"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 933

— Ну? — спросил он.

— Ты знал.

— Предполагал.

— Пять лет.

— Стандартно.

— Одна восьмая после расходов.

Клык присвистнул.

— Жадничает.

Айрин хмыкнула.

— А у тебя треть.

— После заранее согласованных материалов. И без пяти лет.

— Поэтому мы пока разговариваем.

Шило появился из-за угла.

— Отказал?

— Да.

— Я выиграл две медных.

Лекс посмотрел на Клыка.

— Вы ставили?

— Он ставил, что ты пошлёшь Рагнара вслух. Я — что дотерпишь до выхода.

— Кто выиграл?

Шило помрачнел.

— Никто. Ты оказался воспитаннее, чем выглядишь.

Айрин сказала:

— Благодаря мне.

— Верю.

Клык кивнул в сторону ближайшей таверны.

— Поговорим.

Они сели не в общем зале, а в маленькой боковой комнате.

Малой уже был там и пил травяной отвар.

— Почему он здесь? — спросил Лекс.

— Потому что услышал «Рагнар» и решил, что взрослым без него не справиться, — сказал Шило.

— Я принёс карту заказов.

— Которую тебя не просили брать.

— Но пригодилась.

Клык протянул руку.

Малой отдал карту.

— Вот теперь пригодилась.

Клык положил перед Лексом чистый лист.

— Моя схема тебя устраивает?

— Частично.

— Говори.

— Треть за клиента, проверку и безопасную встречу много, если работа крупная.

— Сколько?

— Четверть.

— Нет.

— Тогда ступени.

Клык прищурился.

Айрин заинтересованно повернула голову.

— Какие?

— Маленький заказ — треть. Большой — четверть. Если нужен отдельный риск твоих людей, охрана или вынос вещи — расходы отдельно до деления.

— Где граница маленького и большого?

— По сумме.

— Какой?

Они торговались почти двадцать минут.

В итоге записали:

до десяти серебряных чистой оплаты — треть Клыку;

от десяти до пятидесяти — четверть;

выше пятидесяти — отдельные условия;

материалы оплачивает заказчик;

доставка и охрана согласуются заранее;

Лекс и мастера могут отказать без штрафа;

Клык не раскрывает адрес жилья клиентам;

если он узнаёт о прямой угрозе, сообщает, но не гарантирует защиту от Магистериума или властей;

сведения, полученные при ремонте, не становятся собственностью Клыка автоматически.

Айрин прочитала вслух каждый пункт.

Кор-Дума с ними не было, но она оставила строку:

«Цена ремесленной работы подтверждается мастером до принятия заказа».

— Это зачем? — спросил Клык.

— Чтобы ты не пообещал за нас невозможное.

— Я не обещаю невозможное.

Шило кашлянул.

Клык посмотрел на него.

— Часто.

— Вот.

Клык подписал лист своим знаком, Лекс — именем, а Айрин поставила подпись как свидетель.

— Теперь это партнёрство? — спросил Малой.

Клык выждал, пока Малой договорит.

— Теперь это бумага, по которой мы будем ругаться, когда каждый решит, что другой ему должен.

— А партнёрство?

— Если переживём несколько таких руганей — тогда посмотрим.

Лекс протянул руку, Клык пожал её. Это была не семья и не клятва, а сделка; пока именно она казалась надёжнее красивых слов.

* * *

Вечером они снова считали деньги.

После оплаты еды, аренды следующей недели и резерва на материалы осталось шесть серебряных с мелочью в свободной кассе.

Не девять.

Деньги в Механосе исчезали быстрее, чем появлялись.

Но теперь у них были оплаченные семь дней, работа, несколько заказов в очереди и договор, который можно было разорвать без штрафа.

Айрин положила рядом два листа: на одном были расходы, на втором — обязательства Клыка.

— Как думаешь, Рагнар отстанет? — спросил Лекс.

— Нет.

— Почему так уверенно?

— Потому что он не рассердился.

— И это плохо?

— Очень.

Кор-Дум сидел у окна и правил маленький резец.

— Торговец, который орёт после отказа, уже проиграл. Рагнар не орёт.

