"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 877

Грым развернул карту. Ветер едва не вырвал лист из рук.

— Если идти по оврагу, к вечеру выйдем вот сюда. Дальше две дороги.

— И какую выбираем? — спросила Айрин.

Кор-Дум оценил открытую дорогу и редкий кустарник по обе стороны.

— Никакую, пока стоим посреди дороги.

Он указал на кустарник.

— Сначала с дороги уйдём. Потом разведём огонь, если можно будет, и решим.

Грым сложил карту. Лекс сделал шаг и почувствовал, как от усталости подкашиваются колени. Зураб подхватил его под локоть.

— Сам.

— Я и не несу. Пока.

Лекс не ответил, и они спустились в овраг. Через несколько минут дорога скрылась за кустами; больше Лекс не оборачивался.

Глава 7. Спор у костра

Месяц Менельмос, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

По оврагу идти было труднее, чем по дороге. Под сухими листьями попадались камни, дно перегораживали корни, и Лексу то и дело приходилось останавливаться перед очередной преградой. Зураб держался рядом. Когда Лекс качнулся в третий раз, кузнец молча снял с его плеча сумку.

— Там приборы, — сказал Лекс.

— Знаю.

Зураб переложил ремень, стараясь не задеть перевязанное плечо. Лекс протянул было руку за сумкой, но впереди остановился Грым. Молодой дворф упёрся ладонью в склон и стоял, опустив голову.

Кор-Дум вернулся к нему.

— Швы разошлись?

— Нет. Просто тянет.

— Покажи.

— Отец, я сказал…

— Сядь хотя бы.

Грым опустился на камень. Спорить он больше не стал. Кор-Дум присел рядом и осторожно приподнял край его рубахи. Лекс отвернулся: самому хотелось сесть так сильно, что от этой вынужденной остановки стало одновременно стыдно и легче.

Сверху ещё доносился стук из каменоломни. Где-то скрипела ось, переговаривались люди. Здесь, под кустами, их не было видно, но стоило кому-нибудь подойти к краю оврага — и они оказались бы на виду. Лекс не был уверен, что успеют спрятаться.

Айрин сняла флягу с пояса.

— Немного осталось. Не выпивай всё.

Он сделал два глотка и передал воду Грыму. Тот смотрел, как отец поправляет повязку, и сжимал губы всякий раз, когда пальцы дворфа касались бока.

— До темноты здесь не остаёмся, — сказал Кор-Дум. — Пройдём ещё один поворот. Там посмотрю, что дальше.

— Опять один поворот, — пробормотал Грым.

Отец протянул ему руку. Грым взялся за неё.

Они останавливались ещё дважды. Потом овраг отвернул от дороги, стал шире и глубже; внизу появились мокрая галька и узкий ручей. Кор-Дум поднялся на склон, вернулся и показал вперёд. Лекс различил под известняковым выступом тёмную полосу сухой земли. Над ней нависали корни старой сосны.

— Здесь.

— До развилки далеко? — спросил Зураб.

— Сейчас посмотрим.

— Ты говорил, к вечеру дойдём.

— Дойдём, если ноги донесут. Ставь мешок.

Зураб посмотрел на Лекса, затем на Грыма и опустил поклажу. Айрин сразу занялась флягами: спустилась к ручью, поднялась вдоль него на несколько шагов. Лекс проводил её взглядом, пока она не остановилась у струйки, выбивавшейся из трещины в камне.

Лекс опустился под выступом сначала на колени, потом осторожно сел на землю. Правое плечо ныло при каждом вдохе. Под повязкой горели два пальца; ладонь, которой он держал маскировщик на воротах, тоже саднила. Он положил руки перед собой и некоторое время просто смотрел на них.

На левом запястье темнел браслет с молотом.

Айрин вернулась с водой, заметила его взгляд, задрала рукав и протянула Кор-Думу руку застёжкой вверх.

— Снимешь?

Дворф посмотрел на браслет, потом раскрыл инструментальный мешок Зураба.

— Дай руку.

Айрин протянула руку. Кор-Дум подложил под застёжку тонкую железную пластинку и взял клещи. Лекс следил, как напряглись её пальцы. Дворф надавил, остановился, сменил захват; при втором движении край застёжки разошёлся.

Айрин отдёрнула руку раньше, чем браслет успел упасть. Металл стукнул о камень.

