"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 922

— Иногда мне приходится напоминать властям, почему им нужен Магистериум.

Они помолчали.

У них не было дружбы и не требовалось. Интерес Аэрилона заключался в предсказуемости. Раб должен оставаться рабом, собственность — переходить по документам, оружие — находиться у зарегистрированных владельцев, город — платить налоги, а опасные исключения — либо получать место в системе, либо исчезать. Вэл’Шана интересовало другое: механизм, причина, возможность повторения.

В данном случае эти интересы совпадали достаточно.

— Какую награду? — спросил Наместник.

— Достаточную, чтобы сведения приносили раньше, чем их успеют перепродать пять раз.

— Число.

— Тысяча золотых.

Аэрилон поднял бровь.

— За человека?

— За подтверждённую доставку Лекса. Живым — полная сумма. Если он погибнет при вооружённом сопротивлении, оплата только за доказательство личности и обстоятельств смерти, размер определит ваша канцелярия.

— Вы пытаетесь сделать убийство менее выгодным.

— Я пытаюсь сохранить объект исследования.

— Разумеется.

Аэрилон взял чистый лист.

— Спутники?

— Кор-Дум, дворф, мастер. Зураб, человек, кузнец. Айрин, человек, лекарь. Грым, сын Кор-Дума, числится пропавшим вместе с ними, но текущая принадлежность к группе не подтверждена.

— Обвинения?

— Не придумывайте преступления, которых мы не можем доказать.

Наместник посмотрел на него внимательнее.

— От вас я ожидал большего рвения.

— Ложное обвинение портит качество розыска. Люди начинают приносить то, за что платят, а не то, что видели.

— Хорошо. Беглые рабы, вооружённое сопротивление при задержании, возможное незаконное владение древним оружием. Этого достаточно.

— Для системы — да.

— И никакого «врага Высших Рас»?

— На каком основании?

Аэрилон усмехнулся.

— Вы удивительно скучны, Вэл’Шан.

— Это помогает жить долго.

Документ подготовили до вечера.

В приказе не было ни истерики, ни красивых слов — только имя, приметы, последние подтверждённые места, помета о предпочтительной доставке живым, разрешение применять смертельную силу при вооружённом сопротивлении и награда в тысячу золотых.

Этого оказалось достаточно, чтобы к следующему утру человек, которого не могли найти профессиональные поисковые группы, начал жить одновременно в десятках разных мест.

Приказ не дошёл до окраин одним движением. Утром писцы Стального Шпиля сделали заверенные копии для городской стражи и гильдий. Днём курьеры понесли их к караванным дворам. К вечеру переписчики уже снимали с копий собственные копии — дешевле, мельче и с ошибками.

В конторе наёмников служащий прочёл сумму вслух, и трое мужчин одновременно перестали спорить о предыдущем заказе.

— Тысяча?

— Живым.

— А если половину?

— Половину человека?

— Половину награды, умник.

— За мёртвого нет фиксированной.

Старший наёмник взял лист, прочитал приметы и вернул.

— Не наше.

— Почему?

— Потому что если власти дают тысячу за одного беглого механика, значит, в бумаге не написана половина работы.

Двое всё равно ушли искать карты.

В ремесленном квартале копию прибили возле доски заказов. Дворфы не обсуждали награду первой. Они обсуждали Кор-Дума.

— Тот самый?

— Если имя настоящее.

— Он бы не бросил кузницу ради пустой головы.

— Может, не бросил. Может, его утащили.

— Кор-Дума?

Несколько человек рассмеялись.

Молодой мастер перечитал описание Лекса.

— «Возможна работа с древними устройствами». Это что значит?

— Значит, писарь сам не понял, за что платят.

— А если правда умеет?

— Тогда тысяча — не самая интересная часть объявления.

Уже к ночи вокруг листа возникло два разных рынка. Одни искали человека, чтобы получить золото. Другие — чтобы купить у него работу раньше, чем его поймают.

Именно второго Вэл’Шан ожидал больше. Жадность охотника вела к цели прямо. Интерес мастера заставлял задавать правильные вопросы.

* * *

В трактире у восточных ворот его уже видели в трёх.

