"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 883

Из-за навеса появился Гринька. Он шёл медленно, глядя под ноги, и донёс ведро до камня, не расплескав ни капли.

— Вот так, — сказал Корней.

Мальчишка вытер лоб рукавом.

— А возница сегодня приедет?

— Не знаю.

— Может, Лекс опять что-нибудь передал.

Корней помнил тот обрезок бумаги: Марфа берегла его вместе с куском мыла. У калитки возница прочёл записку вслух — Лекс писал, что работает вместе с Зурабом и что плечо уже почти не болит. Гринька тогда попросил прочитать ещё раз.

— Если приедет, Марфу позовут, — сказал Корней. — А сейчас смотри: уже идут.

От кристаллов отпустили двух женщин. Одна протянула кружку, вторая держала руки под мышками, пытаясь согреть пальцы.

Корней налил ей первой и придержал кружку, пока она пила. Гринька постоял рядом, затем поднял пустое ведро и пошёл обратно к колодцу. Корней проводил его взглядом до поворота и наполнил следующую кружку.

* * *

Полуденный колокол ещё не прозвенел, когда между рядами поднялся шум. Корней сперва решил, что кто-то снова упал. Такое случалось каждый день: надсмотрщики обычно оттаскивали человека в сторону, чтобы не мешал остальным. Но на этот раз к дороге вышли двое работников, неся между собой узкую доску.

Марфа заметила их первой. Она стояла у кристалла в третьем ряду и вдруг подняла голову. Хрыч сразу рявкнул, приказывая смотреть на камень, но Марфа уже успела увидеть. В тот же миг Корней различил седую голову и неподвижную левую ногу, свисавшую с края доски.

Михаила несли мимо водяного столба.

Утром Михаил казался просто худым. Теперь кожа плотно обтянула скулы и кисти, щёки провалились, губы стали серыми. Рубаха висела мешком, будто за несколько часов Михаил исхудал вдвое. Руки, ещё недавно с трудом державшие ворот колодца, лежали вдоль боков сухими и лёгкими.

Корней и раньше видел мёртвых. Даже после смерти в лице обычно сохранялось что-то знакомое — можно было узнать человека, которого знал. Здесь черты остались прежними, но самого Михаила в них уже не было — кристалл словно вытянул из тела не только жизнь, но и душу.

— Это Михаил? — тихо спросил Гринька.

Корней не ответил — Гринька и без него понял. Он стоял с пустым ведром в руках и смотрел, пока Михаила не понесли дальше, за бараки. Марфа тоже проводила его взглядом, хотя ладони всё ещё лежали на кристалле.

Хрыч ударил рукоятью кнута по ближайшему столбу. Звук прокатился между рядами.

— Чего уставились? Его смена кончилась. Ваша — нет. Руки на камень! А у воды — работать!

Марфа первой отвернулась к кристаллу. Гринька медленно опустил ведро. Корней взял кружку, но пальцы дрогнули, и немного воды выплеснулось на землю. Он ничего не сказал, только налил снова: следующая пара уже подходила к столбу.

Акт II: Подземный мир

Глава 8. Тропа мёртвых

Месяц Менельмос, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Айрин стояла у ручья, прижимая к животу три наполненные фляги. Лекс увидел её сквозь свисавшие корни и только тогда понял, что уже рассвело. Плечо затекло; когда он попытался сесть, в пальцах под повязкой сразу зажгло.

— Полежи, — сказала она, заметив его движение. — Кор-Дум ещё не вернулся.

— Куда он пошёл?

— На развилку. Зураб с ним. Они близко.

Лекс всё-таки сел. Ночью ему казалось, что мох почти унял боль, но теперь рука слушалась не лучше, чем накануне. Он нащупал у груди прохладный свёрток и оставил его в кармане.

Грым возился с сапогом. Шнурок выскальзывал у него из пальцев: нагнуться достаточно низко мешала рана на боку. Лекс придвинулся, придержал петлю левой рукой. Грым затянул узел и перевёл дух.

— Если отец спросит, сам завязал.

— Я тебя вообще не видел.

Грым коротко усмехнулся. Айрин поставила фляги возле мешков, и оба замолчали, прислушиваясь к шагам наверху.

Кор-Дум спустился первым. На плече у него зацепилась сухая ветка; он снял её и бросил под ноги.

