"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 893

Грым проводил его взглядом и ничего не сказал.

Кор-Дум наклонился к капсуле.

— Зураб.

Кузнец не отреагировал.

— Зураб.

Веки Зураба дрогнули; он открыл глаза, несколько секунд смотрел прямо вверх и только потом повернул голову.

— Опять вы.

Грым сел на корточки так быстро, что поморщился от боли.

— А ты кого ждал?

— Тишину.

— Не повезло.

Зураб попытался поднять руку.

Не получилось.

Лекс помог, но кузнец отвёл его пальцы и снова потянулся к груди.

— Здесь, — сказал Лекс.

Он расстегнул верхнюю пуговицу рубахи и достал деревянную куколку.

Край обгоревшего платья всё ещё был цел. Трещина по боку не стала больше.

Зураб долго смотрел на куколку, потом взял её правой рукой; пальцы дрожали.

— Любава, — сказал он.

Грым перестал улыбаться, Кор-Дум молча отвернулся к панели, а Лекс вспомнил, что уже слышал имя Любавы у костра. Теперь Зураб держал куколку не как память, которую проверяют перед сном, а как вещь, ради которой только что вернулся.

— Дарина бы меня убила, — прошептал он.

Айрин молча коснулась края капсулы.

Зураб закрыл глаза.

Несколько секунд никто не говорил. Затем Айрин тихо сказала, что нужно возвращаться, и они снова собрались вокруг носилок.

В правой руке он всё ещё держал обгоревшую куколку.

За стенами медицинского сектора продолжался чужой город, но сейчас Лекс смотрел не туда. Город мог подождать.

Глава 10. Тени прошлого

Месяц Валонар, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Зураб снова уснул, так и не выпустив куколку из руки.

Он не провалился в тяжёлое беспамятство, как прежде, когда яд уже поднялся выше колена и каждое дыхание давалось с усилием, а просто закрыл глаза. Через несколько минут напряжение ушло из лица, пальцы вокруг обгоревшей фигурки немного ослабли, и только большой палец всё ещё лежал поперёк трещины на деревянном боку, будто даже во сне кузнец проверял, не расползлась ли она дальше.

Лекс несколько раз ловил себя на том, что смотрит именно туда.

Любава.

Имя теперь стояло за маленькой вещью слишком отчётливо. Не просто погибшая дочь, о которой Зураб однажды рассказал ночью в бараке, а потом снова заговорил у костра, когда злость едва не перешла в ненависть ко всему эльфийскому народу. Пятилетняя девочка, для которой отец когда-то вырезал эту неровную фигурку — ту самую, которую после пожара нашёл в пепле и с тех пор носил под рубахой так долго, что дерево отполировалось от пальцев.

Лекс отвёл взгляд.

Айрин сидела у стены и ещё раз перебирала остатки вещей. Две целые фляги она поставила отдельно, повреждённую Грымову — рядом с погасшим шахтным светильником; из еды на расстеленном плаще осталось немного хлеба, мешочек крупы и сушёное мясо, которого при разумном расходе хватило бы на пару дней, если не пытаться есть досыта. Полос ткани почти не осталось. Последнюю широкую Айрин только что разделила надвое: одну убрала для перевязки Грыма, вторую свернула и положила рядом с Зурабом.

— Эту не трогаем, — сказала она, заметив, что Лекс смотрит на свёрток. — Вообще.

— Я ничего не сказал.

— Поэтому предупреждаю заранее.

— Очень предусмотрительно.

— С тобой приходится.

Голос у неё был спокойный, но Лекс видел, как она то и дело поглядывала на его правую руку. Пальцы после носилок и ожогов саднили, плечо тянуло от основания шеи почти до локтя, а в голове до сих пор сидела тяжёлая тупая боль после контакта с Архитектором. Стоило слишком быстро повернуться — и перед глазами на несколько ударов сердца становилось темнее.

Он сел удобнее, прислонившись к основанию соседней капсулы.

— Я в порядке.

Айрин подняла бровь.

— Это ты мне или себе?

Лекс выдержал короткую паузу.

— Пока не решил.

Она тихо фыркнула и вернулась к флягам.

