"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 999

— То есть проиграть невозможно.

— Поэтому это примета, а не расчёт.

Несколько минут они молчали. Ветер трепал волосы Айрин; из открытой вентиляционной шахты тянуло угольным дымом. На каменных перилах осел тонкий слой пепла.

Айрин облокотилась на перила, заметила серый след на рукаве и машинально стряхнула его.

Лекс посмотрел на свои пальцы. После кузницы на них всё ещё оставались тонкие серые полоски. Вытирать не стал.

— Сегодня Клык снова назвал тебя Наследником, когда спорил с Малым, — сказала она.

— Не слышал.

— Ты был в кузнице. Он сказал: «Наследник у нас один, а мешки всё равно таскать всем». Малой смеялся.

Лекс провёл пальцем по цепочке под рубахой.

— Чем дальше, тем меньше мне нравится это слово.

— Потому что звучит как титул?

— Потому что люди любят превращать непонятное в назначение. Древняя система однажды назвала меня так, потом открыла дверь, потом кто-то нашёл похожее слово в легенде — и вот уже очень легко решить, будто я знаю, что делать.

— А ты знаешь?

— Нет. Я знаю, как проверить клапан, как найти слабое место в механизме и как испортить хороший план, если слишком рано поверить собственным расчётам.

Айрин улыбнулась.

— Значит, кое-чему капсула всё-таки научила.

— Она лечила тело.

— Тело иногда заставляет голову слушать.

Лекс посмотрел в сторону гор, за которыми лежали поля.

— Иногда мне кажется, что я пытаюсь чинить людей так же, как машины. Найти неисправность, заменить деталь, запустить снова.

— И не получается.

— Люди возражают.

— Какая наглость.

Она взяла его за руку.

— Ты не обязан чинить наши судьбы, Лекс. И мне не нужен человек, который решает за весь мир. Мне нужен тот, кто умеет увидеть, что не знает ответа, и всё равно не отворачивается от работы.

— Это звучит менее героически.

— Слава Кователю.

Он сжал её пальцы.

— Ты идёшь на поля.

Айрин произнесла это как уже принятое решение и повернулась к нему без тени смущения.

— Разумеется.

— Клык хотел малую группу.

— А я хочу, чтобы после первой же встречи с кристаллами у вас был лекарь, который знает, как они истощают людей. Кроме того, там Марфа, Гринька и Корней. Я не собираюсь ждать здесь, пока вы принесёте мне список тех, кого не успели.

— Серафима останется с базой.

— Именно. Мы это обсудили ещё до совета.

Лекс усмехнулся.

— И зачем тогда спрашиваю?

— Чтобы постепенно привыкать к мысли, что мои решения существуют без твоего разрешения.

Они стояли до тех пор, пока Айрин не сказала, что на сегодня прогулок достаточно. Обратно Лекс шёл медленно, останавливаясь у каждой второй опоры. Она не поддерживала его, пока он сам не протянул руку.

Ночью сон не приходил.

Айрин уснула раньше, отвернувшись к стене. Лекс лежал рядом и слушал её ровное дыхание, пока цепочка на шее понемногу нагревалась от кожи. За перегородкой кто-то прошёл по коридору; дальше хлопнула дверь, и база снова затихла.

Запах озона возник из памяти раньше самого воспоминания.

Институтский подвал. Лампы под потолком. Роман у центрального пульта. Красная рукоять аварийного рубильника в нескольких шагах. Низкий гул, от которого дрожал пол.

«Лёха, отключай! Сейчас рванёт к чёрту!»

Лекс знал эту сцену слишком хорошо и всё равно каждый раз пытался изменить в ней одно движение. Быстрее сорваться с места. Раньше заметить рост показаний. Не ждать лишние секунды, пока автоматика перебирает резервные контуры. Дотянуться до красной рукояти до белой вспышки.

Ничего не менялось.

Роман оставался у пульта.

Лекс нащупал цепочку на груди. Металл был тёплым от кожи, рядом ровно дышала Айрин. Но перед глазами всё ещё стояла белая вспышка.