— Задел? — спросил Кор-Дум.

Айрин покачала головой, провела пальцами по светлой полосе на коже и села рядом с Лексом.

На браслете Лекса застёжка поддалась хуже, и Кор-Думу пришлось взять напильник. Несколько раз он велел не двигаться, хотя Лексу казалось, что он и так сидит неподвижно. Когда браслет наконец сняли, под ним осталась красная натёртая полоса.

— В городской книге всё равно записаны, — сказал Зураб.

Ворот рубахи Зураба разошёлся, открыв синюю метку на шее. Клещами такую не снимешь.

Кор-Дум убрал инструмент.

— Записаны.

— Так чего мы празднуем?

— Я ничего не праздную, — ответила Айрин. — Мне железо мешало.

Она поправила рукав, оставив запястье открытым. Кор-Дум завернул оба браслета в тряпицу и сунул в мешок вместе с клещами. Лекс несколько раз согнул и разогнул левую кисть, привыкая к непривычной свободе.

* * *

Костёр развели, когда солнце скрылось за краем оврага. Кор-Дум ещё раз поднялся наверх, долго прислушивался и вернулся по своим следам. Зураб выгреб сухие листья из неглубокой ямки, обложил её камнями. Хворост собирали под елями, где он не успел отсыреть; всё, что дымило, кузнец сразу вытаскивал.

Огонь держали низким. С дороги его закрывал изгиб оврага, сверху — каменный выступ. Лекс всё равно вздрагивал, когда сучок лопался слишком громко.

Айрин достала из свёртка старый котелок. Пока вода грелась, она разложила еду на чистой стороне ткани, отломила край хлеба и замерла, прикидывая, сколько осталось.

— Если считать сегодняшний вечер, на три дня хватит.

— На четыре, — сказал Зураб.

— Если почти не есть. И если крупу каждый раз варить. Сухую ты понесёшь, но Лекс её не съест.

— Я рядом сижу.

— Поэтому и говорю при тебе.

Айрин сдвинула мясо обратно в свёрток, оставив несколько тонких полосок для котелка. Кор-Дум положил возле неё небольшой мешочек с крупой.

— Из моего запаса. Посмотри.

Она развязала его, пересыпала немного на ладонь.

— Теперь на четыре дня. На пятый — уже впроголодь.

Кор-Дум принял расчёт, как результат измерения. До этого он всё время смотрел на верхний край оврага.

— Воды сколько унесём?

— Три фляги. Сегодня набрали. Завтра наполним перед выходом.

— А тряпья?

— Две рубахи целые. Одну придётся пустить на перевязки. Повязку с Грыма выстираю, но к утру она может не высохнуть.

— Целую не режь, — сказал Лекс. — У меня футболка.

Айрин подняла брови.

Лекс достал футболку из сумки. Выстиранная ткань пахла мылом, но в запахе ещё угадывалась мастерская. На вороте торчала нитка; ниже виднелась длинная прореха. Лекс провёл по ней большим пальцем, затем положил футболку рядом с чистой рубахой.

— Здесь ткани ещё хватит. Если сложить в несколько слоёв, на плечо тоже пойдёт.

Айрин взяла ткань, проверила на свет.

— Хватит. Только сначала прокипячу.

Она не спросила, уверен ли он. Лекс был ей за это благодарен.

Из инструментального мешка Кор-Дум вынул молоток, клещи, напильник и свёрток с мелочью. Два топора положил рядом; Зураб придвинул к себе тот, на котором рукоять была темнее. Тесак остался у него на поясе. Грым проверил крепление своего молота, не снимая ремня.

— Второй топор у меня, — сказал Кор-Дум. — Мелкий инструмент тоже. Грым, бумаги держи под плащом. Намокнут — сушить негде.

— Уже убрал.

Лекс открыл сумку. Отмычка лежала в отдельной тряпице; на корпусе маскировщика вдоль серебряной жилы чернела полоса. Он повернул устройство так, чтобы Грым мог рассмотреть его у огня.

Тот наклонился осторожно, чтобы не потянуть раненый бок.

— Перегрелось.

— На воротах пришлось долго держать его включённым.

— Вижу. До жилы не доберёшься, пока крышку не снимешь. Сейчас не ковыряй: крепёж уронишь.

Лекс убрал палец от винта. Ему и в самом деле хотелось открыть крышку, заняться чем-нибудь понятным.