"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 981

— А Лекс с ним что делал? — спросил Егор Тропник.

— Смотрел на цифры и делал вид, что понимает больше, чем понимает.

— А потом?

— Потом проверял.

Егор кивнул, как будто услышал не шутку, а правило.

Перед коротким сном Кор-Дум снова поймал себя на движении рукой к груди. Амулета там не было. Он остался у Грыма. Пустой шнурок уже не тёр кожу, но отсутствие ощущалось сильнее любого металла.

«Дом остаётся на тебе», — сказал он сыну.

Слова были правильными и оттого особенно тяжёлыми. Кор-Дум впервые всерьёз подумал, что мог оставить на Грыме слишком много сразу: Старый Город, машины, воду, двери и страх одиночества.

Он оборвал мысль. До Грыма отсюда не дотянуться. До Лекса — можно. Значит, сначала работа, которая лежит перед руками.

Перед тем как люди завернулись в плащи, Егор Тропник ещё раз прошёл вдоль страховочной верёвки и переделал два узла. Кор-Дум спросил, чем плохи прежние. Сталкер показал: один затянут правильно, но хвост оставлен слишком коротким; второй держит на прямой тяге, а при рывке может поползти.

— В горах хороший узел узнают не по красоте, — сказал Егор. — Он должен развязываться после того, как спас тебе жизнь. Если потом приходится рубить верёвку, значит, мастер думал только до середины работы.

Кор-Дум одобрительно хмыкнул: мысль вышла вполне дворфской, хотя произнёс её человек.

Лазарь лежал рядом, подложив под ушибленный бок свёрнутый плащ. Он слушал, потом спросил:

— А зачем вы сами пошли? Могли послать нас.

Кор-Дум долго молчал.

— Потому что карта моя, метки я читаю лучше вас, а Лекс полез под удар, когда мог отступить. Долги не все монетой платят.

— А Грым? — осторожно спросил парень.

Дворф потёр пустое место на груди.

— Грым сейчас платит свой долг там, где остался. И если всё сделал правильно, сидит и ругает меня за то, что ушёл.

Лазарь улыбнулся.

— Значит, точно ваш сын.

Серый до этого не сказал ни слова. Он сидел ближе к выходу из ниши и чинил порезанный ремень. Когда Клык спросил, почему он так и не назвал настоящего имени, человек пожал плечами.

— Не люблю старое.

— Это ответ?

— Какой есть.

Потом Серый протянул Егору починенный ремень и добавил:

— Если вернёмся, можете придумать мне новое.

— Сам придумаешь, — ответил Егор. — Иначе Шило назовёт тебя Серым Задом, и так останется.

Серый впервые рассмеялся. Кор-Дум запомнил этот смех именно потому, что он прозвучал один раз.

Они вышли ещё до рассвета 3 Боруна.

Верхняя тропа оказалась цела, но после зимних дождей два участка просели. Серый первым протянул страховку через каменный зуб. Егор проверил крепление. Лазарь проходил одним из последних и на середине остановился, прижавшись лбом к скале.

— Что?

— Голова немного закружилась.

Клык уже был рядом.

— Назад?

Лазарь медленно покачал головой.

— Посижу пять минут. Если не отпустит — назад.

Кор-Дум не стал решать за него мгновенно. Пять минут дали. Потом ещё раз проверили зрачки, дыхание, способность идти прямо по ровному участку. Головокружение ушло.

— Ещё раз — разворачиваешься, — сказал Клык.

— Понял.

— Не «постараюсь», а «понял».

— Понял.

К полудню они нашли нужную седловину. Здесь бумажная карта и стрелка браслета впервые совпали точно: обе указывали на неприметную щель между двумя пластами серого камня. Внешняя дверь пряталась глубже и выглядела как часть стены, пока Кор-Дум не увидел три металлические заклёпки одинаковой формы.

— Не древняя работа, — сказал он. — Дворфы ставили наружную маскировку позже.

Под слоем грязи обнаружилась маленькая пластина. Знак медицинского склада совпал с рисунком, который Айрин срисовала с капсулы.

Клык вытащил карту.

— Это наш первый признак.

Кор-Дум поднял браслет. Тот показал ту же служебную метку, но не открыл дверь сам. Локальный ключ оказался недостаточным.

