Городские тени (СИ), стр. 61

- Три – волшебное число, не так ли? – иронически улыбнулась девушка. «Каким-то образом»! Словно она не дочь своего отца!

- Почему ты бежала? Боишься нас, как все люди? Ненавидишь?

- Ненависть – слишком сильное чувство, - медленно, почти так же размеренно, как он, ответила Рэйчел. Ненависть и правда исчезла, хотя обида и злость по-прежнему реяли за плечами черными крыльями. Как же различны люди и фэйри! В силе чувств, в восприятии мира, времени, будь оно проклято! Волшебные существа и впрямь живут очень долго, может, и вовсе бессмертны. Оттого им некуда спешить, и люди для них – как торопливо бьющие крылышками бабочки-однодневки. – Я просто не хочу иметь с вами ничего общего!

Незваный родственник качнул головой.

- Ты не сумеешь. Просто не сможешь отказаться от своей природы!

- Хочешь поспорить? – Эти слова напомнили ей Марлоу: «Рано или поздно, но проклятая кровь, дьявольская порода обязательно возьмет верх!» Она уже не вспоминала лаэрда, хотя сначала было обидно и даже… горько. Успокоилась.

Вот и славно.

К тому же Рэйчел теперь не собиралась отказываться от своей крови, ее волшебной части. Раз никогда не сможет (а теперь и не хочет!) стать-быть просто человеком, она будет пользоваться обеими частями собственной натуры. Полукровка – что с того? Это ведь не неполноценная половина чего-то большего, а в два раза сильнее любого человека или фэйри.

Она уже доказала это. Прежде всего – себе. А еще…

Рэйчел впервые вспомнила, что у встречи в Оленьем лесу имеется свидетель. Повернулась, отыскивая взглядом Келли. Тот, стоявший уже до середины икр в снегу под ветвями столетнего дуба, встретился с ней глазами, пристально вгляделся… и вдруг, широко, по-мальчишески улыбнувшись, энергично замахал ей рукой. То ли подзывая, то ли говоря: всё, поболтала и будет, завязывай ты с этим поскорей!

- И правда пора, - согласилась она вслух. Повернулась к лорду фэйри: тот тоже смотрел на Алана. Непонятно, с каким выражением, но ей все равно не понравилось его внимание. Перевел взгляд льдистых глаз на Рэйчел.

- Можешь забрать с собой в Холмы кого пожелаешь. Хоть всех мужчин этого города из камня и железа.

Решил, она отказывается уходить из-за Келли! Рэйчел на корню придушила порыв пояснить, что не в тех они отношениях чтобы тащить мужчину за волосы, словно какой-то дикарь – свою добычу. Но такие мысли вызвали у нее мимолетную улыбку (в них инспектор вырывался, угрожал полицейско-судебной расправой и бранил ее самыми непристойными ингварскими ругательствами). Отец воспринял улыбку как согласие – да, очень редко Король Зимы общается с людьми… и полукровками! Протянул узкую белую ладонь.

- Идем же, дочь! Кони застоялись.

За снежной кисеей посверкивали ледяные сани с запряженными конями: серебристая сбруя, тела будто слеплены из твердого снега, глаза – осколки синего льда, гривы и хвосты из ночной январской метели… Такие и впрямь обгонят ветра и тучи! Прокатиться – хотя бы раз…

Но ладонь фэйри осталась пустой: Рэйчел качнула головой, еще и отступила для верности. Отчеканила, прямо глядя в синеющие глаза отца:

- Никуда – и никогда – я с тобой – не пойду!

Глава 54

Келли закоченел до смерти. Он не видел столько снега с приезда в Лаун-дон, а тот все валил и валил, не переставая. Как бы не засыпал с головой, найдут потом их с Рэйчел косточки лишь весною. Если раньше не растащат волки, говорят, в Оленьем лесу они все-таки водятся. Но куда больше теоретических волков его занимала беседующая на поляне парочка. Он уже и переминаться устал, и бродить туда-сюда, и прислоняться к дубу, брезгливо стряхивающему на него снег с веток: дереву тоже не нравилась внезапно налетевшая зима.

Виной которой, уверен, были именно эти двое. Ши и полукровка ши. Отец и дочь.

Хотя, сколько не разглядывай высокомерного Зимнего лорда, не найти ни единой общей черты с девушкой. На родине Алану случалось встречать ши, иногда (и слава Господу, безобидно!) общаться с ними, и он помнил ощущение магии Холмов, что окутывает их будто плащом. Но те были из Летнего двора, более дружелюбные к людям. Хоть и тоже любят пошутковать, да.

