Никто не узнает (СИ), стр. 31
Всего на одну ночь. Это даже не по-настоящему. Всего лишь на одну…
Разводит мои ноги, прижимается твердым членом, натянувшим ширинку на его джинсах, а мне хочется как можно быстрее устранить все преграды между нами, чтобы ничего не мешало нам почувствовать друг друга. В крайнем нетерпении тянусь к его паху, но он убирает мои ладони, не позволяя себя коснуться.
— Хочешь меня? — у него нет и быть не может никаких сомнений, он прекрасно все знает, видит, но требует, чтобы я произнесла это вслух. Еще один мелочный способ указать мне мое место. Показать, кто я такая на самом деле. Да, все должно происходить исключительно по его правилам, суть которых заключается в том, чтобы окончательно подавить мое сопротивление и ткнуть меня носом в мою же сущность. Я тоже знаю, чего он хочет. Но пусть довольствуется тем, что уже добился. Вместо ответа вновь тянусь к его джинсам, но Марк снова не позволяет мне зайти дальше, минуя чертову стадию откровений. Он тяжело дышит, и все же стискивает мое запястье, медленно покачивает головой. — Не торопись, малыш… скажи, что ты меня хочешь.
— Я хочу… — черт с ним, пусть подавится, — тебя.
— Меня? — наигранно переспрашивает Марк, касаясь моих губ своими, не вовлекая в поцелуй. — Ты хочешь меня?
— Тебя, — выдыхаю, царапая его кожу ногтями.
— Только меня?
— Что?.. — даже думать не хочу о подтексте. — Хватит болтать…
— Нет, малыш, сперва я должен убедиться в том, что сейчас ты именно со мной и не путаешь меня с кем-то другим, — шепчет, принимаясь терзать чувствительную кожу моей груди, подергивая сосок между пальцев, и я уже готова признаться ему в чем угодно, только бы он не останавливался.
— Не путаю. Тебя ни с кем не спутаешь…
— Хорошо… — слышу, как он начинает одной рукой возиться с ремнем на своих джинсах. — Сделаем вид, что я тебе верю.
Мои глаза распахиваются до предела, а с губ срывается тихий вскрик.
Я просыпаюсь, когда комнату уже вовсю заливает дневным светом. Раздираю слипшиеся ресницы, еще толком не сознавая, что готовит мне новый день, приподнимаю голову и вижу рядом с собой спящего Марка. Он не имитирует сон, лежит на спине, его голова повернута в мою сторону, губы слегка приоткрыты. Я смотрю на него, не в силах отвести взгляда, вижу длинную царапину на обнаженном предплечье, а в памяти отрывками проносится все то, что мы вытворяли минувшей ночью, пусть даже существенно искаженное алкоголем. Это было что-то сумасшедшее… Дорвавшись друг до друга, мы напрочь сорвали границы, но если вчера мне было плевать, то сейчас стыд заливает с головой, хочется провалиться сквозь землю при одном только воспоминании о вчерашнем, и вместе с тем хочется подползти ближе к Марку, коснуться его, поцеловать. Вот этого типа рядом…
Нет, это уже совсем никуда не годится.
Меня тянет к нему даже несмотря на грязный шантаж с его стороны. Меня тянет к нему вопреки всем законам логики, с которыми я никогда особо не дружила. Кажется, я даже начинаю влюбляться в него… в этого простого деревенского мерзавца, который мне совсем не подходит. Обычный парень не моего уровня без труда заставляет меня терять голову настолько, что я забываю обо всем на свете и бегу за ним гулять по самому краю. За какие неискупимые грехи он появился в моей безоблачной жизни? Что такого страшного я успела совершить, если теперь приходится расплачиваться чувствами за давно сформированное будущее?
И вдруг меня как обухом прикладывает мгновенным осознанием.
Шторы задернуты, но сквозь них видно, что за окном слишком светло.
С замершим сердцем тянусь за телефоном, вижу время и громко чертыхаюсь, порывисто вскакивая на ноги, понимая, что катастрофически опоздала на работу.
Марка привлекает шум, братец начинает ворочаться, а я, сообразив, что на мне нет абсолютно ничего, быстро хватаю первую попавшуюся под руки шмотку и натягиваю на плечи, скрываясь от его взгляда. Смотрю в зеркало и едва не чертыхаюсь вторично.
— Моя рубашка на твоем теле смотрится очень сексуально, сестренка, — ленивым голосом комментирует Марк, оставаясь лежать в постели. — Но мне уже хочется ее с тебя снять.
