Городские тени (СИ), стр. 1
Annotation
Преступный мир Лаун-дона не дремлет... Но преподавательница изящной словесности в привилегированной школе для девочек Р.Б.Джонс (у которой имеются свои собственные тайны) успешно ему противостоит - с помощью инспектора Алана Келли и аристократа Эдварда Марлоу.
Наталья Колесова. Городские тени
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
ЧАСТЬ 2. ДЕЛО О МЕРТВЫХ ПРОСТИТУТКАХ И ПОХИЩЕННОЙ ДЕВУШКЕ.
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
ЧАСТЬ 3. ДЕЛО О СТРАНСТВУЮЩИХ МЕРТВЕЦАХ.
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
ЧАСТЬ 4. ДЕЛО О ПРОПАВШИХ ДЕТЯХ.
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
ЧАСТЬ 5. ДЕЛО О ПОДМЕНЫШЕ.
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Глава 48
Глава 49
Глава 50
Глава 51
ЧАСТЬ 6. КОРОЛЬ ЗИМЫ.
Глава 52
Глава 53
Глава 54
Глава 55
Наталья Колесова. Городские тени
ЧАСТЬ 1. ДЕЛО О ТАИНСТВЕННОМ ЛЮБОВНИКЕ
Глава 1
«Вот же… рыба снулая! – думал директор женской школы Святой Хильдегарды. – Уставилась сквозь свои стеклышки – что за украшение для молодой дамы, право слово! – и хоть бы раз за все время глаза опустила или отвела! Как змея кролика зачаровывает!»
Хотя господин Тьер и колебался, к кому - водным или пресмыкающимся - отнести сидевшую напротив преподавательницу изящной словесности госпожу Рэйчел Б. Джонс, ее прямой пристальный взгляд тем не менее выбивал его из колеи. Заставлял излагать свое законное требование многословно и путанно, в виде осторожной просьбы. Даже после того, как он смолк, классная дама продолжала смотреть в упор, как бы ожидая продолжения или раздумывая над его словами. Наконец опустила взгляд и убрала несуществующую пушинку с рукава строгого коричневого платья.
Произнесла самым своим преподавательским голосом:
- Верно ли я поняла, господин директор, что мне сейчас…порекомендовалипоставить высший балл Софи Марлоу, той, которая весь учебный год показывала себя как самая недисциплинированная и ленивая ученица школы?
Плохо дело, понял в свою очередь господин директор.
- Э-э-э, в общем и целом да… то есть, нет, но…
- Тем самым я должна показать остальным девочкам, что главное в нашей школе, школе святой Хильдегарды, покровительницы благочестивых ученых, не послушание и прилежание, а то, к кому в данном семестре благоволит директор?
- Ни в коем случае! – воскликнул Тьер, промокая лоб уже не свежим платком. – То есть я совершенно не благоволю… не выделяю… Всемогущий Бог, госпожа Джонс! (Тут у преподавательницы дернулись уголки губ – к Создателю и к ней самой директор воззвал с совершенно одинаковой интонацией), да вы же знаете, кто такой Марлоу!
- Как же не знать главу попечительского совета школы… Но хотелось бы, чтобы господин попечитель интересовался не только материальными проблемами нашего учебного заведения, но и духовными и познавательными достижениями своей племянницы! И не заставлял руководство школы творить недостойные вещи. Так что если возникнут вопросы в отношении учебного табеля Софи, смело присылайте его ко мне!
И поднявшись, величественно направилась к выходу.
- Прислать! К вам! Лаэрда Марлоу! – в отчаянье выкрикнул директор Тьер в ее безукоризненно прямую спину. – И как вы себе это представляете?!
Дама преподавательница обернулась на пороге.
- Коли для главного попечителя это будет неудобно, я могу нанести ему визит сама. С вашего позволения, господин директор… - И, не дожидаясь оного, молодая женщина исчезла за дверью.
