"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 880

— Ты раньше иначе пел, — сказал дворф.

— Раньше бок не зашивали.

— Я не про голос.

Грым пожал плечами, на этот раз осторожно.

— Ты её сам всегда так тянешь. Я и запомнил.

— Про кого это? — спросил Лекс.

— Про Глубинных Кузнецов, — ответил Кор-Дум. — Клан ушёл вниз, за новой жилой. Сначала вести передавали. Потом перестали. За ними спускались — никого не нашли.

— Совсем никого?

— В песне — никого. А сколько там правды, я не знаю. Мне её пел отец, Бор-Дум. Грым уже от меня слышал.

Дворф подвинул носком сапога выкатавшийся уголёк.

— Говорят, молоты их до сих пор под горой слышно. Потому и поют, чтобы помнили, чьи ходы там остались.

— Хорошую песню перед дорогой выбрал, — сказал Зураб.

Грым принялся поправлять и без того ровно лежавшую щепу у костра.

— Другую сейчас не вспомнил.

— Дело не в песне.

Кузнец долго смотрел на угли. Лекс решил, что он больше ничего не скажет, но Зураб вдруг спросил:

— Про Святослава слышал?

— Нет.

— На полях о нём рассказывали. Лет триста назад жил, говорят. Сам к кристаллам ходил. Потом людей поднял, оружие добыли, в старых руинах засели. Несколько месяцев держались.

Кор-Дум перестал перекладывать вещи.

— Чем кончилось? — спросил Лекс, хотя по лицу Зураба уже догадался.

— Взяли его живым. Кристаллизовали перед людьми.

Грым опустил руку на карту. Айрин прикрыла глаза; Лекс увидел, как дёрнулась мышца у неё на щеке.

— Говорили, он до конца кричал, — продолжил Зураб. — Проклял их. Кричал, что придёт другой и кристаллы переломает. Один дед рассказывал ночью, когда надсмотрщики ушли. Говорил, сам от стариков слышал.

— Значит, не просто умер, — сказал Грым. — Раз до сих пор помнят.

— Помнят. А к камням всё равно каждое утро выходят.

Зураб провёл ладонью по шее и убрал руку. Синяя метка снова показалась над воротом.

— Я вот про что, — добавил он. — Старые стены ещё никого сами не спасали. Если внутри найдём что-нибудь, не надо сразу думать, что теперь нас не достанут.

— Не будем, — сказал Кор-Дум.

— Ты ему скажи.

Зураб смотрел на Лекса.

— Я слышал, — ответил тот.

Некоторое время было слышно, как в котелке потрескивает подсыхающая крупа. Айрин сняла котелок с камней.

— Я хочу вернуться на поля, — сказал Лекс.

Кор-Дум поднял голову.

— За Корнеем, Марфой, Гринькой. Не сейчас — я понимаю, что сейчас мы просто не сможем.

— Понимаешь? — тихо спросил Зураб.

Лекс не отвёл глаз.

— Понимаю. Но и сделать вид, что их там нет, не могу.

Кузнец помедлил.

— Их я тоже помню. Не только их.

Он засунул руку под рубаху. Лекс увидел маленькую вырезанную из дерева куколку в обгоревшем наряде. Край деревянной одежды почернел, по боку шла знакомая трещина. Фигурка почти терялась в широкой ладони Зураба.

— Дарина второго носила, — произнёс он. — Я тебе тогда не сказал.

Айрин застыла с котелком в руках. Потом опустила его на землю, не отводя глаз от Зураба.

— Мы имя уже выбрали — Борислав. Она говорила: рано имя выбирать, мало ли, вдруг опять девочка. А я всё равно так его звал.

Кузнец попытался убрать куколку обратно, но не сразу нащупал потайной кармашек. Выругался вполголоса, прижал фигурку ладонью к груди и подождал.

— А утром я ещё думал, что к вечеру вернусь, — добавил он.

Лекс смотрел на него и не находил ни одного слова. За поворотом оврага шумел ручей, от костра шло тепло, за спиной лежали мешки с вещами. Зураб сидел посреди всего этого и смотрел так, словно ничего вокруг не видел.

— Я до них доберусь, — сказал он. — Не завтра — когда смогу держать топор двумя руками. Но доберусь.

— До тех, кто деревню сжёг? — спросил Лекс.

Зураб поднял голову.

— До эльфов.

— Ты знаешь, кто там был?

— Мне хватит того, что это были эльфы.

Айрин выпрямилась.