Зураб добавил:

— Значит, посчитает снова.

Лекс посмотрел на город за окном: снизу доносились голоса, кто-то спорил о цене подков, где-то дальше смеялись, а молот в соседнем дворе отбивал ровный ритм.

Механос по-прежнему не обещал ничего бесплатно.

Но сегодня Лекс впервые отказался не от хозяина с кнутом и не от мага, который хотел сделать из него материал для опыта. Он отказался от безопасности, хорошего жилья, инструмента и стабильной платы — от всего, что в другой жизни назвал бы удачным контрактом, если бы не пункты, превращавшие работу в собственность чужой системы.

Свобода здесь имела вполне приземлённую цену: медные монеты, плохое жильё, риск и неопределённость следующей недели.

Лекс постучал пальцем по листу с расходами.

— Значит, завтра ещё два ремонта.

Айрин сказала:

— Один. Второй сначала посмотрим. Там кристаллический блок, и Клык сам не знает, что внутри.

— Правильно.

Кор-Дум поднял резец к свету.

— А послезавтра?

Лекс покачал головой.

— Послезавтра заработаем столько, чтобы ты перестал смотреть на набор резцов у северной лавки.

Дворф медленно опустил инструмент.

— Я не смотрю.

Зураб усмехнулся.

— Ты цену знаешь.

— Это другое.

Айрин записала что-то на полях.

— Что?

— «Не давать Кор-Думу ходить одному к северной лавке».

— Отдай лист.

Она убрала его за спину.

Лекс рассмеялся.

Впервые за весь день — без напряжения.

На столе лежали шесть серебряных, несколько медяков и два договора: один отвергнутый, другой принятый.

Денег было немного.

Но принадлежало им.

А утром Клык обещал принести устройство, за которое платили вдвое больше, чем за насос.

В Механосе влияние начиналось не с речи и не с знамени.

Сначала нужно было доказать, что твоя работа стоит денег.

Глава 18. Ингрийский след. Часть 1: Весть из прошлого

Месяц Дурин, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Когда Клык сказал, что внизу ждёт старый ингриец, Айрин сперва решила не идти.

Решение продержалось до следующего удара молота во дворе.

Кор-Дум работал под навесом, выправляя чужую скобу; Зураб сидел рядом и проверял напильником край уже остывшей детали. В комнате наверху на столе лежали два листа: расходы за неделю и новый договор с Клыком, который они подписали вчера. Всё было понятным, измеримым и сегодняшним: за жильё заплачено, еда на несколько дней куплена, на завтра назначен ремонт, винтовка лежит в чехле, а двадцать снарядов по-прежнему остаются двадцатью. Браслет Лекса разряжается быстрее, чем хотелось бы, но работает в известных пределах.

Старый ингриец не относился ни к одной из этих задач.

Он относился к той части жизни, которую Айрин уже однажды решила не позволять другим решать за неё.

— Если не хочешь, не пойдём, — сказал Лекс.

Он стоял у двери и не торопил её. После разговора с Рагнаром это особенно бросалось в глаза: несколько часов назад вокруг них все только и делали, что объясняли, какая форма зависимости будет для них выгоднее. Лекс тогда отказался. Теперь точно так же не пытался определить за Айрин, какую цену имеет встреча с прошлым.

— Клык сказал имя?

— Эрвин.

Имя всё-таки ударило сильнее, чем Айрин ожидала.

Айрин опустилась на ближайший табурет.

Не Эрвин из песни, не имя из старой книги, не человек, о котором ей рассказывали после падения Ингрии. Эрвин с оружейного двора. Сухой, высокий, вечно пахнущий угольной пылью и маслом для клинков. Тот, кто позволял девочке сидеть на ящике у стены, пока её отец спорил с мастерами, и давал держать тупой тренировочный нож, хотя мать считала, что в шесть лет для оружейной ещё рано.

Он называл её «маленькой волчицей» только тогда, когда рядом не было придворных.

Потом были осада, огонь и десять лет, в которых такие воспоминания становились опаснее ран: если слишком часто трогать, начинало казаться, что всё это случилось не с тобой.