И ведь нанесет, в панике подумал Тьер. Учительнице Джонс следовало бы использовать свое второе имя, Барбара, которое куда больше соответствует ее характеру[1]! А ведь бедный лаэрд Марлоу знать не знает о собственной «недостойной просьбе»! Это сам директор озаботился, чтобы главный попечитель остался доволен успехами племянницы…
***
Рэйчел закрыла дверь директорского кабинета с надлежащим почтением, то есть абсолютно бесшумно, хотя подмывало хлопнуть изо всех сил. Семейка Марлоу (Софи очно, ее почтенный дядюшка Эдвард заочно) за этот год выпила из нее немало крови, словно восставшие из гроба изголодавшиеся вампиры! На днях лишь последние крохи самообладания помогли сдержаться, не налупить юную нахалку линейкой по рукам и не отправить на сутки в карцер. Увы, школа святой Хильдегарды – современное прогрессивное учебное учреждение, где подобные методы воспитания не приветствуются. По большей части.
К сожалению.
И очень дорогое. Вот это главное, правда? Чем дороже и престижнее обучение в школе, тем больше заработок ее преподавателей. Главное – при следующей выходке очередной избалованной девицы голубых кровей вовремя об этом вспомнить!
Рэйчел шла по длинному темному коридору (в отсутствие попечителей и гостей-родителей директор нещадно экономит на газовом освещении) мимо благословенно пустых классов, зала для гимнастических упражнений, столовой, наслаждаясь тишиной, в которой тонуло здание. Сейчас в школе обитало лишь пара слуг да сироты, которых некому забрать на каникулы и коих не пригласили погостить сиятельные или просто состоятельные подруги. Девиц осталось числом трое, отметила для себя учительница, проходя мимо малой столовой, в которой обычно накрывают для директора и старших преподавателей.
С неприличной скоростью сбежавшая по ступеням высокого крыльца Рэйчел кивнула привратнику, открывшему перед ней калитку. Выйдя на улицу, тут же сдернула очки: те нужны были лишь, чтобы скрадывать неподобающемолодые, а не моложавые черты лица классной дамы. И неприлично яркие зеленые глаза.
Привратник проводил взглядом стройную фигуру и по-отечески сокрушенно покачал головой. Слов нет, учительница Джонс – дама приятная во всех отношениях, любезна и с господами и с прислугой, но слишком уж серьезна и сурова для своего возраста! Правильно говорят – женщину образование только портит!
Серьезная мисс Джонс меж тем степенно удалялась по улице, хотя ноги ее прямо-таки зудели от желания побежать или хотя бы изобразить несколько танцевальных па из неистовой ингварской джиги. Нельзя! Помни об учительском авторитете! «Ка-ни-ку-лы!» – стучало сердце. «Ка-ни-ку-лы!» – выстукивали наискромнейшие каблуки туфель. КАНИКУЛЫ! Как ни радовались вожделенному отдыху школьницы, их радость не сравнится с искренним, до слез, облегчением преподавателей!
Но даже скрывшись из вида привратника и строгих окон школы госпожа Джонс не кинулась очертя голову навстречу пьянящему ветру свободы. Неизменной тросточкой, в которой, по общему мнению, молодая учительница совершенно не нуждалась, но которая, по тому же мнению, была подражанием аристократической моде, девушка совершила круговой пасс, сосредоточенно вглядываясь во вделанный в набалдашник полированный горный хрусталь. В камне отразился свет газовых фонарей, провал темного неба, зеркало луж, оставшихся после недавнего дождя…
И – ничего из того, что она могла и опасалась увидеть.
Вот и славно!
И госпожа Рэйчел Б. Джонс отправилась прочь уже неприлично быстрой и легкой (если приглядеться – даже подпрыгивающей, как у энергичного малолетнего озорника) походкой.
Так каникулы же!
***
[1] Барбара – иностранка, варварка. Рэйчел – ягненок.
Глава 2