"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 952

— Есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Ратибор ударил не только потому, что Лом сказал про Харальда. Если бы это был один человек и один вечер, драка могла бы не случиться. Они уже несколько дней друг друга носят внутри.

Клык ткнул пальцем в карту порта.

— Вот. В порту ингрийцам дважды предложили ставку ниже. Люди Лома там крутятся.

— Он приказал?

— Не знаю.

— Тогда не считаем фактом.

— Уже лучше, — сказал Клык.

Лекс провёл ладонью по листу и зачеркнул половину готовых решений.

— Значит, завтра сначала не чинить. Слушать.

— Вот это похоже на план, — сказала Айрин.

* * *

Утром «Пьяный гоблин» выглядел хуже, чем ночью. Когда исчез шум и алкоголь, повреждения стали честнее: выбитая створка, две расколотые лавки, четыре целых кружки из десяти, треснувшая доска пола у сцены, вмятина на медной окантовке стойки. Хозяин всё посчитал заранее.

— Семь серебряных и три меди, если делать у моих мастеров. Пять серебряных, если сами чините и я принимаю работу.

Кор-Дум, пришедший вместе с Лексом, осмотрел лавки.

— Четыре с половиной.

— Пять.

— Дерево твоё.

— Моё дерево тоже денег стоит.

— Тогда четыре и восемь меди.

Хозяин задумался.

— Ладно. Но створку принимаю сам.

Лекс записал сумму. Лом пришёл с двумя портовыми грузчиками, Ратибор — с двумя ингрийцами; Эрвин сел у стены, Айрин осталась рядом с Лексом, а Клык занял место сбоку.

— Сначала порядок, — сказал Лекс. — Я не городской судья и не представитель Совета. Вы оба вчера согласились на посредничество. Сейчас подтверждаете это при свидетелях. Если кто-то не согласен — идём в Торговый суд, и я больше не вмешиваюсь.

Лом посмотрел на Клыка.

— Это так?

— Так.

— Согласен.

Ратибор сказал:

— Согласен.

— Второе. Ущерб таверне признаёте общим результатом драки?

Ратибор помедлил.

— Да.

Лом пожал плечами.

— Да.

— Хорошо. Теперь каждый рассказывает, что произошло. Без перебивания.

Лом начал первым. Его версия была ожидаемой: он зашёл выпить, ингрийцы вели себя так, будто квартал принадлежит им, Ратибор ударил без предупреждения. О том, что именно говорил перед ударом, Лом сначала обошёл молчанием. Лекс не торопил. Когда тот закончил, спросил:

— Про Харальда что сказал?

— Что умер.

Айрин подняла бровь. Лом раздражённо выдохнул.

— Что умер зря. Что королевство всё равно развалили. И что они теперь такие же беглые, как остальные.

— Про поля?

Лом посмотрел на стол.

— Было.

— Зачем?

— Потому что они смотрят так, будто лучше нас.

Ратибор дёрнулся, но удержался.

— Сейчас твоя очередь, — сказал Лекс.

Ингриец говорил короче. Он признал первый удар без попытки скрыть. Признал, что знал: Лом специально провоцирует. Признал, что мог уйти.

— Почему не ушёл?

Ратибор посмотрел на Айрин, потом на Эрвина.

— Потому что двадцать лет слышу, как нам объясняют, что всё было зря. Что отец умер зря. Король умер зря. Те, кто остался у ворот, умерли зря. Я устал.

— Я понимаю, — сказала Айрин.

Ратибор поднял на неё благодарный взгляд. Она продолжила:

— Но понимание не превращает первый удар в правильный.

Благодарность исчезла, зато обиды не появилось. Только усталость.

— Знаю.

Лекс спросил у Лома:

— Почему ингрийцы, по-твоему, считают себя лучше?

— Потому что приходят толпой. Работу берут. Цену требуют как местные. Своих тянут к своим.

Эрвин тихо произнёс:

— То есть хотят ту же плату за ту же работу.

— Я не с тобой говорю.

— Не перебивать, — сказал Лекс.

Лом замолчал. Клык уточнил:

— Кто в порту назначает ставку?

— Бригадир.

— Ты?

— Иногда.

— Ингрийцам ниже давал?

Лом ответил не сразу.

