"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 852
Лекс смотрел, пока они не исчезли за решёткой прохода.
— Пойдём, — сказал Кор-Дум.
Айрин уже спускалась с помоста. На последней ступени она остановилась, и Лекс подал ей здоровую руку. Она оперлась на неё, сошла на камень и сразу отпустила.
* * *
У ворот рынка Кор-Дум купил два куска тёмного хлеба и небольшую флягу воды. Хлеб, завёрнутый в грубую бумагу, он протянул им. Флягу открыл сам, сделал глоток и передал Айрин.
— Поешьте. До дома ещё идти.
Лекс откусил слишком много. Хлеб застрял в пересохшем горле; он остановился и закашлялся, хватаясь за бок. Айрин тут же протянула ему воду, хотя сама едва успела сделать глоток.
— На. Маленькими, а то опять… Вот так.
Он отпил, прикрыл глаза и дождался, пока отпустит горло. На благодарность хватило только кивка.
Кор-Дум оглянулся и остановился у стены. Дождавшись их, он пошёл медленнее.
Рынок оставался за спиной. На узкой улице люди убирали товар с прилавков, закрывали ставни. Из открытой двери пахнуло жареным луком. Лекс посмотрел внутрь: за столом сидели двое рабочих и ели из большой миски. Один придерживал кусок хлеба ладонью, чтобы тот не упал на пол.
Лекс смотрел на обычный ужин в обычной жизни: можно встать, налить себе воды, закрыть за собой дверь. Потом отвернулся и прикрыл новый браслет ладонью.
Айрин прихрамывала сильнее. У перекрёстка она задержалась, пропуская телегу, и осторожно пошевелила ступнёй.
Кор-Дум заметил хромоту ещё до следующего перекрёстка.
— Когда повредила?
— В дороге. Подвернула.
— Осматривали?
— Сказали, заживёт.
Кор-Дум остановился, разглядывая её стоптанную обувь.
— А ходить-то можешь?
— Могу, — слишком быстро ответила Айрин и переступила на здоровую ногу. — Дойду.
— Ещё два переулка. Потом сразу снимешь башмак, пока совсем не отекло.
Улица пошла вверх. Над крышами тянулись трубы, из неплотного стыка вырывался пар. Где-то стучал молот. Лекс прислушался, но звук отражался от стен, и понять ритм не удавалось.
— Молот действительно сломан? — спросил он.
— Тот — нет, — ответил Кор-Дум. — Сын прошлой зимой его перебрал. Ты на вопрос ответил, этого пока хватит.
— А что сломалось?
Дворф некоторое время шёл молча.
— Погрузочная машина. Руду поднимает, тяжёлые заготовки переносит. Правое плечо встало. Котёл держит, привод не идёт.
— Можно посмотреть?
— Посмотришь. Сначала поправишься и разберёшься, с чем у нас работают.
— Только я предупреждал… — Лекс невольно замедлил шаг. — В кристаллах я не понимаю. Вообще. Если там дело в них, то не знаю, смогу ли.
— Помню, — ответил Кор-Дум. — С кристаллами у меня есть кому разбираться. Сын в приводах разбирается, а тут четвёртый день бьётся. Может, ты заметишь, что мы пропустили.
От одной мысли о верстаке, инструменте и снятом кожухе Лексу стало легче. Он уже прикидывал, с какой стороны подойдёт к машине, хотя ещё даже не видел её.
Мастерская стояла в конце переулка: двухэтажный каменный дом с широкими воротами и закопчёнными окнами. Над входом висел молот с наковальней, а из высокой трубы поднимался густой дым.
Кор-Дум открыл калитку и подождал, пока они войдут.
Горячий воздух пах углём, маслом и раскалённым железом. Лекс остановился на пороге. За перегородкой лязгнул металл, кто-то потребовал клещи. Он почти повернул туда, прежде чем Кор-Дум тронул его за локоть.
— Сейчас не в цех.
Их провели вдоль стены к столу под лестницей. Кор-Дум зажёг лампу, разложил бумаги с рынка и, пока Лекс с Айрин устраивались на лавке, достал из ящика потёртую дощечку.
— Завтра на рассвете отвезу тебя на Кристаллические поля. Седьмой участок.
Лекс так и остался сидеть, не отпуская край стола.
— На поля? — Лекс услышал, как сорвался собственный голос. — Вы же механика искали!
Кор-Дум поднял глаза от дощечки.
