"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 879

— Направление ищешь?

— Нет. Ищу хоть что-нибудь знакомое.

— Дома другие звёзды?

Лекс опустил ложку. Можно было снова отделаться коротким ответом, как тогда у мастерской. Там Грым не стал допытываться и вернулся к оправе, которую чистил. Но сейчас рядом лежала карта, и к утру им предстояло идти по дороге, о которой Лекс знал меньше всех.

— Кажется, другие.

Грым посмотрел на него внимательнее.

— А домой тебе через какие горы?

— Ни через какие.

— Через море?

Лекс покачал головой. Айрин перестала поправлять край плаща.

— Я не из вашей страны, — сказал он. — И, похоже, вообще не из этого мира.

Зураб медленно поднял голову. Кор-Дум, чистивший нож куском ткани, замер с лезвием в руке.

— В смысле — не из этого? — спросил Грым.

— У меня дома нет дворфов. Эльфов тоже нет. До того, как попал сюда, я видел их только на картинках. Там живут люди — обычные, как я.

Он ожидал смеха. Никто не засмеялся.

— На картинках? — повторил Кор-Дум.

— В книжках. В сказках.

Дворф посмотрел на сына, затем снова на Лекса.

— И я, значит, из сказки.

— Я бы тоже не поверил.

— А как сюда попал?

Лекс поставил миску на землю. От усталости слова приходилось искать медленно, и это оказалось лучше, чем выпалить всё сразу.

— Сам не понимаю. Мы с Романом были в институтской лаборатории, проверяли установку. Потом тревога, его крик, вспышка. Очнулся уже в повозке. В кандалах.

Он провёл большим пальцем по голому запястью.

— Роман — это кто? — спросил Зураб.

— Друг. Мы давно работали вместе. Он остался там.

Кузнец перестал мешать угли палкой.

— Видел, как погиб?

Лекс не сразу ответил.

— Нет. Я после вспышки вообще ничего не видел.

Сказать это вслух было трудно. Все эти дни Лекс вспоминал лицо Романа и красную рукоять, а дальше дорисовывал то, чего не видел: завал, огонь, разбитую аппаратуру. Он заставил себя остановиться. После вспышки Лекс ничего не знал.

— А язык наш откуда знаешь? — спросил Кор-Дум.

— Не знаю. В повозке они говорили, а я понимал. Потом ответил — и сам заговорил на вашем языке. А буквы прочитать не могу. Айрин учит.

Она тихо выдохнула. Лекс повернулся к ней.

— Ты потому и не знал, куда меня звать, — сказала она.

— Да.

— А я всё думала, ты просто не хочешь про дом говорить.

— Не хотел. Но не из-за тебя.

Айрин потянула край плаща на его колени. По другую сторону костра Грым уже подался вперёд, хотя бок явно мешал ему сидеть.

— Подожди. Если у вас нет дворфов, кто тогда строит машины?

— Люди.

Грым нахмурился, будто Лекс ответил не на тот вопрос.

— Это я понял. Без рун и накопителей чем вы их приводите в движение?

— По-разному. Вода, пар, горючее, электричество — смотря какая машина.

— Пар знаю. Горючее тоже. А электричество у вас что делает — передаёт силу?

— По сути, да. Ток идёт по проводам. Им можно вращать двигатель, питать приборы, давать свет.

Кор-Дум впервые оторвался от ножа.

— По металлу?

— По проводнику. Чаще по меди. Сам провод изолируют, иначе будет замыкание.

Грым подобрал обгоревшую щепку и быстро начертил на земле круг с осью.

— Значит, вал можно крутить без пара и без давления?

— Если двигатель электрический — да. Там обмотки, магнитное поле… Лучше потом нарисую. На словах только запутаю.

— А много силы с такого двигателя снять можно?

— От размера зависит. Есть совсем маленькие, а есть такие, что двигают тяжёлые машины. Но транспорт у нас часто работает на горючем: автомобили, корабли, самолёты.

Грым перестал чертить и поднял голову.

— Что последнее?

— Самолёт. Машина, которая летает.

— Крылья машут?

— Нет. Крылья почти неподвижны. Двигатель разгоняет самолёт, а форма крыла создаёт подъёмную силу.

Грым несколько секунд смотрел на нарисованный круг, потом провёл щепкой длинную линию и пририсовал сбоку крыло.

— Значит, его держит поток воздуха? Скорость упадёт — и подъём пропадёт?

