"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 853

— Да, — сказала она, встретив взгляд Лекса. — Про отдых есть. И что к кристаллам нельзя.

Дворф завернул несколько листов вместе с угольком в лоскут плотной ткани и положил на письмо.

— Это утром возьмёшь. И зарисовывай, пока помнишь. Если не найдёшь причину, скажешь, что проверил. Мне нужно знать, что там на самом деле.

— Мне бы сначала увидеть всё, — ответил Лекс. — Сейчас я только гадать могу.

Кор-Дум без возражений сложил письмо вместе с листами.

Лекс всё ещё видел синие метки на шеях Корнея, Марфы и Гриньки. Завтра его повезут туда же, с письмом, которое Айрин только что проверила. У тех троих такой бумаги не было, а он успел обрадоваться, что их оставили вместе.

Кор-Дум повернулся к Айрин.

— Ты пока здесь. На складе сверишь записи с тем, что осталось. Ключ у меня, утром открою. И по дому работа найдётся.

— Только готовить я не умею, — сказала она после паузы и выпрямилась, будто заранее ждала удара.

Кор-Дум остановился, собирая рыночные бумаги.

— Совсем?

— Я никогда этого не делала.

Кор-Дум поскрёб большим пальцем шрам над бровью.

— Ладно, покажем. Начнёшь с простого. В цеху без спросу ничего не трогайте. И если кто велит делать то, чего не умеете, зовите меня, не пробуйте наугад.

Он уже поднялся, когда Лекс спросил:

— А магистр?

Кор-Дум помедлил, держа в руке приложение с чёрным знаком.

— На повторный осмотр отвезу сам. Если его люди придут раньше, пусть сперва зовут меня. Это тоже в поручение внесу.

— А если он всё равно заберёт? — спросил Лекс.

Кор-Дум не отвёл глаз.

— Без приказа не отдам.

— А с приказом?

— С приказом Магистериума труднее, парень. Не стану обещать того, чего сам не знаю.

Он снова сел, сделал приписку внизу листа и убрал бумаги в ящик. Лекс стиснул край лавки, но нового вопроса не задал.

* * *

В кладовой под лестницей два соломенных тюфяка лежали у противоположных стен; между ними едва поместилась низкая скамья. Под потолком темнело зарешечённое окно.

Кор-Дум принёс таз, кувшин воды и две полосы чистой ткани, а возле двери поставил ведро с крышкой. Айрин взяла со стола недоеденный хлеб и флягу, которую дворф оставил им до утра.

— Здесь переночуете. Если воды не хватит — постучите. Утром разберёмся с остальным.

Он снял с гвоздя второе одеяло, бросил на свободный тюфяк и вышел. Ключ повернулся снаружи.

Лекс уже собирался поблагодарить, но так и остался сидеть с приоткрытым ртом. После хлеба, разговора о машине и обещанной работы он успел забыть об этом звуке. Айрин тоже повернулась к двери, затем медленно поставила кувшин на пол.

Тело отреагировало быстрее мысли. После щелчка замка Лекс непроизвольно выпрямился и убрал руки с колен, будто сейчас из-за двери снова прозвучит команда. На столе стояла вода, рядом лежал хлеб, Кор-Дум сам сказал пользоваться всем этим, но несколько вдохов Лекс всё равно ждал разрешения, которого уже некому было отдавать. Айрин тоже прислушивалась к удаляющимся шагам и только потом потянулась к кувшину. Один день в цепях не успевал сделать из человека раба, зато вполне успевал научить тело бояться раньше, чем разум успеет возразить.

Айрин налила воды в таз. Сначала умыла лицо, осторожно снимая засохшую кровь с губы. Затем повернула таз к нему.

— Тебе на голове надо смочить. Иначе с волосами отдерёшь.

Он взял вторую полосу ткани. Потянулся к затылку левой рукой и поморщился: после дня в кандалах не слушалась даже она.

Айрин некоторое время смотрела, потом протянула ладонь.

— Дай сюда. Я сзади достану.

Лекс отдал тряпицу и повернулся спиной. Когда мокрая ткань коснулась волос возле раны, он резко втянул воздух.

— Прости, — шепнула Айрин и убрала руку. — Сильно?

— Не ждал просто. Давай, нормально.

— Скажи, если больно. Я же не вижу, где у тебя…

— Скажу.

Она приложила ткань снова, теперь осторожнее. Лекс перестал упираться ладонью в край тюфяка и чуть наклонил голову.

