанными и мокрыми после мытья, а от кожи исходил запах жасмина. Сладкий аромат должен был скрыть жестокую натуру.

Когда я вернулся, Фэррис смотрела в огонь, и я подождал, пока она меня заметит. Возможно, она потерялась в раздумьях, потому что так и не обернулась, и мне удалось подкрасться к ней со спины. Я был хищником, что скрывался в траве, не сводя глаз с ничего не подозревавшей добычи.

— Скажи, как ты вообще прожила так долго с такими слабыми инстинктами? — поинтересовался я.

Она не подскочила в ужасе, как я того ждал, и просто продолжала смотреть в огонь.

— Если бы ты хотел меня убить, меня бы тут не было, так ведь? — огрызнулась она, все еще не глядя на меня.

Ярость во мне становилась сильнее.

Почему девчонка на меня не смотрела?

Я был тем, кто разбивал куда более крепкие сердца, чем у этого хрупкого создания.

Опустив взгляд, я заметил, как она впивалась пальцами в подлокотники кресла, и с мрачным удовлетворением склонил голову. Девчонка скрывала свой страх, пытаясь казаться большой и страшной в игре, которую сама же и затеяла. Что ж, я повеселюсь еще больше, вытаскивая ее ужас на поверхность. Посмотрим, сколько еще она сможет притворяться.

Подойдя сзади, я положил руку ей на плечо. Кожа была нежной, как опавшие розовые лепестки. Она покрылась мурашками, когда я сжал пальцы чуть сильнее и наклонился, чтобы прошептать ей в самое ухо:

— Кушать подано, светлокрылая. Приглашаю присоединиться ко мне в столовой. Идем.

Стряхнув мою ладонь, Фэррис резко вскочила, и я выпрямился, чтобы на нее посмотреть. Она была похожа на мышонка, слишком хрупкого для места, подобного этому. Но эти глаза…

Я не мог не заметить пылавшей в них искры.

Почему у мышонка был взгляд волчицы?

Игриво улыбнувшись, я протянул ей руку. Мне было интересно, осмелится ли Фэррис продолжить нашу игру.

Ее челюсти сжались, горло дернулось. Скоро ее притворству придет конец. Если бы она только знала, с кем заигрывает. Тогда она бы в слезах пыталась процарапать двери и окна, молила бы о свободе, что я никогда ей не дарую.

Сделав шаг вперед, Фэррис вложила свою ладонь в мою, и я крепко сжал ее пальцы. Сердце мое стучало куда быстрее, чем я мог припомнить в последнее время. Мне всегда нравилось чувствовать власть. В эту самую ночь Фэррис склонится передо мной.

О, как приятно было представлять, как она опускается передо мной на колени, а мольбы о пощаде музыкой звучат у меня в ушах. Став игрушкой в руках заскучавшего фэйца, она сделает мое время в лесу куда менее унылым.

Я отвел ее в столовую, где красные портьеры на высоких окнах скрывали от глаз ужасы ночи. Стол был большим и овальным, но я принес всего два стула. Один мой, конечно, стоял во главе, а второй — по правую руку.

Я подвел Фэррис к стулу и отодвинул его, словно был образцовым джентльменом, и жестом предложил ей сесть. Она послушалась. Ничего не подозревая, она разглядывала еду.

— Где ты все это нашел? — спросила она, хмуро глядя на свежий сыр и хлеб. Потом она перевела взгляд на разложенные фрукты и множество разных видов пирожных, что выглядели так, словно их только что достали из духовки.

— Тебе что-нибудь известно о магии моего народа? — протянул я, подходя ближе, доставая бутылку красного вина и наливая нам по бокалу.

Фэррис вздрогнула, лишь слегка, но достаточно, чтобы я заметил. Наклонившись вперед, я прижался к ней, и тепло ее тела, безусловно, лишь подстегнуло мое любопытство. Девчонка была очаровательна в своем несовершенстве. Лишь люди могут обладать подобной красотой. Но в этой смертной была привлекательность, какой я раньше не видел ни у кого из ее народа. Какая-то часть меня сходила с ума от желания узнать ее ближе.

— Когда фэйцы достигают совершеннолетия, духи неба благословляют их магией, — ответила она на мой вопрос. — Вы называете ее виды Искусствами. Они могут повелевать огнем, призывать бури, изменять форму металлов…

— Конечно, сплетничая о фэйцах, вы упоминаете только самые грубые из Искусств, — фыркнул я. — Полагаю, вы сидите возле камина и рассказываете легенды о том, как пострадал ваш народ от такой невероятной силы.

Она хмуро посмотрела на меня, даже не дрогнув от моего презрения.

— Это не легенды, а предостережения. Может, наши жизни и коротки, но мы ничего не забываем. Все помнят кошмары, что вы принесли нам много столетий назад.

Мои губы дернулись от изумления, которым я не посчитал нужным поделиться с ней. Ведь мы разделяли ненависть к фэйцам, что использовали дарованные духами Искусства ради жестокости.

— Ну, кроме повеления огнем и молниями, существует множество других Искусств. Например, защита, — я многозначительно показал рукой на разложенные на столе яства. — Может, ты узнаешь чуть больше о фэйцах, прежде чем рассказывать о нас страшилки, сидя у костра.

— Возможно, — ответила она, вновь меня удивив. — И каким же Искусством благословили тебя?

Моя хитрая улыбка исчезла, и я просто пожал плечами.

— Так я тебе и сказал, — прорычал я, заканчивая разговор.