— Механика и посылаю. Подводка воды там наша. Жалоба уже третья: к дальним рядам то идёт, то перестаёт. Мастер приедет — работает, уедет — опять сухо. А деньги с меня удерживают.
— Насос стоит?
— Вода из верхнего канала. Трубы, заслонки — наши. Пульт древний, давно мёртвый; подачу пустили в обход, открывают вручную. Вот и посмотришь, где заедает и что перед этим делают.
Лекс провёл ладонью по лицу. При коротком осмотре такая неисправность действительно могла не повториться: менялся расход в соседних рядах, нагревалась какая-нибудь деталь или работник поворачивал не тот рычаг. Пока можно было придумать десяток причин и ни одной не проверить.
— И сколько я там пробуду?
— Семь полных дней, если раньше не разберёшься. На восьмой привезу заказ и заберу тебя, после полудня. Раньше найдёшь причину — передашь со складской подводой. Она каждый вечер сюда возвращается.
— Там людей к кристаллам ставят, — вмешалась Айрин.
Недоеденный хлеб остался лежать перед ней. Кор-Дум обернулся:
— А его я к воде отправляю.
— Там это услышат?
Дворф нахмурился. Айрин отвела глаза к его рукам, но не замолчала.
— На рынке лекарь тоже сказал, что ему нельзя тяжести. А потом заставили камень поднимать. Все слышали, и всё равно…
Она провела большим пальцем по хлебной корке, кроша её на стол. Лекс ждал окрика; Кор-Дум же протянул руку к заключению осмотрщика.
Он перечитал запись, помолчал и положил рядом чистый лист.
— Сам передам управляющему, при надсмотрщике. Хрыч там за людьми смотрит. Оставлю им поручение с печатью.
— Что делают с кристаллами? — спросил Лекс.
Кор-Дум удивился самому вопросу:
— Руки держат на гранях. Камень силу тянет, так его и растят. Тебя к отдаче ставить не велю.
— Из человека? — Лекс не сразу смог произнести следующее. — Жизнь, что ли?
— Силу, — повторил Кор-Дум, уже тише. — Без неё кристалл не растёт.
Лекс отодвинулся от стола. Так вот для чего писарю хватило двух слов Корнея о работе на земле. Он-то представлял лопату, канаву, старческие руки, которые ещё сумеют что-нибудь удержать. А Корней знал. Когда его уводили, уже знал.
За перегородкой лязгнула тяжёлая заготовка. Лекс вздрогнул; лишь через мгновение сообразил, что звук идёт из цеха: ему всё ещё слышался голос Гриньки с помоста.
— Слушай меня, — сказал Кор-Дум и подождал, пока Лекс поднимет голову. — Первые два дня никаких тяжестей. Ходишь, смотришь, рисуешь. Потом, если поправишься, поможешь с подводкой. К отдаче тебя вообще не ставить. Так и запишу.
Он обмакнул перо, но не стал писать сразу.
— Голова не пройдёт — возвращайся с подводой. Возницу сам предупрежу, чтобы взял. Если потребуется мастер, тоже передай. Только объясни, куда смотреть, иначе опять съездит зря.
— Разбирать можно?
— Только когда поймёшь, как остановить воду. И с тем, кто знает участок. Инструмент получишь у надсмотрщика. Древний пульт не трогай: он стоит отдельно, наша подводка должна работать и без него.
Лекс наклонился к листу, но снова увидел только незнакомые знаки. Возить отсюда мастера при каждой остановке воды было бессмысленно; отправить наблюдения с подводой — разумно, если найдётся способ их передать.
— Я вашего письма не знаю.
Перо остановилось.
— Как не знаешь? — Кор-Дум нахмурился. — Ты ведь с чертежами работал?
— С другими. Там иначе пишут. Здесь я и собственную бирку прочитать не смог.
Кор-Дум посмотрел на рыночную запись о происхождении, потом вынул из ящика короткий уголёк и подвинул обрезок бумаги.
— Нарисуй, как объяснял бы про трубу.
Лекс изобразил основной ход, боковой отвод и обвёл соединение. Кор-Дум ткнул в кружок, и ему пришлось пояснить, что так он отмечает место проверки; после этого дворф повернул лист к лампе, проверяя линии ещё раз.
— Такое пойму. Только рисуй всё, от канала до ряда, чтобы я не гадал, в каком месте смотреть.
Он дописал поручение, прочёл вслух и прижал к воску печать с молотом. Айрин следила за строками, а когда Кор-Дум отложил перо, сразу повернулась к Лексу.