"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 847

Несколько раз к фургону подходили люди. Они заглядывали внутрь, о чём-то спрашивали охранников и уходили дальше. Лекс не всегда понимал слова, но смысл происходящего был очевиден. Товар осматривали ещё до разгрузки. Гринька держался за руку матери. Пальцы у него дрожали.

— Мам.

Марфа сразу накрыла ладонь сына своей.

— Что?

— Нас вместе купят?

Она ответила не сразу.

— Я тебя не отдам.

— А если захотят?

Марфа сжала его ладонь.

— Не отдам.

— Но если…

— Хватит.

Сказано было резко, но через секунду Марфа притянула сына ближе. Гринька замолчал, Корней отвернулся к стене, а Лекс тоже не нашёл, что сказать: любое обещание сейчас прозвучало бы ложью. Фургон въехал под огромный навес и остановился.

Один за другим затихли остальные колёса. Снаружи захлопали двери, зазвенели цепи, началась перекличка.

— Сто восемнадцатая партия! — выкрикнул кто-то. — Готовить к осмотру! Нулевых в третий ряд! С искрой — отдельно!

Корней медленно поднялся. Марфа помогла Гриньке встать, затем торопливо пригладила ему волосы, будто это ещё могло что-то изменить. Лекс тоже поднялся.

Под правыми рёбрами ныло там, куда его ударили палкой, затылок отзывался тупой болью, а натёртые запястья неприятно жгло под кандалами. Он коснулся спрятанной под футболкой цепочки. Металл был холодным и безмолвным. В замке повернулся ключ.

Дверь открылась.

Глава 2. Рынок плоти

Месяц Аэрилон, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

В проёме появился эльф с коротким жезлом и, не заглядывая пленникам в лица, провёл навершием вдоль прута под лавками. Замки один за другим щёлкнули, освобождая прикреплённые к нему цепи.

Лекс ещё не успел подойти к выходу, когда железный крюк зацепил перемычку между его кандалами и дёрнул наружу.

— По одному! Живее там!

Он ухватился за край двери; под правыми рёбрами резануло, и на мгновение пришлось повиснуть на левой руке, пока босые ступни не нащупали камень. Сзади теснились люди. Кто-то наступил ему на пятку, выругался, но Лекс едва это заметил: он ждал, не потянут ли крюком снова.

Корней выбрался следом, постоял, распрямляя спину, и протянул Марфе скованные руки. Та спустилась боком, всё время оглядываясь на Гриньку, который зацепился штаниной за торчащий гвоздь.

— Не рви, — торопливо сказала она. — Стой, я сниму. Да стой же ты!

Подросток замер, пока мать высвобождала ткань. Когда охранник шагнул к ним, оба уже стояли на камне.

Под огромным навесом разгружали остальные фургоны. Из соседней клетки вывели низкорослых бородачей и погнали к другому проходу; возле опустевшей повозки двое служащих пересчитывали цепи. Между ними протиснулся мальчишка с ведром и щёткой, чтобы смыть с камня грязь, пока не подвели следующую партию.

Пахло щёлоком и мокрой соломой. С площади тянуло жареным мясом. Лекс сглотнул: от этого запаха желудок свело сильнее, чем за всю дорогу.

Человек с красной повязкой, тот самый, что прижимал его к корыту, загородил выход на площадь.

— Сто восемнадцатая! За синюю линию!

По полу тянулись цветные полосы. Служащий продел длинную цепь через кольца на кандалах, соединяя пленников, и повёл вдоль стены.

— Цепочку убери, — выдохнул Корней, почти не разжимая губ.

Лекс непроизвольно прижал локти к бокам.

— Она под футболкой.

— Раздевать будут. Ну же, пока не подошли.

Прикрывшись плечом старика, Лекс поддел звенья пальцем и потянул цепочку через голову. На затылке саднило, руки дрожали; металл зацепился за ухо, и он едва не рванул сильнее. Пришлось наклонить голову и медленно высвободить звенья, прежде чем удалось спрятать их в ладони.

В полотняных штанах карманов не оказалось, зато пояс был сложен вдвое и прострочен толстой ниткой, а возле завязки шов разошёлся. Лекс нащупал отверстие и протолкнул звенья внутрь, распределяя их вдоль ткани. Когда охранник оглянулся, он торопливо затянул завязку, словно только ради этого и опускал руки. Корней уже смотрел перед собой.

