Пустой (ЛП), стр. 25

— Я с радостью украду что-то у фэйцев, — вызывающе ответила я, пятясь к двери, чтобы не поворачиваться к нему спиной. — В конце концов, ты мне должен.

— Что, правда? — поразился он, и в его глазах цвета расплавленного нефрита вспыхнула искорка веселья.

— Да.

Я задом прошла сквозь двери и как следует их закрыла, желая создать между нами как можно больше преград.

Ебучие фэйцы.

Я их ненавидела.

Даже сильнее, чем лес. А учитывая, сколько деревья уже у меня забрали, это о многом, блядь, говорило. Но виноваты в этом были в первую очередь именно фэйцы. Это они забрали у меня Риссу и обрекли на страдания. И я надеялась, что они и заплатят за все в конечном итоге. Но не раньше, чем я заберу то, зачем пришла.

Я огляделась, повернувшись спиной к лестнице. Холл был освещен мягким сиянием факелов. Их дрожащее пламя отбрасывало отсветы на потолок с муралом, изображавшим фэйскую женщину в окружении персиковых и розовых пионов. Хотя Хендрикс и говорил, что здание провело в когтях леса довольно продолжительное время, нигде не было следов сырости или плесени. Я не могла не задуматься: умели ли фэйцы защищаться от подобных вещей?

Подавив вызванное фэйской архитектурой любопытство, я принялась подниматься по широкой лестнице из светлого мрамора. Мои пальцы скользили по перилам, украшенным лепниной в виде переплетенных виноградных лоз и шикарных фруктов, от вида которых мой пустой живот заурчал.

Наверху лестницы располагалось как минимум десять комнат, скрытых за деревянными дверями, в центре каждой из которых были вырезаны символы солнца. Толкнув ближайшую, я обнаружила, что спальня была размером больше, чем зал таверны в моей деревне, и в ней тоже горели факелы. Сама кровать была просто гигантской, спрятанной за тонкими драпировками полога. Бархатные подушки так и манили меня прилечь.

Закрыв дверь у себя за спиной, я медленно выдохнула, наконец оказавшись на приличном расстоянии от нежеланного соседа. Мне придется остаться здесь на ночь, но на рассвете я сбегу. Я спланирую побег еще до того, как устроюсь на прекрасной кровати и позволю себе мгновение отдыха. Но как только первый луч солнца коснется горизонта, меня здесь не будет.

Я подошла к комоду, на котором стояли кувшин с водой и неглубокая золотая чаша. Кусок абрикосового мыла пах так прекрасно, что я застонала от желания. Хендрикс был ублюдком, но говорил правду. Я вся была покрыта грязью и кровью, корочкой застывшей у меня под ногтями и на волосах. Я мечтала о ванне, но чистая вода и мыло находились на втором месте в списке желаемого. Тут даже лежала стопка полотенец.

Рядом с закрытыми окнами стоял платяной шкаф, и я подошла к нему, вспоминая, что Хендрикс обещал мне чистую одежду. Мое зеленое платье оказалось испорчено в первый же день, и я бы с радостью швырнула изорванную, мокрую и вонючую ткань в огонь при первой же возможности.

Я резко выдохнула, стоило мне лишь приоткрыть дверцу шкафа. В нем хранилась всевозможная одежда, принадлежавшая фэйке, которой пришлось покинуть этот дом так внезапно, что она не успела даже собрать вещи. Там были штаны и рубашки, сапоги и теплые накидки, которые были бы практичными и носкими во время путешествия по лесу. Но кроме них там находились и платья. Платья, которые могли бы только присниться, которых никогда даже не видела ни одна человеческая женщина. Не говоря уже о том, чтобы получить возможность их надеть.

Погладив пальцами насыщенно-синюю парчу одного из нарядов, я заметила, что на юбку были нашиты крохотные сапфиры и широко ухмыльнулась. Одежда была сшита на фэйку и была мне длинновата, хотя я была высокой. А помимо этого все выглядело так, будто вещи мне отлично подойдут.

Получается, Хендрикс силой притащил меня в этот замок и собирался пытать роскошными платьями, возможностью помыться и спальней, превосходящей по размеру дом, где я выросла?

Он что, ждал, что я буду сопротивляться?