— В Красных горах, — уверял толстый купец, держа кружку обеими руками. — С отрядом орков. Сам видел человека, который видел.

— Значит, ты почти родственник очевидца, — сказал старый дворф у соседнего стола.

Купец покраснел.

— А ты что знаешь?

— Что если за одного мастера дают тысячу золотых, то через два дня он обязательно становится колдуном, убийцей семи магистров и сыном потерянного короля.

— Пятерых, — поправил кто-то.

— Уже пятерых? Утром было трое.

За дальним столом гоблин раскладывал на столешнице карты.

— Настоящие маршруты беглеца! — шептал он всем, кто соглашался слушать. — Только сегодня, два серебряных! Через старые шахты, мимо мёртвого города, прямо к тайному убежищу!

Старый дворф подозвал его пальцем.

— Покажи.

Гоблин расплылся в улыбке и подал самую грязную карту.

Дворф посмотрел.

— Здесь река течёт в гору.

— Секретный древний канал.

— А это что?

— Тайный проход.

— Это винное пятно.

— Очень тайный.

Дворф положил медяк.

— За бумагу.

— Два серебряных!

— Тогда забирай обратно.

Гоблин схватил медяк и исчез прежде, чем покупатель передумал.

— Зачем тебе эта дрянь? — спросил сосед.

Дворф развернул лист чистой стороной.

— Записывать.

— Что?

— Слухи, которые хоть чем-то похожи на правду.

Он уже слышал имя Кор-Дума.

Не сегодня. Ещё лет пятнадцать назад, на ярмарке мастеров, когда тот спорил о закалке кромки с двумя кузнецами сразу и умудрился разозлить обоих. Если такой дворф действительно ушёл вместе с человеком, за которого теперь назначили тысячу, старого мастера интересовала не награда.

Интересовало, что Кор-Дум увидел такого, ради чего оставил мастерскую.

На обороте фальшивой карты появилась первая запись: «Кор-Дум — подтвердить».

* * *

К вечеру копия розыска попала в руки Эрвина.

Он прочёл её стоя, потому что человек, принёсший лист, не собирался задерживаться. Подвал под красильней был слишком тесным для долгих разговоров: низкий потолок, запах мокрой шерсти, один стол и два выхода, один из которых вёл вовсе не на улицу.

— Откуда? — спросил Эрвин.

— Через писаря городской стражи. Копия настоящая.

— Сколько рук прошла?

— Три, если мне не соврали.

— Значит, не меньше пяти.

Он прочёл имена ещё раз.

Лекс.

Кор-Дум.

Зураб.

Айрин.

На последнем имени палец остановился.

— Что? — спросила женщина у стены.

Эрвин помедлил с ответом.

Айрин было распространённым именем. Не настолько, чтобы встречаться в каждой деревне, но достаточно, чтобы одно слово ничего не доказывало. Женщина подходящего возраста, лекарь, находившаяся в рабстве в Стальном Шпиле, могла оказаться кем угодно.

Он взял отдельный лист.

Написал: «Айрин — не подтверждено».

— Подними записи рынка, — сказал он.

— Какие именно?

— Продажа этой партии. Кто оформлял, кто покупал, откуда поступили. Без прямого запроса от нашего имени.

— Думаешь, это она?

— Думаю, что не знаю.

— Если она…

— Тогда тем более не подходить.

Женщина нахмурилась.

— Эрвин.

— Не подходить, — повторил он. — Если за группой уже идут люди Магистериума, любой слишком быстрый интерес станет указателем. Сначала подтвердить.

Он разложил карту южных дорог.

— Второе. Кто спрашивает путь к Механосу и кто покупает старые горные карты после объявления награды.

— Хочешь найти Лекса раньше эльфов?

— Хочу понять, кого ищут все остальные.

— Разница?

— Огромная.

Он снова посмотрел на имя Айрин.

Когда-то девочка с таким именем бегала по внутреннему двору Ингрии и злилась, если взрослые говорили о политике при ней так, будто она не слышит. Но между той памятью и этим листом лежали годы, рабство, мёртвое королевство и слишком много людей, которым хотелось верить в возвращение того, кого они потеряли.