— На дороге свежие следы. Подкованные лошади, не меньше четырёх. Пришли от города, свернули к каменоломне.

— Дозор? — спросила Айрин.

— Самих не видели.

Зураб спустился следом и сел на корточки возле вещей.

— К мостам следов нет. Пока.

Лекс посмотрел на верхний край оврага. Ещё вчера по дороге над ними везли камень, спорили, чинили повозки. Теперь любой человек, который заметит их у ручья, мог привести сюда стражу.

Завтракали холодным. Айрин разделила хлеб, завернула остаток и убрала к крупе. Лекс долго жевал свою долю: пересохшее горло не принимало мякиш. Хотелось выпить полную флягу, растянуться на сухой земле и больше никуда не идти.

Айрин присела перед Грымом, осмотрела повязку. На ткани темнело небольшое пятно, со вчерашнего вечера почти не увеличившееся.

— Если потечёт сильнее, сразу скажешь.

— Скажу.

— Мне, Грым. Не себе под нос.

Грым повторил уже громче, чтобы Айрин услышала.

У Лекса она сменила лоскут на ладони. Ткань пахла дымом: футболку Айрин успела прокипятить ещё вечером, перед тем как загасили костёр. Оставшиеся полосы она завернула в чистую рубаху и убрала в мешок. Лекс смотрел, как под её пальцами исчезает последняя целая часть знакомого ворота, и старался не морщиться, когда новая повязка касалась ожога.

Кор-Дум подтянул ремни на поклаже.

— До второго моста идём по дороге. На подъёме сначала посмотрим, потом полезем. Если кто-то не может — говорите здесь, пока есть куда свернуть.

Никто не ответил. Зураб поднял свой топор и протянул Лексу сумку так, чтобы тот мог надеть ремень через здоровое плечо.

* * *

Первый мост оказался крепким. Под ним ручей растекался по плоским камням, а за мостом начиналась пологая дорога между елями. Идти здесь было легче, чем по дну оврага. Грым даже перестал держаться за бок, хотя на каждом крутом повороте замедлял шаг.

Ко второму мосту подошли, когда солнце поднялось над лесом. Здесь недоставало нескольких досок у края. За ручьём дорога упиралась в вымытую водой ложбину; по её дну вперемешку лежали камни, обломки настила и корни. Выше виднелся уцелевший кусок колеи, до которого теперь нельзя было добраться с повозкой.

Айрин достала ведомость, нашла пометку на полях и показала Кор-Думу; тот сверил запись с дорогой впереди.

Грым расправил карту на плоском камне.

— Нам левее. Тропа должна обойти промоину.

— Должна, — повторил Зураб. — Я посмотрю.

Он оставил мешок и пошёл вдоль подножия склона. Вскоре между кустами мелькнула его рука. Кор-Дум подошёл к нему; остальные ждали у моста. Лекс старался стоять прямо, пока Айрин не пододвинула ему ногой сухой обломок доски.

— Сядь. Они ещё не скоро договорятся.

Зураб и Кор-Дум вернулись вместе.

— Первые повороты целы, — сказал кузнец. — Дальше на скалу выходит. Отсюда не видно.

— У выработки она шире, — добавил Кор-Дум. — Если обойдём осыпь, к вечеру будем под крышей.

По карте обходная тропа должна была подняться над промоиной и снова выйти к старой дороге у самой выработки.

Грым свернул карту.

— Я поднимусь.

Кор-Дум посмотрел на сына, потом на Лекса.

— А ты?

Лекс поднялся с доски. Очень хотелось повернуть к Трём Дубравам, к ровной дороге и жилью. Но тогда придётся вернуться к развилке, возле которой уже прошли всадники. Достаточно одному встречному заметить синюю метку на шее Зураба — и скрыться уже не получится.

— Попробую. Только быстро не получится.

— Быстро и мне не получится, — сказал Зураб. — Давай сюда мешок с крупой.

Они напились у ручья, долили фляги и свернули с дороги.

Подъём начался в лесу. Тропа петляла между корнями, огибала обнажившиеся пласты камня, несколько раз почти пропадала под хвоей. Кор-Дум шёл первым. Там, где старые следы терялись, он останавливался и ждал Грыма с картой. Дважды им пришлось вернуться на несколько шагов: примятая трава уводила к краю промоины.