Какая ужасная ошибка.

Он не оставил мне другого выбора, кроме как извлечь максимум пользы из обнаруженной роскоши, вместо того чтобы проявлять бесполезную гордость, которой он от меня ожидал.

Снизойду ли я до того, чтобы надеть одежду врага?

Соблаговолю ли воспользоваться удобствами замка

С радостью.

И я собиралась сделать это со всей дерзостью, на какую была способна.

Глава 12. Хендрикс

Несмотря на то, что в лесу меня преследовали неудачи, было приятно снова чем-то увлечься. Все эти годы я ждал ответов, и деревья дали мне их. Я долгое время недооценивал предложенную им награду. Не осознавал, насколько ценной она может быть, пока не сторговался с Ведьмой, которая разрешила мои сомнения. Да, взамен она потребовала жестокую цену. Но за то, чтобы узнать, что лес сможет дать мне желаемое, стоило заплатить.

Любопытно, что решение скрывалось именно здесь. Ведь с тех пор, как много лет назад начали проводить Великую Охоту, мне постоянно хотелось принять в ней участие. Каждые пятьдесят лет, когда приближалось начало Охоты, желание становилось почти невыносимым, но какую пользу такие испытания могли бы мне принести?

Тогда я отмахивался от этого порыва, списывая все на хитрую магию леса, но может, он пытался сказать мне то, о чем в конечном итоге поведала Ведьма.

После долгих блужданий я наконец приближался к цели. Пустота, так долго наполнявшая мои кости, наконец, исчезла. Но даже сейчас чего-то не хватало. Я жил так, словно был одним из Пустых, столь же мертвым внутри, и так же искал кого-то живого, кто подкрепит мои силы.

За несколько десятков лет мир превратился в палитру унылого художника, полную серых и темно-синих оттенков, которыми он собирался нарисовать мрачное, мертвое небо. И я оказался заперт в лабиринте, созданным этим художником.

Мои мысли обратились к человеческой девчонке и ее неуемным желаниям. Фэррис Крид. Вероятно, жизнь была сурова с ней, как и с большинством людей. Она не выглядела сурово, как те, кто работает на земле, но ее внешность не была и утонченной, как у белошвейки. Это были обычные занятия для ее народа, но она совсем не казалась обычной.

Конечно, я мог бы спросить, если бы мне не было плевать. А мне было.

— Хенрик? — это был ее голос.

Она снова назвала это имя. На самом деле, еще трижды.

Я не знал, что еще за Хенрик, и с чего она решила его сейчас звать, но это нарушало покой. Возможно, она так назвала соню, которая сбежала, ускользнув в нору. Люди обычно любили животных, чья жизнь была еще короче человеческой. Мне казалось, они считали себя бессмертными благодаря тому, что их братья меньшие умирали задолго до того, как смерть настигала их самих.

Войдя в комнату, Фэррис подошла ближе и щелкнула пальцами у меня перед носом. Я нарочито медленно оторвал взгляд от пламени и посмотрел на нее.

— Меня зовут Хендрикс.

— Ой, перепутала, — с невинным видом ответила она, хотя явно была достаточно умной, чтобы запомнить сразу.

Я сжал челюсть, глядя на ту, что смотрела на меня сверху вниз. Она решила нарядиться в платье из темно-синего шелка. Оно облегало ее тело, приковывая мой взгляд к изгибу бедер. Только что вымытые каштановые волосы падали на плечи мягкими волнами, струились по спине и ласкали тонкую шею, что так и умоляла прикоснуться к ней мозолистыми пальцами.

Моя пленница пахла абрикосами, и от того, как открыто она пренебрегала тем, что я заключил ее в плен, в моей груди заворочалась ярость. Она нарядилась, как светская барышня, но сталь в ее глазах так и требовала, чтобы я докопался до истинной сути этой девчонки.

Резко встав, я вынудил ее отшатнуться, но тут же крепко схватил ее под спину, расплываясь в жестокой улыбке. Другой рукой я сжал ее ладонь и поднял повыше. Я заставил Фэррис кружиться со мной в танце, хоть она и постоянно запиналась о мои ноги.

— Отпусти, — прошипела она. В глазах у нее вспыхнул страх, но не я начал эту игру.