"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 851

Дворф взял дощечку, прочёл её с обеих сторон и поднял глаза.

— Ладони покажи.

Лекс протянул руки. Покупатель ощупал подушечки пальцев, задержался у старого ожога, проверил большой палец. Когда он взял правую кисть, Лекс невольно отдёрнулся.

— За плечо не тяну, — негромко сказал дворф. — Пальцы мне нужны. Вот так.

Он подставил свою ладонь под чужое запястье и дождался, пока Лекс перестанет напрягать руку.

— Инструмент держал. Кузнецом не был?

— Нет.

— А чем занимался?

— Приводами. Управлением… — Лекс сбился и сглотнул. — Машинами, в общем. Чтобы делали то, что нужно, и останавливались вовремя.

Дворф отпустил его руку и несколько мгновений молча рассматривал лицо.

— Паровой молот после десятого удара теряет силу. Давление в котле не падает. Где искать?

Лекс посмотрел на него внимательнее.

— Давление мерили только в котле? Перед цилиндром тоже?

— В котле.

— Тогда надо проверить, что доходит до цилиндра. Может, клапан не открывается до конца. Может, в подводе скапливается вода. Когда остынет, снова нормально бьёт?

Дворф потёр бороду.

— Допустим.

— Начал бы с подвода и клапана. Потом посмотрел бы уплотнения. Но я вашей машины не видел.

— Кристаллы менять не предложишь?

— Не знаю, зачем они в ней стоят.

Продавец быстро подался вперёд.

— Господин Кор-Дум, вы сами слышите. Сорок серебряных. Такого на поле отправлять жалко.

— Я предложил двадцать.

Лекс запомнил имя. Кор-Дум ещё раз взглянул на его плечо и на запись осмотрщика.

— Двадцать пять, — сказал он. — С отметкой магистра, без подтверждённого ремесла. Больше не дам.

— За тридцать пять отдам.

— Нет.

Дворф положил дощечку на стол. Продавец удержал её пальцем.

— Пятьдесят за двоих. Механик и грамотная девушка. Для склада, для заказов. Вы же прошлый раз спрашивали, нет ли кого к книгам посадить.

Кор-Дум посмотрел на Айрин.

— С книгами работала?

Айрин подняла на него глаза.

— Дайте прочесть. Сами услышите.

Продавец развернул лежавшую на столе ведомость к дворфу. Айрин наклонилась ближе и повела пальцем по строкам. На одной задержалась, вернулась к началу и лишь потом указала на отметку в конце.

— За двух шахтных рабочих… Здесь написано, что расчёт закончен.

Писарь вскинул голову.

— И что с того?

Айрин убрала руку с края ведомости. На мгновение показалось, что она сейчас промолчит, но затем повернулась к Кор-Думу:

— Всего двадцать восемь. Он отдал восемь — задаток. Ещё двадцать обещал принести.

— Ты в моих записях считаешь? — писарь потянул ведомость к себе.

Кор-Дум прижал край пальцем.

— Дай ей договорить.

— При мне считали, — уже тише сказала Айрин. — Он ведь ещё здесь, можно спросить.

Продавец нагнулся над столом. Писарь полез за кожаным лоскутом с оттиском, уронил палочку и несколько мгновений не мог поднять её с пола. Пока он сверял записи, на соседнем помосте успели дважды выкрикнуть новую цену.

— Людей не выдавать, пока не внесёт всё, — тихо сказал продавец. — И отметку убери. Сейчас же.

Писарь зачеркнул запись, не глядя на Айрин. Она отступила от стола и спрятала руки в складках рубахи.

Кор-Дум подвинул ведомость обратно.

— Пятьдесят серебряных за обоих. Сбор в этой сумме.

— Сбор платит покупатель.

— Тогда сорок восемь и две за сбор.

Продавец посмотрел на пустеющую площадь.

— Пятьдесят вместе со сбором, — сказал он. — Последнее слово.

Кор-Дум снял кошель с пояса, но развязывать не спешил.

— Приложение магистра сюда.

Писарь передал вторую дощечку. Дворф прочёл её, провёл ногтем по строке.

— Повторная проверка за мой счёт?

— Проверка городская. С вас — доставить человека и не скрывать отклонений.

— А если прибор опять сгниёт?

Писарь промолчал.

Кор-Дум буркнул что-то в бороду и высыпал деньги в деревянную чашу. Продавец пересчитал пятьдесят серебряных монет, потёр самые тёмные и взвесил их по нескольку штук. Две отодвинул к писарю, остальные сгреб в ящик.

