Никто не узнает (СИ), стр. 34

Как я в такое вляпалась…

Мне чертовски страшно просто думать об этом, но с наступлением вечера страх перебрасывается в панику, растет во мне, отравляет собой все мысли и ощущения. Я чувствую себя бесправной марионеткой, которой помыкают все, кому не лень, достаточно лишь дернуть за пару нитей, чтобы заставить меня плясать под чужую дудку.

Я так долго не смогу. Еще немного в том же духе, и я попросту свихнусь.

«…Твоя совесть. Тень за твоей спиной».

Кроме того, я все еще не уверена, что Марк не имеет отношения к ночному террору, и не могу рассказать ему о том, что происходит в моей жизни из-за него. Хотя, наверное, это было бы правильно. Он тоже должен быть в курсе… В идеале принять на себя ведущую роль, стащить непомерный груз с моих плеч, разобраться с неизвестным, разрешить эту огромную проблему и вернуть мне уверенность в том, что никто ничего не узнает.

Но кто-то уже знает и даже имеет доказательства. Как это страшно, сознавать, что моя судьба, все будущее висит на тоненьком волоске, а от меня в этом ничего не зависит, я могу только послушно брать трубку, когда звонит этот неопределяющийся урод, и, позабыв о сне, терпеливо дожидаться окончания нашего разговора.

Он меня бесит! Я требую внести ясность, но он только смеется. Потом уже я меняю интонацию, прошу его о ясности, но он снова отговаривается тем, что еще ничего не придумал. Намеренно изводит меня, издевается, ждет, когда в своей панике я доберусь до точки и не выдержу, сорвусь. Похоже, он хочет свести меня с ума, лишить былого гонора, превратить в затюканное страхом существо, боящееся собственной тени.

Сукин сын называет себя моей тенью.

Мне нужна помощь, любая, но я никому не могу об этом рассказать. Ни папе, ни друзьям, ни Марку…

Ни Филу, с которым мы больше не разговариваем.

Я отказалась идти на вечеринку к Коляну, и Феликс легко отправился туда без меня. Это показалось мне обидным и возмутительным, тем более сейчас, когда мне так нужна чья-то поддержка, ему тоже что-то показалось, в итоге мы вновь разругались, и я в сердцах швырнула трубку. И осталась одна. Может, это и к лучшему — если бы очередной звонок неизвестного ублюдка раздался в то время, когда у меня находится Фил… я даже представлять не хочу, что бы было в таком случае.

Акуле с трудом, но все же удается вытянуть меня на субботний шопинг. Настроение на нуле, жизнеспособность просто в глубоком минусе, я хочу тупо выпасть из жизни, но все же поддаюсь настойчивым уговорам подруги и в назначенное время спускаюсь вниз. Акулина сидит за рулем своей машины, рядом на пассажирском сиденье вертится деловитый Стасон, но даже его неоговоренное присутствие меня не удивляет. Мне все равно. Тяну ручку, проскальзываю назад и вяло отвечаю на приветствия.

— Ты что, заболела? — подозрительно щурится Акула, рассматривая меня в панорамном зеркале. Я отмахиваюсь:

— Да… Но это не заразно.

— Жаль, — немедленно реагирует Стасон, оборачиваясь ко мне. — Вот я бы как раз не возражал против болезни.

— Заткнись, придурок, — легонько хлопает его по макушке Акулина.

— А чеее? У меня практика в универе, такой тухлый гемор, просто атас, — как обычно, слишком активно размахивает руками Стасон, возвращаясь в исходное положение.

— Может, тебе готовиться надо, Стас? — предполагаю я.

— Конечно, надо, — вклинивается Акула. — Но этот обалдуй ищет любой предлог, только б уклониться от учебы. Вот, даже с нами ехать навязался, лишь бы не заниматься делом.

— Да лан тебе, — кривится Стасон, доставая из бардачка пластинку жвачки.

— Ну, поехали, в конце концов, сам от нас побежишь, — убежденно хмыкает Акулина, вновь посмотрев на меня в зеркале. — Терпением братик не отличается, так что он с нами ненадолго.

— Да смотри, — возражает ей Стасон. — У меня весь день свободный, делать вообще нефига. С вами тоже так себе развлекуха, но хоть что-то.

