"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 951

— И помогло?

— Закрой рот.

— Или что?

Лом был пьян не настолько, чтобы не видеть границу. Скорее наоборот — видел и сознательно наступал на неё.

— Или снова покажете, какие вы гордые? Эльфы вас уже научили, чего стоит человеческая гордость. На полях, говорят, люди тоже очень гордые. Пока кристалл не запоёт.

Клык встал. Не успел. Ратибор ударил первым. Кулак пришёлся Лому в челюсть. Тот пошатнулся, налетел спиной на соседний стол, смёл кружку и через секунду вернулся уже без улыбки. Дальше никто не успел решить, кто именно начал драку после первого удара, потому что дралась уже вся ближняя половина зала. Один из приятелей Лома схватил Ратибора за плечо, двое ингрийцев тут же рванули его назад. Стол опрокинулся. Кружка разбилась о стену. Кто-то сзади принял толчок за удар и ответил локтем совершенно постороннему человеку.

— К стенам! Ножи убрать! — рявкнул Клык.

Шило уже был в центре. Он не столько бил, сколько разрушал сцепившиеся пары: подсекал руку, выкручивал плечо, толкал в безопасную сторону. Малой полез следом и едва не получил табуретом по голове.

— Назад! — заорал Шило.

Парень отступил на полшага и увидел блеск металла. Один из грузчиков вытащил нож. Малой бросился не на человека, а на его руку, ударил снизу под запястье деревянной кружкой. Нож выпал. Клык наступил на него сапогом.

— Ещё один клинок — и разговора не будет! — прогремел он.

Хозяин таверны уже тянулся к шнуру сигнального колокола, когда дверь снова открылась. Лекс и Айрин вернулись с рынка раньше обычного: торговец, обещавший новое масло для механизмов, так и не явился. Шум услышали ещё с улицы. Первое, что увидел Лекс, — Ратибор с рассечённой бровью. Второе — Лом, вытирающий кровь с губы. Третье — Клык, стоящий ногой на ноже.

— Хватит! — крикнул Лекс.

Сам удивился, что голос перекрыл зал. Драка не прекратилась сразу. Сначала замерли ближайшие. Потом Клык повторил команду. Шило оттолкнул последнего особенно упорного грузчика к стене. Хозяин таверны ударил деревянным молотком по стойке.

— Всё! Следующий, кто махнёт рукой, платит двойной ущерб и идёт в Торговый суд!

Вот это подействовало. Лекс посмотрел на Клыка.

— Что случилось?

— Позже.

— Твои люди, — выплюнул Лом, кивая на Ратибора. — Налетели первыми.

— Он оскорбил Харальда, — сказал Ратибор.

Айрин нахмурилась.

— И ты ударил?

— Да.

Она не стала говорить, что он прав.

— Значит, первый удар твой.

Ратибор словно получил ещё один.

— Айрин…

— Я слышала причину. Она не меняет того, кто ударил первым.

Лом криво усмехнулся.

— Вот. Хоть одна нормальная.

Айрин повернулась к нему.

— А ты сознательно оскорблял мёртвых и людей, которых видел впервые. Если ждёшь от меня защиты, зря.

Усмешка исчезла. Хозяин таверны выставил на стойку сломанный подсвечник.

— Мне всё равно, чьи у вас короли и кто первый начал. Два стола, шесть кружек, подсвечник, лавка и выбитая створка. Или решаете сами и компенсируете ущерб, или я сейчас вызываю гильдейских и подаю в Торговый суд.

Лом сплюнул кровь.

— Пусть судят.

Клык спокойно сказал:

— Суд возьмёт пошлину с обеих сторон ещё до разбора.

Лом осёкся; Ратибор тоже перестал спорить.

— Есть другой порядок? — спросил Лекс.

— Есть посредничество, — ответил Клык. — Если обе стороны заранее соглашаются с человеком и условиями. Решение не закон города, но договор будет действовать как обычное обязательство. Откажется кто-то — тогда Торговый суд.

Лекс посмотрел на Ратибора и Лома.

— Я могу…

Айрин сжала его локоть, и Лекс остановился; Клык это заметил.

— Не ты предлагаешь себя, — сказал он тихо. Потом громче: — У меня кандидат есть. Лекс. Ни к порту Лома не относится, ни к Ингрии. С обеими сторонами знаком. Если не нравится — платите суду.