Пока считали деньги, Лекс обернулся к задней перекладине. Корней стоял там же, рядом с Марфой и Гринькой. Мальчишка смотрел на кошель дворфа так пристально, что Лекс опустил глаза.

— Подождите, — вырвалось у Лекса. — А тех троих вы не могли бы…

Кор-Дум повернулся к нему, всё ещё держа раскрытый кошель.

— Из твоего фургона?

— Да. Они помогли мне в дороге. Корней…

Он запнулся. Хотелось приписать старику какое-нибудь ремесло, назвать его механиком, лишь бы дворф согласился взять и его. Но проверять сказанное будут уже на Корнее.

— Он сумел уговорить охрану остановиться, — закончил Лекс. — Без него колесо бы не проверили. Марфа шить умеет, со скотом работала.

Дворф посмотрел на них, прежде чем затянуть кошель.

— Нет, парень. Ещё троих не потяну.

Лекс открыл рот, и дворф устало потёр переносицу.

— Я за одним пришёл, а беру двоих. Завтра за уголь платить, потом мастерам. То, что осталось, уже расписано.

— Они на поля попадут.

— Вижу.

Кор-Дум затянул кошель. Лекс ещё несколько мгновений смотрел на его руки, прежде чем заставил себя отступить. Крикнуть бы, потребовать, чтобы тот хотя бы попробовал… Но расплачиваться ему было нечем, и про чужое мастерство он тоже уже не мог соврать.

Служащий разъединил их с общей цепью. Снял глиняные бирки, открыл транспортные кандалы. Когда с запястий убрали железо, Лекс не сразу опустил руки: коже стало больно от одного воздуха.

На левое запястье ему надели узкий железный браслет. Кор-Дум подал писарю металлическую печать с молотом; служащий установил её в маленький винтовой пресс и выдавил знак на застёжке. Такой же браслет получила Айрин.

Дворф заметил, как Айрин попыталась повернуть браслет на руке, и проверил, проходит ли палец между железом и кожей.

— Ослабь застёжку.

— По размеру, господин.

— На руку посмотри. К вечеру распухнет. Переделывай.

Он не повысил голоса, но служащий сразу взялся за инструмент. Кор-Дум дождался, пока застёжку переставят, проверил её ещё раз и только тогда забрал печать. Лекс смотрел, как человек, только что купивший их за серебро, проверяет, не режет ли железо кожу, и не понимал, что делать с этой мелочью. Браслет от этого не переставал быть знаком владельца.

— Владелец — Кор-Дум, клан Стального Молота, — произнёс писарь. — Адрес тот же?

— Тот же.

Он вписал ещё несколько знаков, отделил копию приложения и протянул дворфу.

— Сведения магистру отправим сегодня.

По ступеням поднялся служащий в синем плаще. Продавец сразу повернулся к нему.

— Остаток сто восемнадцатой, — сказал тот. — Семнадцать человек. Полевое управление берёт по ведомости. Седьмой участок.

Продавец попробовал возразить о цене, но служащий уже собирал записи. Торг занял меньше времени, чем осмотр ладоней Лекса.

Марфе, Гриньке и Корнею надели на шеи синие керамические метки, после чего служащий поставил их в одну цепь с остальными.

Гринька потянулся к Лексу. Гриньке мешали кандалы, а у Лекса руки были свободны. Они неловко сцепились пальцами.

— Ты теперь к машинам? — спросил мальчишка.

— Наверное.

— Ну… хорошо.

Гринька кивнул несколько раз подряд, но пальцев не разжал. Когда с лестницы крикнули, чтобы не задерживали цепь, он вздрогнул всем телом.

— Если узнаешь, где мы…

Он не договорил. Марфа положила ему ладонь на плечо.

— Не держи его, Гринь. Нам идти.

Лекс сжал узкую ладонь, чувствуя, что теперь уже сам не хочет отпускать.

— Седьмой участок, — сказал он, обращаясь и к мальчишке, и к Корнею. — Я запомнил.

Старик осторожно коснулся его здорового плеча.

— Знаю. Ты за рукой следи. Если жар пойдёт, не молчи.

— Корней…

— Всё, ступай.

Голос старика дрогнул; он кашлянул и повернулся к лестнице, подбирая цепь. Гринька наконец разжал пальцы. Марфа оглянулась один раз, потом согнулась, освобождая звено, которое зацепилось у сына за край ступени.