"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 998

— Десять-двенадцать. Решим после проверки маршрута. И прежде чем ты спросишь: тебя беру только если Айрин подпишет.

— Я не подписываю людей как товар, — отрезала Айрин. — Я скажу, может он идти или нет.

— Вот это и имел в виду.

— Нет. Ты имел в виду именно подпись.

Шило тихо рассмеялся.

— Не мешай людям спорить, — сказал ему Зураб.

— Я наслаждаюсь.

Совет продолжался ещё почти час. Они не принимали красивых решений — только делили работу. Клык отвечал за маршрут и два свежих независимых подтверждения расположения постов на полях; Кор-Дум — за оружие, инструмент и крепь на случай обвала; Серафима — за базу и приём людей; Айрин — за медицину и список тех, кто вообще способен идти; Зураб — за переносимые запасы и ближнюю охрану. Лексу достались расчёт воды, проверка снаряжения и обязанность не изображать из себя единственного человека, без которого всё рухнет.

Когда все поднялись, Кор-Дум задержал его.

— В кузницу пойдёшь?

Лекс посмотрел на Айрин.

— После обеда, — сказала она. — Если не будет жара.

— Слышал? — спросил Кор-Дум.

— Иногда мне кажется, вы двое сговорились.

— Поздно догадался.

К обеду температура не поднялась, и Айрин разрешила ему дойти до кузницы, поставив условие: обратно — через длинный пологий коридор. Лекс не спорил; после совета ноги уже напоминали, что героизм и восстановление плохо сочетаются.

Жар ударил в лицо ещё у входа. Внутри гудел горн, шипела вода в корытах, молоты отвечали друг другу с разных сторон. На краю верстака осел тонкий слой пепла, занесённого сквозняком из углов кузницы. Тревожная тишина, преследовавшая Лекса после капсулы, здесь отступала: кузница жила ремеслом, а ремесло требовало делать следующий удар независимо от того, кого ты потерял.

Брун стоял у рабочего стола и разбирал трофейный кристальный узел. Перед ним лежали шесть небольших зарядов, каждый отдельно на толстом слое песка.

— Руки за спину, инженер, — предупредил старый дворф, даже не поздоровавшись.

Лекс остановился.

— Это почему?

О Земле Брун узнал не из рыночных слухов. После Старого Города Кор-Дум сам привёл его на короткий разговор с Лексом: старому мастеру предстояло работать с идеями, которые Лекс помнил из другого мира, и скрывать происхождение этих идей внутри мастерской было уже опаснее, чем объяснить. Брун выслушал, задал три вопроса о металле и с тех пор использовал новое знание главным образом как повод ворчать.

— Потому что ты увидишь незнакомую штуку, полезешь смотреть, а потом скажешь, что у вас на Земле всё было почти так же.

— Неправда.

Кор-Дум фыркнул.

— Правда. Я свидетель.

Брун ткнул щипцами в ближайший кристалл.

— Трофейные накопители. Три разбиты, два годятся только на металл. Из остальных собрали шесть зарядов. Не «взрывчатка из кристалла», как этот старый пень рассказывает, а перегрузка накопителя через дворфийскую отсечку. Если перепутаешь жилы — заряд сгорит. Если пережмёшь — хлопнет в руках. Если сделаешь правильно — разнесёт опору.

— Значит, состав не меняли, только режим разрядки? — спросил Лекс.

Брун посмотрел на него чуть добрее.

— Вот теперь нормальный вопрос.

Лекс наклонился, но ближе обозначенной мелом черты не подошёл.

— Как запускаете?

— Механический боёк разбивает слабый управляющий кристалл. Дальше узел сам идёт в перегрузку. Задержка грубая, поэтому рядом стоять нельзя.

— Я бы проверил разброс времени на одном учебном узле.

— Проверили на трёх испорченных. От семи до одиннадцати ударов сердца.

— Слишком большой.

— Знаю.

Кор-Дум скрестил руки.

— Потому и делаем не двадцать штук, а шесть. Пока не поймём, как уменьшить разброс.

Лекс не стал предлагать переделать узел. Он мог дать метод измерения, схему предохранителя или способ записать результаты, но кристалл, дворфийская отсечка и местный сплав от этого не превращались в знакомые земные детали.

