Никто не узнает (СИ), стр. 35

— Подожди, давай я поговорю с ним. Сегодня неподходящий день для встреч, я не могу…

— Брось, детка. Все ты можешь. А ссориться с батей моей девочки только потому, что у тебя опять какие-то странные заскоки, я точно не собираюсь.

— Феликс!

— Все решено, Нел. Сегодня мы едем к вам. Я уже перестроил весь свой график.

— Какой еще график? — совершенно обескураженная, лепечу я.

— График важных дел. Я отменил все планы и освободил целый вечер ради семьи моей девочки, видишь, как ты для меня важна?

— Хорошо, мы поедем, только не сегод…

Он теряет терпение:

— Нел, ты прикинь только, как это будет выглядеть, если я откажусь принять приглашение твоего отца?

— Тогда ты едешь на своей машине, — говорю я, лихорадочно пытаясь придумать выход и не находя его. По-любому придется участвовать в очередном фарсе. Но это невозможно, я точно двинусь!

Феликс удивляется:

— Что?

— Я приеду сама. Своим ходом. Отдельно от тебя, что непонятного?

— С какой стати?

— Тебе нужно объяснять?

— Было бы неплохо, детка. Объясни. Что еще за капризы?

— Фил… — я подавляю рвущиеся наружу слова, вовремя заменяя их другими, нейтральными. — Поступай как хочешь. Я приеду домой сама, а ты можешь вообще никуда не ехать.

— Послушай, детка, ты спятила… — угрожающе начинает он, но я повторяю:

— Делай что хочешь, — и сбрасываю звонок, не давая ему возможности продолжить, а затем и вовсе выключаю телефон, после чего поднимаю взгляд на притихших друзей и с легким смятением вижу, какими глазами они на меня смотрят.

— Что такое, Нель? Этот твой пижон тебя как-то обидел? — первым отмирает Стасон, но я закатываю глаза, стоит представить его в роли своего защитника, и только отмахиваюсь:

— Нет, все в порядке. Просто достал. Иногда он бывает невыносимым.

— Иногда? Всегда, — ехидно поправляет Акула, которая никогда не симпатизировала Филу, впрочем, как и он ей, хотя на показ эти двое без проблем могли даже расцеловать друг друга в щеки.

— Давайте забьем эту тему, ладно?

Я утыкаюсь в чашку с давно остывшим кофе, а Акулина принимается учить Стасона уму-разуму, что приходится очень кстати, потому что общее внимание смещается с темы Фила и наших взаимоотношений на более безопасную. Но мысленно я не прекращаю думать о своем парне и том, что готовит мне предстоящий вечер в кругу семьи, где будут присутствовать сразу и Феликс, и Марк. Вместе. За одним столом… И я между двух огней, на тонком перепутье между любимым парнем и запретным искушением, способным увести меня с верного пути на кривую дорожку в неизвестность, окутанную туманами.

Глава 16

Наскоро попрощавшись с Акулиной и Стасом, я заглядываю в свою квартиру, переодеваюсь, обновляю неброский макияж, а у самой руки трясутся, словно у прокаженной, из пальцев выпадают все предметы, краска попадает мне на щеки, приходится все поправлять. Мое бледное лицо не оживляет даже косметика. Я не в силах подавить страх. Почти не владею собой. У меня самые дурные предчувствия относительно предстоящего вечера, и большая часть из них — я уверена — обязательно воплотится в реальность стараниями упорного Марка. Возможно, этот никому не нужный ужин — именно его гениальная идея, которую он вовремя подкинул моему отцу, чтобы тот помог ему сделать мою жизнь еще хуже. От Марка можно ожидать любой пакости, он не умеет тормозить на поворотах и никогда не задумывается о том, что чувствуют другие.

Что чувствую я…

По отношению к нему. Себе. Тому, что происходит между нами с самой первой встречи, после которой мою жизнь уже не вернуть в прежнее русло.

По дороге к поселку я то и дело жму на тормоз, сбрасывая скорость, боясь, что не сумею добраться до места без происшествий, слишком взвинчена и рассеяна. Но мне обязательно нужно приехать раньше Феликса, чтобы успеть… вот тут в моем подобии плана начинались определенные проблемы. Я не совсем представляла, что же я хочу успеть — поговорить с Марком и попросить его не разрушать больше мою жизнь? Вести себя в рамках приличий, не компрометируя меня перед близкими людьми? Держаться подальше от Фила, заткнуть свой мерзкий рот и не принимать участия в общем разговоре?