— Зураб…

— Что? — Он резко повернулся к ней. — Тебе их жалко?

Она вздрогнула, но не отвернулась.

— Мне страшно, когда ты так говоришь.

— А как мне говорить? Дарина им что сделала? Любава? Пять лет ей было. Она дорогу перебегала — я боялся, что под колесо попадёт. А от них, выходит, не уберёг.

Голос сорвался. Зураб замолчал и отвернулся к склону. Кор-Дум медленно положил ладонь на колено Грыма, удержав его, когда тот подался вперёд.

Лекс смотрел на повязку у себя на руке. Под тканью снова запульсировала боль. Он вспомнил, как главарь посмотрел на горн. Тот уже понял, что случится, и сказал: «Не смей».

— Я ночью человека поджёг, — произнёс Лекс.

Зураб повернулся не сразу.

— Видел.

— Я мог не бросать паклю. Ты ведь был рядом, я это знал.

— Он шёл на тебя с ножом.

— Да. — Лекс сжал зубы. — И я всё равно слышу, как он кричал.

Грым опустил глаза. Айрин положила ладонь рядом с рукой Лекса, но не коснулась его.

— Я не хочу снова решать, что имею право убить человека только потому, что мне страшно, — сказал он. — И не хочу делать это потому, что кто-то скажет: «Он заслужил». Не знаю, всегда ли смогу остановиться. Но просить меня стать таким не надо.

Зураб долго молчал. Потом убрал куколку в карман и застегнул ворот.

— Я тебя ни о чём таком не просил.

— Знаю.

— И вас за собой не потащу.

Кор-Дум перестал укладывать ремни.

— Нам завтра вместе идти. Если увидим на дороге эльфа, что будешь делать?

— Смотря что он будет делать.

— Если просто идёт?

Зураб ответил не сразу, но голос удержал ровным.

— Ничего. Пусть проходит.

— А сам?

— С вами пойду. Доволен?

Кор-Дум не ответил. Зураб поднялся, взял пустую флягу и отошёл к ручью. На этот раз никто его не окликнул: он сам остановился там, где его ещё было видно от костра.

Лекс хотел позвать его. Вместо этого подвинул в сторону мешок, чтобы, когда кузнец вернётся, ему не пришлось опять садиться на голую землю.

* * *

Айрин лежала рядом, подложив под голову свёрток с одеждой. Лекс устроился на левом боку, а под правый локоть положил сложенную ткань. Заснуть ему не удавалось: он то и дело смотрел туда, где сидел Кор-Дум, и успокаивался, только различив его широкую спину.

У ручья звякнула фляга. Зураб вернулся и сел на подвинутый мешок. Ничего не сказал, но между ними осталось место ровно для сумки Лекса, чтобы та не лежала у самых ног.

Грым давно затих. Лекс слушал, как за камнями течёт вода. Рядом Айрин натянула плащ на плечо.

— Ты не жалеешь? — спросил он шёпотом.

Она повернулась к нему.

— Что ушла?

— Да.

Айрин провела большим пальцем по открытому запястью, где ещё недавно лежал рабский браслет.

— Боюсь. Жалею, что еды мало и что ты опять не спишь. Но обратно в повозку я не хочу.

Лекс не стал спорить. Она немного помолчала, потом добавила:

— Про твой дом я ещё спрошу. Только не сегодня.

— Хорошо.

Она придвинулась ближе. Лекс осторожно положил левую ладонь возле её головы, и Айрин коснулась её щекой. От этого простого движения у него перехватило горло. Он долго лежал неподвижно, чтобы не потревожить её, и слушал, как дыхание постепенно становится ровнее.

На склоне хрустнула ветка.

Кор-Дум поднял руку. Лекс сразу убрал ладонь из-под щеки Айрин; она открыла глаза ещё до того, как он успел её позвать. Зураб бесшумно встал и взял топор. Грым сел, одной рукой зажал бок, а другой нащупал молот.

Лекс потянулся к ножу. Рукоять упёрлась в повязку на пальцах, и он перехватил её левой рукой.

Между стволами над ручьём стоял кто-то высокий.

Сначала были видны только плечо и часть лица. Кожа казалась зеленоватой, как камень под тонким слоем мха. Потом незнакомец повернул голову, и среди ветвей проступили глаза — светлые, без различимых зрачков. Лекс почувствовал, как Айрин ухватила его за рукав.

— Не надо, — прошептала она.

Он не понял, ему она говорит или Зурабу. Кузнец уже сделал шаг к ручью.