"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 982

— Уходим! — рявкнул Клык.

Но путь к двери перекрыли ещё две машины.

Зураб не стал бить по центральному корпусу. Он подсек переднюю опору одной, заставил дроида завалиться на бок, затем обухом расколол блок шарнира. Серый и один из сталкеров оттащили канистры к стене. Кор-Дум принял второй механизм на молот, целясь туда, где первый удар уже показал слабое место.

Лазарь стоял возле Егора.

— Он не дышит нормально!

— Не трогай иглы! — крикнул Кор-Дум.

Поздно. Из-за стеллажа выдвинулся третий дроид. Лазарь успел заслонить лежащего товарища и ударил механизм фонарём. Манипулятор скользнул по груди, другая игла вошла ему в предплечье.

Клык оказался рядом через секунду. Нож вошёл не в броню, а в открытую связку тонких тяг у основания манипулятора. Дроид дёрнулся. Зураб добил его сверху топором.

Лазарь сел на пол.

Он сразу прижал укушенное предплечье другой рукой, но по коже уже шла мелкая дрожь. Пальцы раскрывались и сжимались сами, будто рука пыталась сбросить то, что давно ушло глубже раны. На висках выступил пот, дыхание сбилось; Лазарь сделал два коротких вдоха, третий не получился.

— Вот теперь… кажется, хуже.

Кор-Дум бросился к нему. Парень ещё был в сознании, но кожа быстро серела. Он попытался вдохнуть, закашлялся и согнулся. Ушибленные рёбра отозвались болью, хотя теперь это было уже не главным.

— Держись, — сказал Кор-Дум, не зная, что ещё сказать.

Лазарь посмотрел на него неожиданно ясно.

— Айрин будет ругаться.

— Будет. Лично тебя вылечит и потом прибьёт.

Парень попытался усмехнуться. Не успел.

Егор Тропник умер первым. Лазарь — через несколько минут после него.

Кор-Дум сидел между ними на холодном полу и слышал, как Клык добивает ещё один повреждённый механизм в соседнем проходе. Внутри не было красивой ярости. Только тяжесть. Лазарь утром говорил, что сообщит, если станет хуже. Сообщил. Это ничего не изменило.

— Кор-Дум, — позвал Зураб.

Дворф поднялся.

Дроидов больше не было видно, но в глубине продолжал стучать металл. Оставаться означало дождаться новых.

— Тела? — спросил один из сталкеров.

Кор-Дум посмотрел на десять канистр, на два тела и на людей, которым ещё предстояло пройти горы обратно. Ответ был мерзким, но другого не существовало.

— Не унесём вместе с грузом. Если бросим часть геля, Лекс может умереть. Если понесём тела, можем не дойти все.

Клык присел рядом с Лазарем, снял с его шеи простой кожаный шнурок с маленькой деревянной бусиной. Потом забрал у Егора набор узловых меток — короткие разноцветные шнуры, которыми тот отмечал страховки.

— Вернёмся, если сможем.

Никто не сказал «обязательно».

Канистры перераспределили. После гибели Егора и Лазаря их груз разобрали пятеро остальных, не добавляя Зурабу лишнего веса: ему оставили одну канистру и лёгкий инструмент. Серый взял вторую, остальные распределили между собой Клык, Кор-Дум и два сталкера. Они покинули сектор, закрыли за собой внутреннюю дверь механическим рычагом и отметили на карте место, где остались Егор и Лазарь.

Уходя, Кор-Дум один раз оглянулся на закрывшуюся створку. За ней остались не только тела. Там остались люди, с которыми утром спорили о верёвках, еде и темпе перехода, — и от этого особенно мерзко было чувствовать на собственном плече ремень чужой канистры. Но снять его означало бросить гель, ради которого они пришли. Иногда выживание не давало выбрать между правильным и неправильным; оставляло только два поступка, за каждый из которых потом было стыдно.

Ночь 3 Боруна застала их уже на обратной тропе. Спать никто не хотел, но Клык заставил остановиться на два часа: люди спотыкались, а груз был слишком дорог для геройства.

Кор-Дум не спал: сидел у стены, положив молот на колени. Браслет Лекса молчал. На экране оставалась лишь стрелка обратного маршрута и заряд.

— Грым бы сказал, что мы нарушили правило, — тихо произнёс Зураб рядом.

— Какое?

