"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 919

Кор-Дум добавил ниже: «И ВДВОЁМ, ЕСЛИ ОБА ДУРАКИ».

— Это уже оскорбление инструкции, — сказал Лекс.

— Зато запомнишь.

Вечером, когда Айрин закончила перевязки, Лекс записал в общий журнал собственную ошибку. Не «авария при запуске». Не «неизвестный протокол». Написал: «Запуск выполнен при неполном понимании схемы отвода. Предупреждение Грыма проигнорировано».

Грым прочитал через плечо.

— Можно было короче.

— Можно.

— И неприятнее.

— Поэтому так и оставил.

На следующий день они не включали ничего сложнее нагревателя.

Через два дня решили проверить изолированный участок питания, который шёл к мастерской и соседнему сервисному коридору. На этот раз проверка заняла почти утро: механический разрыв Кор-Дум осмотрел сам, Грым подтвердил положение двух заслонок, Лекс сравнил показания браслета до и после пробного подключения малой нагрузки. Только когда всё сошлось, питание подали на одну линию.

Свет зажёгся сразу.

Потом в дальнем коридоре что-то ответило металлическим щелчком.

— Выключай, — сказал Грым.

Лекс уже держал руку на размыкателе.

— Сначала слушаем.

Щелчок повторился. Из проёма выдвинулось низкое устройство на четырёх опорах — не боевой голем и не человекообразная машина, а старый технический механизм с манипуляторами. Его корпус был покрыт ржавыми пятнами, одна опора двигалась рывками.

Он повернул сенсорный блок к ним и резко ускорился.

Кор-Дум толкнул Грыма за колонну.

— Оружие!

Лекс успел схватить доработанную винтовку. Первая очередь не прозвучала — оружие стреляло отдельными сухими ударами. Он сделал три выстрела по переднему блоку, ещё два — когда механизм развернулся. Пятый удар выбил кусок корпуса, но машина продолжила идти.

— Ниже! — крикнул Кор-Дум. — Там привод!

Шестой и седьмой выстрелы легли почти рядом. Опора подломилась, устройство завалилось на бок и ещё несколько секунд дёргало манипуляторами.

— Семь, — сказал Зураб, не отрываясь от пластины.

— Сейчас не время считать.

— Потом забудешь.

Второй механизм появился с другой стороны прежде, чем они успели отключить питание. Он был тяжелее и нёс на корпусе вращающийся инструментальный блок, который при виде людей раскрылся совсем не по-ремонтному.

Кор-Дум выстрелил первым из второй винтовки. Он не пытался попадать в маленькие узлы — бил в сочленения, как бил бы молотом по заклёпкам. Три выстрела. Четыре. Машина пошатнулась.

Грым крикнул:

— Правая направляющая!

Кор-Дум довернул ствол и сделал ещё два. Металл треснул, но механизм всё ещё двигался. Зураб, сидевший за перевёрнутой платформой, подал запасную обойму и, не вставая, показал на место, где под кожухом мелькала тяга.

— Там!

Седьмой выстрел Кор-Дума сорвал крышку. Восьмой ушёл внутрь. Машина остановилась так резко, будто её удерживал невидимый трос.

— Восемь, — сказал Зураб.

— Записал? — спросил Кор-Дум.

— Уже.

Третье устройство они услышали не шагами, а высоким нарастающим звуком. Лекс успел увидеть, как поле вокруг проёма меняется, и поднял защитный диск прежде, чем из темноты вырвался короткий световой импульс.

Поле диска вспыхнуло бледной плёнкой. Удар отбросил Лекса на колонну, заряд на индикаторе провалился почти до нижней отметки, однако большая часть энергии ушла в защиту.

А потом в плечо ударил металлический осколок.

Он прорезал рукав, оставив длинную неглубокую царапину.

— Физическое не держит! — крикнул Лекс.

— Мы уже поняли! — отозвалась Айрин из укрытия.

Грым стрелять не стал. Он ждал, пока механизм снова появится из-за проёма, и только тогда указал:

— Под датчиком слева! Там щель!

Кор-Дум дождался, пока устройство подставит левый бок, и выстрелил один раз — под датчик, туда, куда указал Грым. Пуля вошла в щель между пластинами; механизм качнулся, ответил новым импульсом, но диск Лекс уже не поднимал — все пригнулись за колонной.