— Первые два дня. Пока не знал, как работают.

— После?

— После одинаково.

Клык посмотрел на Лекса.

— Это можно проверить по ведомости.

— Проверим. Но сегодня не считаем доказанным то, чего не видели.

Разговор длился почти два часа. Самым трудным оказалось не установить, кто что сделал. С этим всё было просто. Труднее было понять, чего стороны боялись. Ингрийцы боялись снова оказаться людьми, которым велят молчать и благодарить за само право жить рядом. Люди Лома боялись, что новая сплочённая группа займёт работу, жильё и создаст собственные правила внутри их квартала. Оскорбление короля и удар стали только местом, где накопившееся нашло выход. Лекс смотрел на свои вчерашние записи и всё яснее видел ошибку. Он хотел решить спор одной правильной конструкцией. Но конструкция не могла убрать причины, если люди сами не собирались с ними работать.

— У меня есть предложение, — сказал он наконец. — Не приговор. Если обе стороны принимают — записываем. Если нет — Торговый суд.

Лом скрестил руки.

— Говори.

— Ущерб таверне — пополам между группами. Не деньгами. Первые два дня вы вместе чините то, что сломали. Кор-Дум покажет, что можно сделать без отдельного мастера, хозяин примет результат. Материалы оплачиваете поровну.

Хозяин таверны кивнул.

— Дальше?

— Остаток недели работаете попарно на двух работах. Люди Лома помогают закончить ремонт крыши и водостока в доме, где живут ингрийские семьи. Не бесплатно: жильцы дают материалы и питание, работа засчитывается как часть примирения, без платы за труд. Люди Ратибора два дня помогают в порту на разгрузке общего складского настила, который сейчас ремонтируют люди Лома. Тоже без платы. Не друг другу служите. Делаете две общие работы рядом.

Лом нахмурился.

— Почему мои чинят их дом?

— Потому что твои слова были направлены против их группы. Ты не платишь им серебром, но работаешь там, где увидишь людей, о которых говорил как о мусоре.

— А они?

— Потому что Ратибор ударил первым и его люди приняли драку. Они идут туда, где работают те, кого привыкли считать городскими выскочками без памяти. Условия симметричны не по месту, а по ответственности.

Ратибор спросил:

— Извинения?

Лекс покачал головой.

— Хочешь, чтобы Лом произнёс слова, в которые не верит?

Ратибор подумал.

— Нет.

— Тогда не требую. Но одно условие есть для обоих: в течение недели никаких оскорблений мёртвых, происхождения, рабства и семей. Ни шуткой, ни «случайно». И никаких разговоров, что местные забыли корни и потому хуже вас. Нарушение — посредничество закончено, запись идёт в Торговый суд.

Айрин добавила:

— И к концу недели обе стороны сами скажут, что осталось нерешённым.

Лекс чуть склонил голову.

— Согласен.

Лом криво усмехнулся.

— Вот теперь у договора два мастера.

— Нет, — сказала Айрин. — Один посредник. Один человек, который не даёт ему забыть, что люди не винты.

Шило, стоявший у двери, пробормотал:

— Полезная должность.

Лекс проигнорировал.

— Принимаете?

Лом первым протянул руку к записи.

— Пять дней после двух дней ремонта?

— Да.

— Потом свободны?

— Если хозяин таверны подтвердит ущерб закрытым, а Клык и Эрвин подтвердят, что новых конфликтов не было.

— Принимаю.

Ратибор сказал:

— И я.

Они не пожали друг другу руки — так было честнее.

* * *

На первом же дне стало ясно, что Лекс переоценил собственную конструкцию. Лом и Ратибор умудрились поссориться из-за длины доски. Не из-за Ингрии. Не из-за короля. Из-за доски.

— Она короткая! — орал Лом.

— Она в размер!

— Ты мерил чем?

— Глазами!

— Вот ими и будешь дыру закрывать!

Кор-Дум стоял рядом с молотком и выражением человека, которого мир испытывает намеренно.

— Оба тихо.

Дворф положил доску на место. Она оказалась короче на два пальца. Лом победно посмотрел на Ратибора. Кор-Дум развернул доску другой стороной, показал скос.

— А если ставить правильно, длиннее на палец. Оба не умеете смотреть.