В торговом центре он таскается за нами по пестрым бутикам с одеждой, кривится, когда Акулина примеряет несколько платьев, поочередно демонстрируя их нам на своей фигуре, ловит пару колких тычков от любимой сестры и, наконец, начинает проявлять первые признаки недовольства:

— Это жесткач, да че тут так долго выбирать — все шмотки одинаковые! Особенно на твоих мослах, — за «мослы» Стасон отхватывает вновь, потирает бок и начинает ныть еще интенсивнее. — Нель, пошли кофе попьем, пусть она дальше таскается…

— Братец, ты ничего не попутал? Это моя подруга, и приехала она сюда вместе со мной. А ты можешь идти куда угодно.

— Да она еле на ногах стоит, посмотри, — возражает Стас, кивая в моем направлении. — Болен человек, ты же сама слышала. Нафига над ней издеваться?

— Нел, тебе плохо? — оборачивается ко мне и Акула.

— Нет… все нормально.

— Да плохо ей, плохо. Угробить подружку хочешь?

— Иди к черту, Стасон.

— Отбой, сестричка. Пойдем, Нель, я тебя кофе напою.

Предложение заскучавшего Стасона кажется мне куда привлекательнее затянувшегося похода по магазинам, который уже порядком мне надоел, да и от кофе я бы сейчас не отказалась, но… Это же Стасон! Будет очень странно таскаться с ним отдельно от Акулины. К тому же, он истинный брат своей сестры, плюс ко всему, непомерно болтливый — он быстро забьет мне голову, а она и без того пухнет от нескончаемых мыслей в поисках верного решения. Поэтому я с вежливой улыбкой отказываюсь идти со Стасом.

— Все? — хмыкает Акулина. — Унялся, целитель? Давай, Стасон, проваливай пить свой кофе. Я тебе наберу, когда мы закончим.

Немногим позже мы с Акулой все-таки оказываемся в кафетерии, расположенном на четвертом этаже в развлекательной зоне. С наслаждением опустившись на обычный деревянный стул, я откидываюсь на спинку и без особого интереса вслушиваюсь в переговоры Акулы и Стасона, борясь с желанием прикрыть глаза. Ее брат жалуется на то, что ему очень скучно, Акула в отместку предлагает ему заняться делом, но Стасон отбрыкивается, находит аргументы против и заодно пытается перетянуть меня на свою сторону. А потом звонит Феликс.

Ладно… несмотря ни на что, я все еще могу с ним говорить. Он мой парень, любимый, и хотя я за сравнительно короткий срок умудрилась натворить чертову прорву глупостей, теперь мне нужно сделать все, чтобы наладить с ним отношения.

— Надо же, ты соизволила поднять трубку. А я уже начал думать, что мне придется записаться в очередь ради беседы со своей девочкой, — ехидно тянет Фил, и я быстрым нажатием на боковую кнопку уменьшаю громкость динамика, чтобы никто этого не услышал.

— Что ты хочешь?

Черт, не так нужно налаживать отношения…

— Отличный вопрос, детка. Потрясающий, — он маскирует злость, но я слишком хорошо его знаю, чтобы понять — злится. — Мы как, все еще вместе? Или уже нет?

— Ты знаешь, что да.

— Не хочешь со мной разговаривать, игноришь мои звонки, сообщения… Детка, по ходу, я уже ничего не знаю.

— Это не моя вина, — конечно же, только моя, хотя и с его стороны можно было приложить больше усилий для… чего? Экстренного спасения наших разваливающихся отношений?

— Значит, моя? — он хмыкает. — Хорошо, детка, будь по-твоему. Если вина на мне, я попытаюсь ее загладить. Раз тебе так хочется… вали все на меня. Не стесняйся.

— Послушай, я…

— Будь готова к пяти часам, — резко перебивает Фил, чем приводит меня в настороженность:

— К пяти? Мы куда-то собираемся?

— Да уж, детка, очень весело, — вторично хмыкает он. — Мне звонил твой отец. Попенял на то, что я не уделяю внимания семье своей девушки, и между делом пригласил к вам на ужин. Только не говори, что ты ничего об этом не знаешь.

— Я… не знаю, — бормочу глупо, растерянная, а в груди что-то обрывается. В меня вновь заползает едва улегшийся страх, потому что ничего хорошего от такого званого вечера ждать точно не приходится.

— Ну, теперь знаешь, — судя по голосу, Фил мне не поверил.