Зураб взял третью винтовку. Сидя стрелять было неудобно, но вставать он не стал. Первый его выстрел попал в край раскрытого узла, второй вошёл глубже и вызвал короткую вспышку. Ещё два он сделал с паузами, каждый раз дожидаясь, пока механизм повернётся нужной стороной; пятый пришёлся точно под смещённую пластину.

После пятого выстрела Зураба — шестого по этой машине вместе с выстрелом Кор-Дума — устройство обмякло и опустилось на опоры.

Тишина вернулась не сразу. Ещё некоторое время под потолком щёлкало остывающее железо.

Зураб посмотрел на записи.

— Семь. Восемь. Шесть. Двадцать один.

Лекс закрыл глаза на секунду.

— Было сто девяносто девять.

— Стало сто семьдесят восемь, — ответил Грым.

Никто не радовался.

После отключения линии Кор-Дум заставил всех ждать ещё четверть часа, прежде чем подходить к машинам. У защитного диска заряд почти исчез; корпус не расплавился, но его предстояло проверить. Царапину на руке Лекса Айрин промыла сразу. Грым снова потянул бок, когда нырял за колонну, и до вечера двигался осторожнее. Зураб после стрельбы долго растирал колено и на обратной дороге снова ехал на платформе.

Зато теперь у них было не только правило, записанное после аварии, но и доказательство, зачем оно нужно.

После боя они провели почти час не у механизмов, а у стола с реестром. Айрин настояла на этом ещё до того, как Лекс успел предложить разбирать третью машину.

Она записала отдельно: у Лекса — ушиб плеча, поверхностный порез руки и звон в ушах после недавней аварии, который усилился после удара; у Грыма — болезненность старого шва без расхождения; у Кор-Дума — заживающий порез на лбу и новый синяк на предплечье; у Зураба — усиление боли и отёка повреждённой ноги после стрельбы.

— Теперь имущество, — сказала она.

Грым зачитал с оружейной пластины:

— Четыре винтовки. Сто семьдесят восемь снарядов. Пять гранат. Три клинка, заряд почти пустой.

— Диск?

Лекс посмотрел на индикатор.

— Жив, но почти разряжен. До проверки не использовать.

— Браслет?

— Заряд больше половины. Локальные измерения работают.

— Остальное?

Кор-Дум перечислил спасённое из цеха: два тиска, измерительную стойку, набор сменных головок, две платформы, ручной нагреватель, несколько зажимов и один ящик неизвестных пластин, к которым пока не прикасались.

Айрин обвела последнюю строку.

— Вот это и есть то, что у нас есть. Не «целый промышленный сектор». Не «технологии Древних». Это.

Лекс перечитал список. После огромного зала он выглядел почти смешным, но поэтому был полезен: зал мог обещать что угодно, а в списке находилось только то, чем они действительно могли распоряжаться.

Большую производственную линию они так и не включили.

Ещё несколько дней ушло на то, чтобы привести мастерскую в состояние, пригодное для работы. Кор-Дум и Грым спорили о расположении тисков; Зураб, сидя, правил ручные инструменты; Айрин заставила выделить отдельный чистый стол, где нельзя было хранить масло и металлическую стружку. Лекс проверял только то, для чего у них уже появлялся вопрос, а не просто любопытство.

Однажды за работой Грым тихо запел старую дворфскую песню. Кор-Дум подхватил со второй строки:

— Не держи всю гору плечом,

если рядом есть брат и опора.

Камень треснет под одним молотом,

а два услышат, где пусто внутри.

Зураб усмехнулся.

— Хорошая песня после того, как мы чуть не уронили на себя половину цеха.

— Потому и хорошая, — сказал Кор-Дум. — Её не для праздников придумали.

К концу Келемвара стало ясно, что Старый Город даёт им укрытие, инструменты и немного пищи, но не даёт главного — людей, рынка, постоянного обмена и знаний о том, что происходит снаружи. Запасы уменьшались. Даже исправный станок не создавал материал из ничего. Без соли, ткани, нормальных лекарств и новых рук убежище постепенно превращалось бы из спасения в запертую мастерскую.