"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 972

— До встречи с Вэл’Шаном три дня.

— Значит, у нас два дня на работу и день на то, чтобы не тащить в бой то, что мы не проверили.

Лекс повторил правило вслух:

— Никаких новых функций.

Кор-Дум поднял бровь.

— Ты сейчас это мне говоришь?

— Себе.

— Тогда повтори дважды.

Он завернул диск в ткань.

— Если восстановим — будет делать только то, что делал: один короткий удар, если повезёт. Не меч, не стрела, не камень. И не два раза подряд. Пока не докажем обратное.

— Согласен.

— Запиши.

— Грым бы записал.

Кор-Дум замер на долю секунды.

Пустой шнурок на его шее давно перестал бросаться в глаза другим, но Лекс каждый раз замечал отсутствие фамильного амулета именно в такие моменты.

— Грым бы сначала заставил тебя расписаться кровью, — буркнул дворф. — Потом записал.

Голос остался ровным, только инструмент он убирал чуть дольше обычного.

— Он справится, — сказал Лекс.

— Я не спрашивал.

— Знаю.

Кор-Дум закрыл футляр.

— Потому и отвечаешь.

Он ушёл с диском, не добавив ничего.

Через час пришёл Эрвин.

Клык передал ему свёрток с письмом и металлический знак. Эрвин работал не быстро и этим нравился Лексу всё больше: он не любил угадывать там, где можно было сказать «не читается».

— Письмо старое по форме, но рука современная, — сказал он после долгого осмотра. — Несколько слов я понимаю. Здесь что-то о «свидетеле», «связи» и «принятии знака». Вот это может означать «проводник», а может — «посредник». Без контекста не выберу.

— Имя Нергал есть?

— Нет.

— Кователя?

— Тоже нет.

— Удобно.

— Для тех, кто не хочет оставлять доказательства, — очень.

Эрвин перевернул металлический символ.

— Знак сделан в Механосе или рядом. Сплав дешёвый, работа хорошая, но не храмовая. На обороте след от напильника там, где была клейменая метка мастерской.

— Сняли происхождение.

— Похоже.

— Можно восстановить?

— Если мастерская использует характерную форму клейма — может быть. Если просто стёрли номер — нет.

Клык, стоявший у двери, хмыкнул.

— Вот теперь у меня есть работа, которую я понимаю.

— И не только у тебя, — сказала Айрин.

Она вошла с двумя чашками отвара и поставила одну перед Эрвином.

— Я хочу посмотреть списки мастерских, которые делают религиозные знаки на продажу. Такой жетон мог купить любой, но если его заказывали без клейма или просили стереть метку, кто-то мог запомнить.

Клык открыл рот.

— Нет, — сказала Айрин.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты собирался сказать, что этим займутся твои люди.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Я пойду с одним из них.

Лекс не вмешался.

Клык посмотрел на него, потом снова на Айрин.

— Один человек со мной. Без самодеятельности.

— Согласна.

— Если увидишь подозрительного — не хватаешь.

— Согласна.

— Если я скажу уходить — уходишь.

— Если объяснишь почему.

— Вот теперь узнаю друзей Лекса.

Расследование ничего не решило за один день.

Нашли лавку, где продавались похожие изображения Кователя, но мастер клялся, что конкретно этот знак не его работы. Нашли торговца, который вспомнил заказчика в сером плаще, однако описал только руки в перчатках и низкий голос. Нашли мальчишку-разносчика, которому два дня назад заплатили медяк за то, чтобы он показал кратчайший путь к дому над мастерской Клыка. Мальчишка не знал имени заказчика и был уверен, что помогал новому жильцу.

Нашли слишком мало, чтобы назвать сеть.

Но достаточно, чтобы понять: ночной гость не появился из воздуха и не действовал вслепую. Кто-то заранее изучал дом, охрану и привычки людей внутри.

К вечеру Клык поменял порядок караулов.

Теперь никто не стоял на одном месте всю смену. Крышу включили в маршрут, внешний колокол продублировали вторым шнуром, окна на жилом этаже получили простые металлические ограничители, которые нельзя было поднять проволокой снаружи. Задний двор больше не бросали ради драки у соседей: если шум происходил вне ворот, один человек оставался внутри при любых обстоятельствах.