Синяя полоса привела к каменному столу. За ним сидел тощий эльф в зелёной накидке. Перед ним стояла рама с тонкими дощечками; рядом лежали глиняные бирки и костяная палочка.

— Двадцать один при воротах, — доложил сопровождающий. — После проверки без потерь.

Писарь нашёл нужную дощечку.

— Отправлено двадцать три.

— Две дорожные потери внесены.

— Внесены. С перевозчика удержать шесть серебряных.

Человек с повязкой поджал губы, но спорить не стал. Писарь поставил отметку и кивнул первому в цепи.

Первый пленник назвался Семёном, плотником из Крутого Лога. Эльф осмотрел его ладони и зубы, к названному возрасту прибавил восемь лет; когда Семён попытался возразить, служащий снова взял его за подбородок. Пленник замолчал.

С трёх шагов Лекс различал на дощечке углы, короткие дуги и перечёркнутые черты, но не узнавал ни одной буквы. Короткие вопросы писаря были понятны, хотя в быстрой речи сопровождающих он по-прежнему терял отдельные слова. Письмо оставалось совершенно непонятным: сколько Лекс ни всматривался, ни один знак не становился понятнее.

Марфа подошла к столу, всё ещё держа сына за руку.

— Имя. Возраст. Что умеешь?

— Марфа. Тридцать восемь. Прясть, шить. Скот держала. Травы знаю.

Эльф осмотрел её лицо.

— Сорок два. Родственные связи?

— Сын. Ему нет пятнадцати.

— Есть, — торопливо поправил Гринька. — Прошлой зимой исполнилось. Я могу работать.

Марфа так стиснула его пальцы, что он повернулся к ней. Она смотрела прямо на него, и Лекс увидел, как старательно взрослое выражение на лице мальчишки исчезло.

Писарь потянулся за второй биркой.

— Пятнадцать. Взрослая норма.

— Погодите, он же ещё… — Марфа запнулась. — Он с такой работой не справится. Посмотрите на него.

— Покупатель посмотрит. Рот открой.

Гринька медлил, пока служащий не взял его за подбородок. Когда чужие пальцы оттянули губу, он резко дёрнулся.

— Стоять!

Человек с повязкой уже поднимал дубинку, и Марфа сама повернула сына к осмотрщику.

— Гринь, потерпи. Слышишь? Ещё немного.

Голос у неё стал непривычно тонким. Подросток послушался, только глаза отвёл к потолку, а после осмотра вытер рот плечом.

Корней назвал только имя. Писарь окинул его взглядом и отложил бирку к остальным.

— Навыки?

— На земле работал.

— В полевую группу. Дальше.

Лекс оказался перед столом.

— Имя.

— Лекс.

— Возраст?

— Тридцать два.

— Откуда?

Он вспомнил слова Корнея у городских ворот. Название своей страны вызвало бы новые вопросы, а ответить на них он здесь всё равно не смог бы.

— Не знаю, как здесь называют мой край.

Писарь поднял глаза.

— Где тебя взяли?

— Этого не помню.

За спиной заговорил охранник:

— Последним добавили. Без сознания привезли на стоянку. Так в передаточной и написано.

Эльф перелистнул дощечку.

— Происхождение не установлено. Навыки?

— Инженер. Чиню механизмы, системы управления.

— Гильдия?

— Не состою.

— Кто подтвердит обучение?

Лекс покачал головой.

Писарь уже начал что-то писать, когда человек с повязкой добавил:

— Колесо на дороге услышал. Правое заднее. Штифт выходил, возница потом забил.

— Сам исправлял?

— Нет. Из клетки орал.

Эльф сделал короткую приписку.

— Механик без подтверждения.

Лекс посмотрел на бирки, отложенные к полевой группе. Рядом с ними уже лежала бирка Корнея. Он мог дождаться покупателя, как советовал старик, только покупатель, прочитав «без подтверждения», мог и не подойти. Охранник стоял в шаге, и Лекс всё же решился.

— Дайте мне что-нибудь сломанное, — попросил он. — Я покажу. Если получится… эту работу можно будет в счёт выкупа?