У отца Рэйчел этот плащ превратился в настоящий панцирь. Защитный доспех, ледяной щит, который выстоит против картечи и даже июльского солнца. Да и взгляд, каким недавно окинули Алана, любого смертного может превратить в ледышку.

Не на того напал! Пусть с собой нет любимой фляги, но уж станцевать пару-тройку па из ингварской джиги на потеху держащейся до призрачности вдалеке свиты лорда и для собственного согрева он в состоянии. Что Алан и немедленно сделал.

Он никак не мог повлиять на решение Рэйчел уйти или остаться. Разве что уйти – и захотеть вернуться. К нему. Хотя, по всем историям, из-под Холмов возвращаются редко. Только те, кого ши отпускают сами, да и то спустя десятилетия. А то и столетия… Но Рэйчел их крови, хоть и наполовину. Какая половина сейчас возьмет верх? Какой выбор сделает эта храбрая, занудная, невыносимая, упрямая… чудесная мисс Джонс?

Он не спускал с беседующих глаз – словно мог удержать взглядом. Или хотя бы не упустить мгновение, когда Рэйчел исчезнет. Когда ее, словно белыми мехами, окутало метелью, подчеркнув сияние, невидимое в обычной жизни, у Алана рухнуло сердце – вот оно! Но девушка неожиданно обернулась, и даже через разделявшее их расстояние он увидел в ее взгляде тепло и улыбку. Обрадовался, и - дурак дураком! - замахал ей, чуть не подпрыгивая на месте, словно мальчишка.

Вот она качнула головой, дернула плечами, отвернулась от лорда ши и пошла к нему. Прощаться? Или все-таки возвращаться? Алан зашагал навстречу – и вынужденно остановился, когда между ними закружила вьюга – куда сильнее и плотнее, чем до этого. Даже цвет снега стал другим, вроде синего речного льда. Рэйчел отступила, разглядывая препятствие, обернулась, прокричав Зимнему лорду нечто гневное. Тот стоял неподвижно, скрестив на груди руки. Наблюдал. Да он ее просто не отпускает, вот же папаша зловредный! Едва Келли шагнул ближе, метель закрутилась быстрее, превращаясь в плотную, смазанную движением стену, вместо снега - мелкие острые льдинки, секшие кожу. Пригнувшись и заслонившись локтем, Алан хотел пробиться сквозь неожиданную преграду, но Рэйчел криком и жестом приказала ему стоять.

Резко развернулась к лорду – взметнувшиеся волосы затянуло метелью, казалось, они просто стали ее частью, летя по ветру со льдом и снегом. Двое глядели друг на друга через поляну: это что, кто кого пересмотрит? Но постепенно становилось ясно, что отец с дочерью меряются не взглядами – силой. Магией.

У Зимнего короля, понятно, этого добра в избытке, зато у мисс Р.Б. Джонс имелась черта, не раз выводившая инспектора из себя, но сейчас бывшая куда как к месту – ее ослиное… то есть простозамечательноеупрямство. Посмотрим-посмотрим, как волшебный папаша сумеет с ним совладать! Алан заметил краем глаза движение: к метельной ограде подтянулась свита, похоже, тоже возжелав это увидеть. С облегчением убедившись, что никто не обращает на него внимания – кто он такой, просто еще один никчемный человечишка! – Келли вновь уставился внутрь круга.

А посмотреть было на что.

Потому что двое колдовали.

За спиной лорда выросли ледяные резные своды и колонны, сияющие вкраплениями драгоценных камней. Закружились в неслышной музыке роскошно одетые пары. Сверкание и движение завораживали – как завораживает огонь или текущая вода. Хотелось шагнуть вперед, на зеркальный паркет, заскользить в прихотливом танце; казалось, уже слышалась волшебная музыка… Спина девушки напряглась: Рэйчел тоже боролась с призывом-искушением. Держись, держись, держись! С явным трудом девушка подняла руки и обрушившимися взмахами крест-накрест зачеркнула видение: колонны с явственным звоном рассыпались хрустальными осколками. Исчезли вместе с танцорами.

Кто-то из ближних ши длинно, по-человечески изумленно вздохнул: похоже, раньше никто так не расправлялся с волшебством Зимнего Короля.