Я не знала.

Охранник провожает взглядом мою машину. Выбираюсь на улицу и какое-то время глажу жесткую шерсть радостного Чарли, делая вид, что соскучилась по псу, но на самом деле, наверное, просто не решаясь войти в дом и встретиться лицом к лицу со своим персональным проводником в ад. А еще мне хочется смалодушничать, запрыгнуть обратно в машину и дать по газам, убраться подальше отсюда, от этого поселка, дома, в котором провела всю свою жизнь и…

Стоп.

Это мой мир, мой дом. С какой стати я позволяю Марку отобрать у меня эту уверенность? Почему больше не считаю это место своим надежным убежищем, а, скорее, воспринимаю, как вражескую территорию? Здесь живет мой папа, обстановкой этого дома с воодушевлением занималась мама, здесь каждая мелочь напоминает о ней и ее незримом присутствии. Конечно, Татьяна успела влезть со своей инициативой и кое-что поменять, но это несущественно.

Несколько приободренная своими мыслями, поднимаюсь и иду в дом.

В прихожей пусто. Взглядом наталкиваюсь на огромную напольную вазу, которую когда-то сюда привезла мама, и это тоже придает мне дополнительных сил. Вскинув подбородок, прохожусь по дому в поисках хоть кого-нибудь и очень скоро нахожу Татьяну на кухне возле плиты. Варвары нет поблизости, и это несколько странно, потому что на улице я ее тоже не видела.

— Привет, — бросаю Татьяне, она оборачивается, и на ее губах расцветает привычная улыбка:

— Привет, Нелечка! А я и не слышала, когда ты приехала…

— Только что, — я ей не улыбаюсь, смеряю взглядом ее полноватую фигуру в фартуке. — Ты что-то готовишь?

— У меня сегодня как раз подходящее настроение для готовки, — она кивает и разводит руками.

— А Варя где?

— Должна быть в саду. Наверное… — на лицо Татьяны наползает озадаченное выражение.

— Ладно, — разворачиваюсь, уже собираясь выйти из кухни, но мачеха внезапно окликает меня по имени и, отойдя от плиты, подходит к столу.

— Нель, у тебя есть минутка? Я хотела с тобой поговорить.

— О чем? — несколько грубо спрашиваю я, наблюдая за тем, как она садится на один из стульев.

— О Марке, — отвечает как ни в чем не бывало, легонько пожав плечами, а меня резко бросает в холодный пот от одного только имени, я даже переступаю с ноги на ногу, чтобы скрыть свое замешательство.

— О… Марке? — переспрашиваю со всей невозмутимостью, на которую только способна в данный момент.

— Да, — она опускает взгляд на свои сцепленные замком пальцы и вроде бы даже теряется, мысленно подбирая слова для продолжения. Пока она молчит, я отделяюсь от дверного косяка и сажусь на стул с другой стороны стола, так, чтобы оказаться от нее подальше. Мне не интересно и даже не слишком приятно с ней разговаривать, но то, что мачеха хочет поговорить со мной о своем сыне, все-таки интригует, поэтому я задерживаюсь, чтобы послушать.

— Так что с ним? — подгоняю Татьяну, когда молчание слегка затягивается.

— Нет, с ним все в порядке, — на губах мачехи появляется тусклая улыбка. — Я просто немного беспокоюсь. Марк все больше времени проводит в городе.

— Но это логично, он ведь он там работает, разве нет?

— Да, повезло, что твой папа помог с работой. Но я не об этом. Его ведь долго не было, и теперь, когда он вернулся сюда после нескольких лет учебы… — Татьяна сводит пальцы наподобие карточного домика. — Мне кажется, что он очень одинок.

— В смысле, у него нет друзей? — меня уже задалбывает клещами тянуть из нее слова, но эта нерасторопная клуша все еще мнется, со скоростью больной черепахи добираясь до основной темы разговора.

— Да. Коллеги по работе — это совсем другое, правда?

— Наверное.

— Нелечка, ты извини, что я пристала с этим к тебе, — начинает частить Татьяна, сообразив, что я не могу взять в толк, что ей, все-таки, нужно. — Просто мне больше не с кем поговорить, а ты такая яркая девочка, у тебя очень много друзей, и я подумала, ты могла бы посоветовать что-нибудь, подсказать…