Ответ Грыма оказался точнее, чем Лекс ожидал.

— Примерно так. Только там всё сложнее.

Кор-Дум потёр большим пальцем край ножа.

— Из чего такую машину делают?

— Из лёгких сплавов, стали, разных слоистых материалов. Крепят по-разному: заклёпками, болтами, сваркой. Но самолёты я не строил. Я чинил промышленное оборудование, поэтому знаю общий принцип, а не каждый узел.

Грым отложил щепку.

— Вот теперь похоже на правду.

— Почему?

— Потому что наконец дошли до места, где ты сказал «не знаю».

— Рассказать ты всё равно можешь что угодно, — хмыкнул Кор-Дум. — Проверить нам пока нечем.

— Я и не прошу верить сразу.

Костёр уже заметно прогорел. Зураб поправил две ветки, и на короткое время стало светлее.

— Кто там остался? — спросила Айрин.

Лекс сглотнул.

— Родители. Сестра.

— Они знают, куда ты…

Она не договорила, увидев его лицо.

— Нет. Если Ромка не выбрался, им даже рассказать некому.

Айрин помолчала, потом коснулась его левой руки. Не стала говорить, что родные наверняка живы или что он непременно вернётся. Лекс перевернул ладонь и удержал её пальцы. Некоторое время они сидели так, пока Кор-Дум не попросил передать миску.

После еды Айрин отлила в неё горячей воды, достала чистую ткань и занялась повязками. Лекс смотрел в сторону, пока она смачивала прилипший край на его пальцах. Зураб поднялся к изгибу оврага послушать дорогу. Кор-Дум велел ему не уходить за кусты.

Грым возился с бумагами Бор-Дума. Он доставал листы по одному, проверял, не отсырели ли, и снова заворачивал в промасленную ткань. На листе с глушителем задержался дольше обычного.

— Ты тогда сказал, что покажешь, как ищешь связи.

— Помню.

— Это было до драки.

Лекс прищурился.

— И?

— Не передумал?

— Нет.

Грым покосился на отца, но всё-таки спросил:

— Он тебе что-то сказал?

— Сказал, чтобы я тебя учил. Я спросил, говорил ли он с тобой.

— Конечно, не говорил.

— Я всё слышу, — отозвался Кор-Дум, не поднимая головы.

Грым поморщился.

— Вот и хорошо. Тогда сам скажу. Не хочу, чтобы вышло, будто отец меня тебе пристроил. Я хочу учиться. Не один раз у верстака и не «потом, когда будет время». По-настоящему.

Лекс вспомнил старую схему Бор-Дума и вопрос Грыма о связях между деталями.

— Хорошо. Только договоримся сразу: если я ошибусь — скажи. И если видишь, что я чего-то не знаю, тоже говори прямо.

— Это я могу.

— А ты дальше объясняй мне ваши сплавы, обозначения и местные механизмы. Здесь я без тебя половину вещей назову неправильно.

Грым прищурился.

— Хорош я ученик: ещё и учителя учить должен.

— Получается, оба будем учиться.

Грым усмехнулся уже спокойнее.

Кор-Дум потянулся за пустой миской.

— Вот теперь пусть спит. И первый урок до утра не начинайте.

— Я вообще молчал, — сказал Лекс.

— Вот и продолжай.

Айрин, не отрываясь от повязки, улыбнулась.

* * *

Когда Зураб вернулся, от огня оставались угли и несколько коротких языков пламени. Кузнец присел на прежнее место.

— На дороге тихо.

— Первую вахту беру я, — сказал Кор-Дум. — Потом разбужу тебя. Перед рассветом меня сменит Айрин. А вы двое — спать.

Последнее относилось к Лексу и Грыму. Молодой дворф открыл рот, но отец уже раскладывал возле себя мешки.

— Хорошо, — сказал Грым после паузы.

Он попробовал лечь, поморщился и снова сел. Некоторое время молчал, прислушиваясь к шуму листвы. Потом начал негромко напевать. Слова сперва терялись в мелодии, и Лекс различил только конец:

Их молоты умолкли в тишине,

Их горны стынут сотни лет,

Но в каждом камне, в каждом сне

Их голос нам хранит завет.

На длинной ноте голос Грыма дрогнул и оборвался. Лекс поднял глаза. Кор-Дум смотрел на сына; на лице у него было такое выражение, что Лекс поначалу решил — сейчас последует окрик.