— «Если один метод говорит не знаю, это не половина да». Мы знали маркировку, но не знали, что внутри сектора.

— И что бы ты предложил? Не входить?

— Нет. Войти. Только не врать себе, что риск был маленький.

Кор-Дум провёл большим пальцем по рукояти молота.

— Риск был огромный.

— Теперь знаем цену.

Жестоко. И правильно.

На рассвете 4 Боруна они подошли к последнему открытому карнизу. До крепости оставалось несколько часов. Здесь тропа проходила по узкой полке, справа уходила вниз почти отвесная расщелина, слева поднималась гладкая скала.

Клык остановился так резко, что Серый едва не налетел на него.

— Назад.

Впереди, у расширения тропы, из каменной ниши медленно выдвигался старый поворотный блок. Не голем. Турель. Корпус был ржавым, часть кожуха отсутствовала, но внутри горел красный огонёк.

— Вчера её не было? — спросил Зураб.

— Мы шли верхним обходом. Сюда вышли сейчас, чтобы сократить дорогу.

Кор-Дум сверился с картой. Верхний обход добавлял почти полдня. Полдня у капсулы могло не быть.

— Что видишь? — спросил он Клыка.

— Поворачивается медленно. Есть мёртвый сектор справа от основания, но туда надо добраться. Управляющий кожух сзади.

— Браслет?

Кор-Дум поднял руку. Экран показал лишь резкий рост локального поля, когда ствол проходил по их направлению. Никакой схемы, никакой кнопки «выключить».

— Только подтверждает, что штука живая.

Они не послали одного человека с ножом прямо под огонь. Сначала привязали к пустому мешку камни и длинную верёвку. Егор сделал бы узел лучше, подумал Кор-Дум и тут же разозлился на себя за прошедшее время глагола.

Клык бросил мешок на край площадки. Турель повернулась и ударила короткой белой вспышкой. Камень под мешком лопнул. Пока ствол возвращался, Серый и второй сталкер перебежали к нижнему выступу, протянули страховку. Зураб остался с канистрами.

— Следующий я, — сказал Клык.

— Я прикрою, — ответил Кор-Дум.

— Чем? Молотом по лучу?

— Если доберусь до корпуса — разберусь.

Первый переход удался. Второй тоже. Потом под ногой Серого пошла мелкая осыпь.

Он не упал сразу. Успел схватиться за страховку и даже удержал одну канистру. Но камни зашумели, турель дёрнулась быстрее прежнего.

— Ложись! — крикнул Клык.

Серый прижался к скале. Луч ударил не прямо в него, а в выступ над головой. Камень взорвался осколками. Страховочную верёвку перебило. Серый вместе с куском края сорвался вниз.

Кор-Дум успел увидеть руку, которая на мгновение появилась над краем, потом исчезла.

Крик оборвался далеко внизу.

— Серый! — Зураб рванулся вперёд.

— Стоять! — Клык почти ударил его плечом в стену. — Не достанем!

Турель снова поворачивалась.

Времени на смерть не осталось.

Клык дождался мёртвого сектора, проскользнул за основание и рванул сервисный кожух. Внутри оказались не «просто провода», а плотная связка металлических шин и два кристаллических блока.

— Кор-Дум!

Дворф добрался следом, едва не потеряв одну канистру. Он не стал рубить всё подряд. Сначала посмотрел, какой привод двигает ствол. Затем забил клин между зубчатым сектором и корпусом. Турель попыталась повернуться, загудела, остановилась.

— Мало! — крикнул Клык.

Кор-Дум ударил молотом по оси привода. Металл треснул. Ствол провис, ударил в камень и больше не поднялся.

Они ждали ещё несколько секунд.

— Теперь всё, — сказал Кор-Дум.

Клык молча подошёл к краю, где сорвался Серый. Внизу был только туман. Ни тела, ни канистры, ни возможности спуститься.

— Настоящего имени так и не узнали, — сказал один из сталкеров.

— Запишем то, что знаем, — ответил Клык. — Серый. Шёл с нами. Держал страховку. Этого достаточно, чтобы помнить.

Они потеряли одну канистру вместе с ним. Осталось девять.

Крепость показалась к вечеру 4 Боруна. Последний подъём Кор-Дум почти не чувствовал ног. Зураб шёл белый от боли, но не отставал. Клык дважды оглядывался на пустые места в цепочке, хотя там уже давно никто не шёл.