— Запишите каждый заряд отдельно, — сказал он. — Вес корпуса, тип накопителя, время срабатывания учебного узла. Потом посмотрим, есть ли зависимость.

— Уже. — Брун кивнул на дощечку у стены.

Там действительно висела таблица.

— Тогда я здесь лишний.

— Наконец-то чему-то научился, — сказал Кор-Дум.

У соседнего горна работали Торгрим и Олаф. Один правил кромку трофейного клинка, второй подгонял новую рукоять к короткому копью. Чуть дальше мальчишка в слишком большом фартуке сортировал заклёпки по размеру.

Он заметил Лекса, выпрямился и едва не рассыпал железо.

— Дрог, — сказал Кор-Дум. — Ученик Бруна. Сначала смотрит, потом делает. Поэтому ещё жив.

— Мастер, — возмутился Брун, — не порть мальчику репутацию.

Дрог покраснел, но всё-таки спросил:

— Это правда, что вы древнего голема остановили, разобрав его управление?

Лекс взглянул на Кор-Дума.

— Какая версия ходит?

— В той, что я слышал утром, ты победил трёх големов голыми руками.

— Тогда нет. Я не тот Лекс.

Дрог растерялся, и Брун громко хмыкнул.

— Голема я не понимал, — объяснил Лекс. — Я увидел несколько повторяющихся реакций и попробовал вмешаться. Половину времени боялся, что сделаю хуже.

— Но получилось.

— Один раз. Это не значит, что получится второй.

Мальчишка кивнул серьёзнее, чем ожидал Лекс, и снова сел сортировать заклёпки.

Через несколько мгновений Дрог всё-таки не выдержал. Он вытащил из кармана маленькую шестерёнку — блестящую, с непривычно скошенными зубцами — и положил на край верстака так бережно, словно это была монета из королевской казны.

— Нашёл в ящике с древним ломом. Смотрите: зубья идут не прямо. Если подобрать вторую такую же, вращение можно передать под углом?

Лекс взял деталь только после того, как Брун коротко кивнул. Покрутил между пальцами, посмотрел на следы износа и вернул мальчишке. На ладони остался тонкий серый след пепла.

— Похоже на то. Но «похоже» — плохое слово для мастерской. Сначала измерь шаг зубьев и угол. Потом найди пару. И только потом решай, что хотел сделать мастер.

Дрог прижал шестерёнку к ладони и кивнул так серьёзно, будто получил первое настоящее поручение.

Кор-Дум задержался рядом с ним на несколько секунд, проверил, правильно ли тот отложил два кривых экземпляра, и только потом повёл Лекса дальше.

— Нормальные ученики у вас, — сказал Лекс уже в коридоре.

— Нормальные становятся мастерами, если переживают своих мастеров и не считают себя умнее металла.

После этих слов дворф замолчал. Лекс не сразу понял, что Кор-Дум снова думает о Грыме.

— Он тоже так учился?

— Хуже. Вечно лез вперёд. Если говорил «не трогай», первым делом трогал. Если говорил «проверь дважды», проверял один раз и спорил, что достаточно.

В голосе Кор-Дума впервые за день появилось тепло.

— Потом перестал?

— Нет. Научился сначала спорить, потом трогать.

Лекс рассмеялся.

— Узнаю ученика.

Кор-Дум посмотрел на него боком.

— Моего сына не присваивай.

— Даже не пытаюсь.

Дворф остановился у развилки.

— Вернёшь его — тогда и поспорим, чей он ученик.

— Вернём.

Кор-Дум не поблагодарил. Только коротко кивнул и ушёл обратно в жар кузницы.

К вечеру Айрин разрешила Лексу выйти на наружную площадку — на широкую каменную полку у ворот, подальше от смотрового выступа, где край обрыва начинался в трёх шагах от стены. Лекс не возражал: ноги после кузницы ощутимо налились тяжестью.

Запад был затянут багровой дымкой. Снег на дальних вершинах ещё держал свет, а ниже горы уже тонули в синеве. Одна за другой появились звёзды, и вскоре над восточным хребтом поднялись две луны — золотистая Аэриэль и серебряная Нуриэль.

Айрин прислонилась плечом к стене.

— У сталкеров есть примета: если обе луны видны перед дорогой, путь будет удачным.

— Удобная примета. А если не видны?

— Тогда хороший сталкер говорит, что облака скрывают удачу от завистников.