— Самое обидное, — сказал Клык, проверяя новый крючок на раме, — всё это мы могли сделать вчера.

— Вчера мы не знали, какой именно дырой полезут, — ответил Лекс.

— А теперь знаем одну дыру из сотни.

— Уже лучше.

— Оптимист.

— Инженер.

— Это иногда хуже.

Клык проверил ограничитель ещё раз и удовлетворённо дёрнул окно.

— Сегодня будете спать внизу.

— Где?

— В комнате за счётной. Без выхода на крышу, одно окно во двор, две двери. Я поставлю людей с обеих сторон.

— А если следующий придёт через пол?

— Тогда я найму дворфа и начну охранять фундамент.

Кор-Дум, проходивший мимо с футляром диска под мышкой, остановился.

— За хорошие деньги могу охранять фундамент.

— Вот видишь, — сказал Клык. — Механос. На любую проблему найдётся человек с тарифом.

На этот раз рассмеялись все трое.

Смех вышел коротким, но настоящим.

Поздно вечером, когда вещи перенесли вниз и охрана заняла места, Айрин поставила на стол тарелку с хлебом и остатками тушёных овощей.

— Ешь.

— Мы сегодня только этим и занимаемся: меня либо лечат, либо кормят.

— Тяжёлая судьба.

Лекс отломил кусок хлеба.

— Ты сегодня ходила по лавкам после того, как ночью едва не погибла.

— Ты сегодня полез в документы после того, как ночью едва не погиб.

— Я хотя бы сидел.

— Поэтому тебе можно?

— Нет.

— Хорошо. Значит, спор закончен.

Она села напротив и некоторое время молча ела.

Из «Пьяного гоблина» снова долетела песня. Сегодня пели ту же самую, но другой куплет:

— …если мост провалится — не спорь с рекой,

выплывешь к утру — значит, путь был такой…

Айрин прислушалась.

— Ужасная песня.

— Зато честная.

— В каком месте?

— В том, где никто не обещает, что мост выдержит.

Она покачала головой.

— Ты всё превращаешь в схему.

— Нет. Иногда в инструкцию по выживанию.

Айрин посмотрела на него поверх кружки.

— Тогда запиши ещё один пункт.

— Какой?

— Если ночью приходит неизвестный мужчина и обещает покровительство бога — сначала будишь меня.

— Ты уже проснулась.

— Это не отменяет правила.

— Записал.

Она протянула руку через стол. Лекс накрыл её своей.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Фраза прозвучала не как обещание победить Вэл’Шана, пережить войну или обязательно вернуться куда-то через год. Просто как факт, который сейчас можно было проверить хотя бы по тому, что её ладонь лежала в его ладони.

Айрин сжала пальцы.

— Я знаю. И поэтому не смей снова заслонять меня собой, будто я мебель.

— Я пытался защитить.

— Защищай рядом.

— Это сложнее.

— Именно.

Он хотел возразить, но не нашёл аргумента.

В соседней комнате Клык ругался на кого-то за неправильно закреплённый фонарь. Снаружи проехала телега. Город жил, работал и торговался, не замечая, сколько разных сил уже пытались решить, кем должен стать один человек с Земли.

Вэл’Шан хотел видеть в нём объект исследования, люди на площади — символ, Серафима — знак веры; ночной гость предлагал покровительство, за которое сперва требовалось отказаться от права задавать вопросы.

Лекс не знал, существовал ли Кователь именно так, как верила Айрин. Не знал, кто стоял за мёртвым человеком из ночной комнаты и насколько далеко тянулась эта сеть. Не знал даже, почему цепочка иногда холодела рядом с опасной энергией.

Но одно становилось яснее с каждым новым предложением помощи: его пытались не только убить, но и определить, назвать, присвоить ему смысл раньше, чем он выберет этот смысл сам.

Лекс посмотрел на дверь, за которой стоял новый караул, потом на Айрин.

— Завтра проверим диск.