— Заткнись, Марк, заткнись, — бросаю сквозь зубы, не глядя, просто запрещая себе смотреть в его сторону.
— У тебя очередное обострение, красавица моя? Или ты думаешь, я не успел что-то там рассмотреть?
— Я опоздала на работу, придурок! Из-за тебя, — хаотично кружу по комнате, попеременно хватаясь за все подряд, толком не понимая, за что браться в первую очередь, как сэкономить время и оказаться в офисе в рекордно короткие сроки.
— По ходу, я тоже опоздал и тоже из-за тебя, — в голосе Марка слышится полное равнодушие, на работу ему явно плевать, чего нельзя сказать обо мне. — Но я сделаю короткий звонок, и все будет в порядке. Не хочешь сделать то же самое?
— Какой еще звонок? — несчастным голосом тяну я, вооружаясь расческой и тут же с раздражением бросая ее обратно на столик.
— На работу, Нелечка. Скажи, что заболела и хочешь отлежаться.
— Какая еще болезнь… Да ты спятил.
— Слушай, сестренка, делай что хочешь, но прекращай мельтешить перед глазами. Вид на твои голые ноги лишает меня рассудка, а ты, к сожалению, уже не пьяна.
— Послушай… — я опускаюсь на край постели, упорно избегая смотреть в его сторону. — Я не могу сказаться больной. Об этом сразу же узнает Фил и…
— Примчится тебя лечить? — ехидно заканчивает Марк, зашевелившись за моей спиной.
— Не знаю, — мотаю головой, опуская взгляд на свои стиснутые пальцы.
— Ну его к черту, поверь, я сам с этим справлюсь, — чувствую, как его руки обвивают меня сзади, он настойчиво тянет меня к себе, целует чуть выше уха, прикусывает чувствительную мочку и шепчет многообещающе. — Я знаю отличный способ, как вылечить тебя от всех болезней… и еще раз. И еще. А потом…
— Хватит, Марк, — не слишком активно выворачиваюсь из его рук, но он крепче притискивает меня к своей груди. Нет смысла лгать, мне хорошо с ним рядом; если бы не было всех этих непростых обстоятельств, моих отношений с Филом, бесконечных издевательств братца в мою сторону, его нечестных игр, я бы, может, даже не подумала вырываться.
— Тебе хочется, чтобы я продолжил, — возражает Марк, снова покусывая мое ухо.
— Нет, я…
— Смотри, — он берет меня за руку и кладет к своему твердому паху, прикрытому тонкой простыней. — Чувствуешь, как сильно я тебя хочу?
Чувствую. Конечно, чувствую. Я ничего не отвечаю, обреченно закрываю глаза, веду ладонью по ткани, облепившей его напряженный ствол, подавляя желание развернуться и сделать очередную фатальную глупость, за которую мне потом попросту не расплатиться. Впрочем, хуже, чем сейчас, уже вряд ли станет. Подумав об этом, резко поднимаюсь с постели и, не глядя на Марка, принимаюсь набирать номер отдела кадров. На втором гудке из трубки раздается мужской голос, и я, не ожидая ничего подобного, несколько теряюсь, подумав, что могла попасть не туда. Но номер верный.
— Нелли? Это вы? — вдруг спрашивает мужчина в ответ на мой вопрос, чем огорошивает меня еще больше. — Это Руслан из отдела планирования. Я…
— Руслан? — переспрашиваю, не позволив ему договорить. — Что за… с какой стати ты берешь трубку в нашем отделе?
— Наталья Евгеньевна вызвала меня забрать справку и… просто так совпало. Она сейчас разговаривает по другому телефону и не может подойти, поэтому я…
— Все ясно, — перебиваю, машинально прикладывая ладонь ко лбу. Какого черта со мной происходит, если я даже по телефону не могу нормально поговорить с человеком? С чего вдруг я обратилась к этому парню на «ты», повысила голос? Нужно следить за собой и своим языком. — Я хотела поговорить с Натальей Евгеньевной, но если она занята, то перезвоню позже.
— Нет-нет, она уже… — Руслан не договаривает, слышится шорох, после чего трубка разражается голосом моей непосредственной начальницы, и следующие пару минут я мучительно подбираю слова в попытке разъяснить Наталье Евгеньевне, почему меня сегодня нет на рабочем месте. Марк лежит в моей постели и с широкой ухмылкой вслушивается в мое жалкое лепетание, похожее на оправдания провинившейся школьницы. Наконец я завершаю звонок, отбрасываю телефон и разворачиваюсь к сводному братцу.