Он сидел, глядя на собственные ладони: под ногтями осталась грязь с пола фургона, а рядом с натёртым запястьем темнел молот на застёжке. Теперь железо не врезалось в кожу, но снять его самому он по-прежнему не мог.

Айрин убрала ткань.

— Пока хватит. Тут ещё присохло, не буду отдирать.

— Спасибо.

Она вернулась на свой тюфяк и принялась стягивать левый башмак. Кисти дрожали от усталости; когда пятка наконец вышла, Айрин зашипела от боли и закрыла глаза.

— Помочь? — Лекс приподнялся.

— Уже сняла. Посиди, не надо.

Щиколотка припухла. Айрин попыталась опустить ступню на пол, передумала и подложила под неё сложенный край одеяла. Лекс подтолкнул таз поближе к её тюфяку, после чего откинулся к стене.

Лекс отвернулся, развязал пояс и вытащил цепочку из разошедшегося шва.

— На осмотре спрятал? — спросила Айрин.

— До него. Корней предупредил.

Лекс надел цепочку через голову.

Айрин отвела глаза. Рукав она держала натянутым почти до пальцев; Лекс убрал цепочку под футболку и не стал спрашивать про узор.

— Спасибо, что про поля спросила, — сказал он.

Айрин повела плечом.

— Ты сам как услышал, так замолчал. Я подумала, сейчас он договорит — и всё, утром увезут.

— А если бы разозлился?

Она коснулась разбитой губы и сразу убрала руку.

— Я боялась.

Лекс поднял глаза. Айрин смотрела на дверь, из-под которой пробивалась полоска света.

— До сих пор боюсь, — добавила она тише. — Но он ведь дал мне прочесть. Не выгнал, не ударил. Хоть спросить можно было.

Отвечать ей было нечем: когда Кор-Дум нахмурился, Лекс и сам ждал, что сейчас начнётся.

За стеной переговаривались мастера. Кто-то проволок по полу тяжёлый предмет, потом хлопнула дверь.

— Может, я их завтра увижу, — сказал он после долгого молчания. — Наших троих. Участок ведь тот же.

Айрин придвинула недоеденный хлеб. От своего куска Лекс ничего не оставил; она разломила корку и положила половину на скамью.

— Возьми им.

— Ты сама голодная.

— Остальное съем. Этого на троих хоть по кусочку.

Рука Лекса задержалась над хлебом.

— Если найдёшь их, — добавила Айрин.

— Найду, если смогу, — сказал Лекс и придвинул хлеб к себе.

— Как думаешь, ей воды дадут? — вдруг спросила Айрин.

Только через мгновение он понял, о ком говорит Айрин.

— Той женщине. Я сказала, что понемногу надо. Он вроде слышал.

— Слышал, — ответил Лекс. — Только я не знаю, что там дальше.

Айрин долго разглаживала край одеяла, пока складка совсем не исчезла.

— Ночью она сестру звала. Всё руку искала. Я рядом села, а она меня уже не узнаёт…

Голос оборвался. Лекс ждал, но она больше не заговорила; только осторожно прижала ткань к лицу, чтобы не задеть разбитую губу.

Он хотел сказать, что девушка сделала всё, что могла, и не смог. После рынка от этих слов самому стало бы тошно. Вместо этого Лекс потянулся к фляге, взболтал оставшиеся несколько глотков и поставил её рядом с Айрин.

— Тут ещё есть.

Она помедлила, затем взяла воду. Пока она пила, Лекс отвернулся, чтобы она могла вытереть лицо.

Он завернул оставленный ему хлеб в бумажную обёртку и положил у изголовья, чтобы не забыть утром. Потом снял футболку, всё ещё влажную в складках, и повесил на край скамьи.

Айрин уже лежала лицом к стене, накрыв одеялом плечи.

— Если раньше проснёшься, разбуди меня, ладно?

— Разбужу.

Он лёг на левый бок, устроив правую руку так, чтобы плечо не тянуло. За стеной ещё работали, и каждый удар глухо отдавался в затылке; заснуть, казалось, не получится. Лекс проверил, рядом ли свёрток с хлебом, и оставил возле него ладонь.

Айрин что-то негромко сказала. Он хотел переспросить, но не успел: за стеной раздался ещё один удар молота, а следующего он уже не услышал.

Глава 3. Рабский труд и первая искра