"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 997

Лекс коснулся металла. Цепочка была тёплой от её тела.

— Умеешь испортить красивый момент.

— Это тоже лекарское ремесло.

Он взял цепочку, но не спешил надевать.

— Всё это время носила с собой?

— Почти. Несколько раз оставляла в закрытом ящике, когда работала у капсулы. Потом поняла, что каждые пять минут проверяю, на месте ли она, и перестала изображать благоразумие.

Она сказала это, не отводя взгляда. Лекс провёл большим пальцем по звеньям.

— Спасибо.

— Надень. И не делай из этого клятву.

— А я собирался.

— Знаю.

Он надел цепочку. Металл лёг на кожу, не похолодел и не нагрелся, не озарил комнату и не сообщил тайный смысл происходящего. Поэтому Лекс почувствовал неожиданное облегчение: хотя бы сейчас вещь оставалась просто вещью.

Айрин поправила ворот его рубахи, чтобы звенья не цеплялись за ткань.

— Совет через четверть часа. Дойдёшь сам.

— Великодушно.

— Я буду рядом.

Она сказала это уже у двери и вышла первой.

Главный зал за последние дни изменился сильнее, чем Лекс ожидал. На прежнем месте всё ещё стоял длинный стол, но вокруг него появились новые полки, два ящика с перевязочным материалом, связки верёвок и дощечка дежурств. У дальней стены кто-то мелом разделил площадь на три части: «дорога», «база», «поля». Под каждой росли списки.

Лекс дошёл до стола без помощи, но сел сразу, не делая вида, будто просто выбрал удобное место.

Клык уже разложил карту поверх грубых досок. Рядом лежали две дощечки с записями и кусок ткани, на котором углём была нарисована схема бараков. Шило устроился ближе к выходу, вытянув больную правую ногу. Зураб стоял у стены с кружкой воды, привычно перенося вес со всё ещё больной ноги на здоровую; деревянная куколка Любавы была спрятана под одеждой, и только край чехла виднелся у пояса.

Кор-Дум сидел напротив. На шее у него не было фамильного амулета. Иногда, задумавшись, дворф машинально поднимал пальцы к пустому месту на груди и сразу опускал руку, словно сердился на себя за привычку. Амулет остался у Грыма в Старом Городе.

Серафима пришла последней и выбрала место возле списков базы. Перед ней лежала отдельная ведомость раненых и тех, кто не мог идти в поход.

— Начинай, — сказал Кор-Дум Клыку. — Пока наш великий полководец не решил, что раз дошёл до стола, то уже здоров.

— Я всё слышу.

— На то и расчёт.

Клык провёл пальцем по карте.

— Первое. Поставки на поля идут чаще, чем осенью. Людей не прибавилось; их кормят хуже и чаще меняют слабых. Обозчик ходил туда три раза за последний месяц. Говорит, за одну поездку видел две партии новых рабов и четыре телеги с телами к общим ямам.

В зале стало тише.

— Второе. Степанов человек добрался до старого знакомого среди охраны. Тот считает, что на всех участках сейчас от пяти до шести тысяч человек. Считать мог и криво, но с обозными ведомостями сходится.

— Ведомости ты видел? — спросил Лекс.

— Копию двух листов. Сколько котлов, зерна и соли выдали на смену. Я не арифметик, но Малой пересчитал трижды.

— И?

— Если нормы там такие же, как были при тебе, выходит примерно пять с половиной тысяч. Плюс те, кого кормят отдельно. Поэтому пишу диапазон, а не красивую цифру.

Источник был, предел ошибки — тоже. Этого Лексу хватало.

— Что с кристаллами?

Клык постучал костяшкой по второй дощечке.

— Тут хуже. Люди говорят, что раньше на дальних рядах слабели к полудню. Теперь некоторые валятся после второго-третьего камня. Почему — никто не знает. Может, нормы подняли. Может, маги изменили режим. Может, сами кристаллы ведут себя иначе. Я бы не писал «стали агрессивнее», пока Айрин или Эрвин не посмотрят своими глазами.

— Правильно, — сказала Айрин.

Зураб поставил кружку на стол.

— Надсмотрщиков?

— Больше. По крайней мере на Седьмом и соседних участках. И новых магов привезли двоих, возможно, троих. Описание плохое.

— Корней? — спросил Лекс.