У боковой двери Кор-Дум осматривал створку, за которой начиналась оранжерея. Он не пытался её снова открыть: простучал край костяшками пальцев, присел, провёл ладонью по стыку между металлом и полом, затем посмотрел на неподвижного служебного дроида.

— Закрыта?

Жёлтые линзы мигнули.

— Створка… закрыта. Запирающий контур… частично активен.

— Частично — это как?

— Механическое удержание есть. Идентификационный канал отсутствует.

Грым, сидевший неподалёку, осторожно потрогал карман, куда убрал вынутую из панели перемычку.

— Потому что канал у меня.

Кор-Дум не обернулся.

— И останется у тебя, пока я не скажу обратное.

— Я и не собирался ставить.

— Хорошо.

— Можно было не говорить так, будто я уже полез.

— Можно. Но я тебя знаю.

Грым открыл рот, подумал и, кажется, решил, что спорить сейчас будет слишком предсказуемо. Вместо этого он прислонился затылком к стене и прикрыл глаза.

Лекс усмехнулся, но улыбка тут же исчезла, когда молодой дворф едва заметно поморщился и ладонью придержал правый бок.

Кор-Дум заметил тоже.

— Швы.

— Целы.

— Я не спросил.

— Айрин уже смотрела.

— Теперь я посмотрю.

— Отец…

Кор-Дум наконец повернулся.

Грым выдержал его взгляд секунды три, затем тяжело вздохнул и приподнял край рубахи. На повязке у рёбер проступило небольшое тёмное пятно. Оно было меньше, чем после возвращения из оранжереи, но повязка всё ещё не успела просохнуть.

Кор-Дум подошёл, присел перед сыном и осторожно, двумя пальцами, надавил рядом со швами. Грым дёрнулся.

— Больно?

— Нет, я от радости.

— Значит, чувствительность есть.

— Удивительное открытие.

Кор-Дум опустил рубаху.

— До сна больше никуда не ходишь.

— Я и так сижу.

— Хорошо сидишь. Продолжай.

— Ты когда-нибудь бываешь доволен?

— Бываю.

— Когда?

Дворф посмотрел на сына, потом на Зураба, лежавшего в открытой капсуле.

— Когда все живые.

Грым на этот раз ничего не ответил.

Несколько мгновений в секторе слышался только ровный гул работающих систем. Из дальней стены время от времени доносился короткий щелчок, будто где-то за обшивкой срабатывало старое реле. Белый свет не менялся. Здесь вообще было трудно понять, сколько прошло времени: десять минут, час или половина дня. После дороги, яда, ловушек и контакта с Архитектором ощущение времени у Лекса расползлось окончательно.

Он посмотрел на дроида.

— Здесь безопасно оставаться?

Линзы повернулись к нему.

— Медицинский сектор четыре «Г». Уровень угрозы… стандартный.

— Что значит стандартный?

Жёлтые линзы мигнули.

— Для допущенного персонала.

— А мы к нему относимся?

Дроид снова замолчал.

Грым открыл один глаз.

— Мне нравится, как он отвечает.

— Мне тоже, — сказал Лекс. — Сразу спокойно становится.

— Доступ к медицинскому сектору предоставлен аварийным допуском, — наконец произнёс дроид. — Активных защитных единиц внутри помещения… не обнаружено.

— Уже лучше, — сказал Кор-Дум. — А снаружи?

— Данные неполны.

— Вот теперь опять хуже.

Айрин закрыла флягу пробкой.

— Значит, пока остаёмся здесь. Зураба всё равно таскать нельзя.

Кор-Дум спорить не стал.

— До тех пор, пока не поспим и не решим, куда идти дальше.

— И пока я не смогу идти сам, — хрипло сказал Зураб.

Все одновременно повернулись к капсуле.

Кузнец открыл глаза. Вид у него был такой, будто говорить — уже работа: кожа оставалась бледной, под глазами лежали тёмные тени, а губы пересохли. Куколка всё ещё была зажата в правой руке.

— Ты уже ходил, — сказал Грым. — Не понравилось. Полежи.

Зураб попытался приподнять голову.

— Долго?

— Что долго? — Айрин сразу оказалась рядом.

— Я спал.

Лекс повернулся к дроиду:

— После капсулы?

— Сорок семь минут… местного цикла.