До Айроса Лекс не всегда умел держаться за людей, которые оставались рядом. Роман умел держаться за него лучше. Это знание было старше аварии и тяжелее самой памяти о вспышке; подробности Лекс почти никогда не разбирал ночью, потому что от них становилось только теснее в собственной голове.

Здесь он уже однажды решил, что если будет считать быстрее, планировать точнее и брать на себя больше остальных, то сумеет больше никого не потерять. Двадцать три имени на стене и три камня за гель доказали обратное.

Он повернул голову. Айрин спала, положив ладонь под щёку.

— Прости, Ром, — тихо сказал Лекс.

Цепочка не ответила. И хорошо.

Он не обещал Роману, оставшемуся по ту сторону белой вспышки, что спасёт всех. Не обещал, что больше не ошибётся. Такие обещания были удобной ложью.

Вместо этого Лекс повторил про себя список, который Клык оставил на дощечке: два подтверждения с полей, вода, маршрут, медицина, люди на базе. Простые вещи, каждая из которых имела источник, ответственного и цену.

Завтра они проверят снаряжение. Потом — дорогу. И только после этого выйдут.

На этот раз прошлое оставалось за спиной там, где ещё могло быть полезно: в памяти и выводах, а не в качестве приговора.

Глава 2. Дорога, вымощенная костьми

Месяцы Аэрилон — Тирион, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

В последнюю ночь Аэрилона крепость не спала дольше обычного. Почти три недели после первого выхода Лекса к наружным воротам ушли не на ожидание, а на то, без чего поход превратился бы в самоубийство: он заново набирал выносливость, Клык проверял старые шахтные маршруты, Кор-Дум с Бруном доводили инструменты и защиту, Айрин накапливала лекарства, а база училась жить без ежедневного участия человека, которого слишком долго считала незаменимым.

К полуночи главный зал опустел от тех, кому утром предстояло идти в шахты, зато у длинного стола собрались все, от кого зависел выход к Кристаллическим полям. Клык разложил снаряжение не кучей, а рядами, словно собирался принимать склад по ведомости: свёртки сухарей, полоски вяленого мяса, две фляги на человека, мешочки с солью, три мотка верёвки, запасные тетивы, кремни, два небольших фонаря со светляками, перевязочный материал, складные лопатки, иглы, нитки и четыре узких деревянных коробки со стрелами. Рядом лежало оружие тех, кто шёл: арбалеты, короткие копья, ножи и один старый дворфийский топор Игната, который хозяин отказался менять на что-либо более лёгкое.

Древняя винтовка Лекса оставалась в оружейной пустой. Он сам настоял, чтобы её не брали ради вида: таскать бесполезный металл на маршруте, где каждый лишний фунт к концу дня превращался в боль, было глупостью. Новых патронов у них не появилось: никто на базе ещё не умел изготовлять подходящие боеприпасы, а готового запаса они не нашли.

Кор-Дум стоял у края стола, проверяя другой предмет — медную рамку размером с ладонь, стянутую четырьмя винтами. Внутри рамки на кожаных прокладках сидел тусклый кристалл, обвитый тонкой проволокой. От устройства шёл короткий шнур к небольшой накопительной пластине. Выглядело оно не как оружие, а как неудачно разобранная часть станка.

— Ещё раз, — сказал дворф.

Лекс, сидевший на скамье, подвинул рамку ближе и коснулся контакта.

Кристалл вспыхнул мутным белым светом. Воздух над столом дрогнул, будто от жара, хотя тепла не было; огонёк маленького сигнального кристалла, который Кор-Дум поставил примерно в пяти метрах от стола, на несколько ударов сердца побледнел. Потом рамка сухо щёлкнула, и одна из проволочных петель заметно потемнела.

— Тридцать один счёт, — произнёс Кор-Дум. — На четыре больше, чем старая сборка. После двадцать восьмого поплыл контур. На втором включении даст меньше.

— Если вообще даст, — заметила Айрин.

Она стояла возле Лекса, не вмешиваясь в работу руками, но следила за ним внимательнее, чем Кор-Дум за кристаллом. Перед испытанием она заставила Лекса съесть половину лепёшки и выпить воду; теперь время от времени смотрела не на устройство, а на его лицо.