— Он с ингрийцами живёт, — буркнул Лом.

— И работу получает через меня. Хочешь сказать, что он мой человек?

Лом помедлил.

— Не хочу.

Клык посмотрел на Ратибора.

— А ты?

Ратибор бросил взгляд на Айрин. Она сказала:

— Я не буду просить Лекса признать тебя правым только потому, что ты ингриец.

— Я этого и не прошу.

— Тогда?

Ратибор шумно выпустил воздух.

— Согласен.

Лом провёл языком по разбитой губе.

— И если мне не понравится решение?

— До начала договариваетесь, что считаете его обязательным, — сказал Клык. — Или сразу идёте к гильдиям.

— А ущерб?

Хозяин таверны ткнул пальцем в обломки.

— Отдельно. Это моё.

Лекс медленно произнёс:

— Тогда завтра утром. Здесь же, до открытия. Хозяин таверны присутствует как потерпевший. Эрвин — как старший от ингрийцев. Клык — как человек, который объяснит местные правила. Лом приводит не толпу, а двоих участников. Ратибор тоже двоих. Сначала считаем ущерб. Потом слушаем обе стороны. Если кто-то до начала отказывается от посредничества — всё уходит в Торговый суд. Я не судья Механоса.

Последнюю фразу он сказал прежде всего себе. Лом посмотрел внимательнее.

— Ладно.

Ратибор кивнул. Клык снял сапог с ножа и поднял его двумя пальцами.

— А это пока у меня.

— Мой, — сказал грузчик.

— Завтра получишь, если хозяин таверны подтвердит, что ты не пытался никого им резать.

— Я достал только…

— Завтра.

На этом спор закончился — не миром, но хотя бы без второй драки.

* * *

Ночью Лекс разложил на столе листы и сделал то, что делал всегда, когда ситуация становилась непонятной: начал писать условия задачи. Он выписал шесть пунктов: ущерб таверне, оскорбление, первый удар, нож, отношения ингрийцев и местных, риск повторения. Под ними начал раскладывать возможные решения — компенсацию, извинение, штраф, работу и запрет на посещение таверны. Через несколько минут Айрин забрала у него угольный карандаш.

— Что?

— Ты ремонтируешь людей.

— Я пытаюсь подготовиться.

— Нет. Ты пытаешься сделать таблицу, где каждому поступку соответствует винт нужного размера.

Лекс посмотрел на лист.

— А что предлагаешь?

— Сначала выяснить, что для них вообще будет наказанием.

— Ущерб таверне очевиден.

— Это да. А дальше? Лом может заплатить пять серебряных и завтра снова назвать Харальда мертвецом. Ратибор может извиниться и через час ударить следующего, если тот скажет то же самое.

— Тогда работа вместе.

Айрин прищурилась.

— Почему?

— Потому что заставит видеть друг друга людьми.

— Или даст им неделю находиться рядом и ненавидеть друг друга ещё сильнее.

Лекс откинулся.

— Очень помогаешь.

— Ты просил не поддержки. Ты просил правды.

В комнату вошёл Клык. Шило остался внизу, карауля тех, кто мог решить продолжить конфликт на улице.

— Правила принёс.

Он положил на стол два листа.

— Торговый суд не любит драки, потому что драки портят имущество. Кто начал, важно. Кто достал оружие, важно ещё сильнее. Слова сами по себе — почти никогда, если это не угроза сделке, клевета на торговца или нарушение клятвы, записанной у гильдии.

Айрин спросила:

— Оскорбление мёртвого короля?

— Для Механоса? Ничего.

Айрин приняла ответ спокойно.

— Для Ингрии — много.

— Поэтому у вас посредничество. Тут можно учитывать то, чего гильдейский суд не обязан учитывать.

Лекс посмотрел на первый лист.

— А если решение не исполнят?

— Тогда сторона приносит запись соглашения в суд. Суд разбирает уже нарушение договора. Это проще.

— Значит, завтра надо сначала ещё раз получить согласие при свидетелях.

— Да.

Кор-Дум, до этого сидевший у печи, сказал:

— И перестань говорить «наказание». Сначала реши, что сломалось.

Айрин улыбнулась. Лекс посмотрел на дворфа.

— Ты только что запретил мне ремонтировать людей.

— Нет. Я запретил считать, что знаешь устройство.

Зураб, работавший у окна над маленькой металлической скобой, поднял голову.