Клык покачал головой.

— Имен нет. Один обозчик помнит старика, которого дважды таскали от кристалла к воде, но это может быть кто угодно. Про Марфу с Гринькой тоже ничего.

Лекс заставил себя не дорисовывать неизвестное. После последних месяцев он слишком хорошо знал, во что превращается догадка, если дать ей имя и начать обращаться с ней как с фактом.

— Старый Город? — спросил Кор-Дум.

Клык не стал смягчать ответ.

— Ничего. Дошли до последней известной развилки. Дальше обвал. Он не свежий, но и не древний — пыль осела не везде. Лезть через него вдвоём я запретил. Нужны крепь, инструмент и время.

Кор-Дум провёл ладонью по бороде. Потом пальцы опять дёрнулись к пустой шее и остановились.

— Значит, он там один.

— Значит, мы не знаем, один ли он и где именно, — ответил Лекс. — Это разные вещи.

Дворф поднял на него глаза.

— Я знаю.

Кор-Дум сжал кулак, потом разжал. На пальцах остались старые ожоги.

— Поля умирают каждый день, — продолжил Лекс. — К Грыму мы пойдём подготовленными, с инструментом и людьми. Если сейчас бросимся к обвалу, можем потерять неделю и не добраться ни туда, ни сюда.

— Не объясняй мне собственное решение второй раз, — буркнул Кор-Дум. — Я его уже принял. Просто мне от этого не легче.

— Мне тоже.

Клык перевёл палец на западную часть карты.

— По Вэл’Шану точных сведений нет. Магистериум чистит слухи лучше любого дворника. Но после зимы на дорогах появилось больше проверок, а в Механосе двоих мастеров спрашивали про человека, который чинит древние механизмы. Ищут нас или нет — доказательств нет.

— Значит, считаем, что ищут, но не строим план на догадке, — сказал Лекс.

— Вот и считаем это подозрением. Не фактом.

Лекс кивнул.

Серафима постучала ногтем по своей ведомости.

— Пока вы решаете, как вывести людей, мне нужен ответ, куда вы их приведёте. В крепости сорок семь человек, которым нельзя идти дальше кухни без помощи. Ещё двадцать три семьи погибших получают долю из общего запаса. Если вы приведёте хотя бы тысячу освобождённых, одной молитвой я их не накормлю.

За последние месяцы Серафима взяла на себя заботу о вдовах, раненых, детях и тех, кому после потери дома было некуда идти.

— Что нужно?

— Котлы. Вода. Люди на раздачу. Отдельное место для больных. И кто-то, кто будет объяснять освобождённым, почему им нельзя сразу разбежаться по дорогам. У многих нет дома, а у тех, у кого есть, до него две недели пути.

— Ты останешься здесь? — спросила Айрин.

— Останусь. Не потому, что боюсь идти. Потому что здесь моя работа.

Она положила ладонь на список.

— За вас я тоже буду молиться. Но сперва проверю, хватит ли муки на три дня.

Кор-Дум хмыкнул.

— Наконец разумная теология.

Серафима спокойно ответила:

— Молитва без работы — пустой звук. А голодный человек сначала слышит живот, потом уже проповедь.

Даже Зураб едва заметно улыбнулся, а Клык тем временем перевернул карту, возвращая разговор к маршруту.

— Маршрут. Есть старые дворфийские тоннели. Часть ты помнишь, Кор-Дум?

— Самих тоннелей не помню. Принцип — да. Старые грузовые ветки строили с уклоном к воде и вентиляции. На твоей карте три места выглядят правдоподобно, одно — чушь.

— Какое?

Дворф ткнул толстым пальцем в боковой проход.

— Здесь линия идёт через цельную жилу. Это не тоннель, а ошибка копии или поздняя штольня. Если полезете туда, либо упрётесь в стену, либо найдёте чужую шахту.

Клык зачеркнул путь без спора. Кор-Дум удовлетворённо хмыкнул.

Лекс едва заметно улыбнулся. Дворфы, конечно, не врали — разве что немного преувеличивали. А вот карты, судя по всему, умудрялись и то и другое.

— До выхода к полям двадцать с лишним дворфийских переходов, — продолжил Клык. — Идти будем малой группой. Разведать, подтвердить расположение постов, связаться с людьми на Седьмом участке. Не штурмовать.

— Сколько человек?