— Второй признак есть. Дверь всё равно закрыта.

— Значит, работаем руками, — сказал Зураб.

Сервисный замок вскрывали почти час. Кор-Дум разбирал кожух, Егор удерживал фонарь, Зураб по звуку определил, какой из внутренних стержней заклинил. Никто не нажимал неизвестных кнопок. Когда дверь наконец ушла внутрь на ладонь, Клык остановил всех.

— Сначала воздух.

Из щели тянуло пылью и слабым запахом озона. Никакой гнили, дыма или жара. Подождали ещё несколько минут, затем вошли по одному.

Внутри хранилища работала лишь часть освещения. Коридор уходил вниз двумя пролётами, стены были облицованы гладкими панелями, но поверх них местами шли дворфийские ремонтные метки. Кор-Дум чувствовал себя странно: чужая технология, обслуженная руками его народа много веков назад. Не их машина и всё же следы знакомой ответственности — подпись мастера на лючке, отметка смены, насечка возле заменённого крепления.

На первом перекрёстке браслет показал три одинаковых значка склада. Бумажная схема давала только один маршрут.

— По бумаге налево, — сказал Клык.

— По браслету все три похожи, — ответил Кор-Дум. — Значит, браслет здесь не решает.

Они пошли по бумаге.

На третьем уровне нашли дверь с маркировкой, совпадающей с кодом, который Айрин переписала у капсулы. Теперь у них было три независимых признака: карта гарнизона, обозначение склада и код медицинской среды. Только после этого Кор-Дум приложил браслет к внешнему считывателю.

Замок мигнул зелёным.

— Вот теперь можно, — сказал он.

За дверью тянулись стеллажи с герметичными контейнерами. Одни были прозрачными, другие металлическими, третьи давно потемнели. Никто не разбежался по залу. Клык поставил двух людей у входа, остальных повёл к сектору, который совпадал с кодом капсулы.

Кор-Дум нашёл нужный ряд не по голубому цвету жидкости, а по маркировке. На каждой канистре повторялся тот же знак аварийной регенерационной среды. Браслет при поднесении к первой ёмкости показал совместимость формата, но не качество содержимого.

— Проверяем пломбы, — приказал Кор-Дум.

Зураб провёл пальцем по шву одной канистры.

— Эта вскрывалась.

Её отложили.

Из тридцати с лишним ёмкостей выбрали десять с целыми пломбами, без вздутий и трещин. Груз распределили так, чтобы не перегрузить Зураба и Лазаря: Кор-Дум взял две канистры, Клык — две; Егору, Серому и двум другим сталкерам дали по одной. Зураб нёс одну вместе с лёгким инструментом, Лазарю дали последнюю и приказали не спорить.

Они уже собирались уходить, когда из дальнего прохода раздался тонкий скрежет.

Клык поднял кулак.

Белая машина выползла между стеллажами на четырёх низких опорах. У неё не было оружия в привычном смысле — только несколько длинных манипуляторов и блок тонких игл. На корпусе мигал медицинский знак, похожий на тот, что был у капсулы.

— Не рубить сразу, — тихо сказал Кор-Дум. — Может быть обслуживающая.

Механизм повернул сенсор к Егору.

Из динамика посыпались обрывки древней речи. Браслет успел вывести только два знакомых слова: «пациент» и «коррекция».

— Назад, — приказал Клык.

Егор сделал шаг. Дроид последовал за ним.

— Ещё назад.

Манипулятор развернулся быстрее человеческой руки.

Егор успел отбить первый удар древком арбалета, но вторая игла вошла под край кожаного наплечника. Он выругался, оттолкнул машину ногой и выдернул иглу. На коже осталась крошечная точка.

— Всё нормально, — начал он.

Через два вдоха ноги подломились.

Егор попытался вдохнуть глубже, но грудь только дёрнулась. Зрачки расширились, пальцы на рукояти арбалета свело судорогой, а губы за несколько секунд начали синеть. Точка от иглы почти не кровила — крошечная ранка выглядела нелепо рядом с тем, как быстро тело переставало ему подчиняться.

Клык подхватил его, не дав удариться головой. Кор-Дум уже замахнулся молотом. Первый удар смял один манипулятор, второй проломил корпус.

Из боковых проходов ответил металлический стук.