"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 845

Старик опустился на колени первым, Лекс последовал за ним. Вода пахла железом и тиной, но после первого глотка вкус перестал иметь значение. Он пил слишком жадно.

— Хватит.

Лекс сделал ещё один глоток. Дубинка легла на затылок и прижала лицо к воде. Он вскинул связанные руки, упёрся ладонями в землю, но вода уже полезла в нос.

— Сказано: хватит.

Давление усилилось.

— Господин, — сказал старик. — Колесо у клетки.

Охранник убрал дубинку и повернулся к нему.

— Что?

— Правое заднее. Этот услышал стук.

Лекс поднял голову и закашлялся. Охранник посмотрел сначала на него, потом на фургон.

— Он колесник?

— Не знаю. Но стук есть.

Охранник раздражённо выдохнул и толкнул обоих к клетке. Уже проходя мимо заднего колеса, всё же остановился, присел и провёл ладонью по ступице. На пальцах осталась чёрная смазка.

— Возница! Сюда!

Тот подошёл не сразу и явно был недоволен тем, что его отвлекли.

— Какого хрена?

Охранник ткнул пальцем в ступицу. Возница наклонился.

— Твою мать…

Лекс, стоявший всего в нескольких шагах, тоже заметил конец металлического штифта, выступавший из паза примерно на ширину пальца. Как именно была устроена ось, он не знал, но деталь явно находилась не там, где должна.

— Когда проверял? — спросил охранник.

— На рассвете.

— Значит, плохо смотрел.

Возница бросил взгляд на Лекса.

— Этот заметил?

— Этот услышал. Ты работай.

Лекса втолкнули обратно в клетку. Через щель он видел, как возница несколько раз ударил по штифту обухом топора, загоняя его обратно, а потом ещё какое-то время возился со ступицей, тихо матерясь.

— Сработало, — прошептал Гринька.

Мать тут же посмотрела на него.

— Тише.

Старик устроился на прежнем месте.

— Спасибо, — сказал Лекс.

— За что?

— Без тебя они бы не посмотрели.

Старик потёр колено.

— Мне под клеткой лежать тоже не хотелось.

Лекс усмехнулся и тут же поморщился: разбитая губа отозвалась болью.

— Всё равно.

Старик помедлил.

— Корней.

— Что?

— Имя.

— Лекс.

Корней кивнул. На этом знакомство закончилось. Женщина у стены дождалась, пока охранники отойдут к голове колонны, достала глиняную флягу и поднесла её к губам Гриньки. Подросток сделал несколько глотков и отстранился.

— Допивай.

— Мам, а ты?

— Мне хватит.

— Ты ещё не ходила.

Женщина нахмурилась.

— Много ты стал считать.

— Мам…

— Пей, пока дают.

Гринька неохотно сделал ещё глоток. Корней пошарил за пазухой и достал плоскую кожаную флягу.

— Возьми.

Женщина посмотрела на него.

— Не надо.

— Марфа.

Значит, Марфа. Она перевела взгляд с Корнея на флягу.

— Я милостыню не прошу.

— А я её не предлагаю.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Марфа первой отвела глаза, взяла флягу и сделала один короткий глоток.

— Верну.

— Вернёшь.

Она отдала флягу и сразу повернулась к сыну, словно ничего не произошло.

— Ты лучше скажи, что теперь с колесом будет. Если оно снова разболтается.

Корней пожал плечами.

— Доедем или нет.

— Утешил.

Ещё утром они были для Лекса просто людьми в одной клетке, а теперь у троих появились имена. Через некоторое время колонна снова тронулась, и скрип правого колеса исчез. Корней какое-то время молчал, потом спросил:

— Ты с механизмами работал?

— Работал. Инженером.

— Мосты строишь?

— Нет. Автоматика, оборудование. Чинил машины.

Корней принял ответ без удивления.

— Это пригодится.

— Где?

— Скоро узнаешь.

Лекс нахмурился.

— Мы куда едем?

Корней помолчал.

— На рынок.

Сначала Лекс решил, что не понял последнее слово.

— Какой рынок?

Старик встретил его взгляд.

— Рабский.

Лекс медленно опустил глаза на кандалы.

— Нас будут продавать?

— Да.

Он ответил настолько буднично, что именно это и не укладывалось в голове. До этой минуты Лекс всё ещё воспринимал происходящее как задачу, пусть и совершенно безумную: неизвестное место, чужая речь, странные существа, непонятная цепочка. Всё можно было наблюдать, сравнивать, пытаться объяснить. Слово «раб» объяснения не требовало.

— Если скажу, что инженер, это что-нибудь изменит?

— Скажешь, когда спросят. Не раньше.

— Почему?

Корней посмотрел на него устало.

— Потому что ты пока никого здесь не знаешь.

Лекс хотел спросить ещё что-нибудь, но старик прикрыл глаза. Разговор закончился. Дорога постепенно пошла вверх.

Свет в щелях стал ярче, ветер забирался под доски и гонял по полу пыль. Тягловые животные за стеной тяжело фыркали, а возницы время от времени перекрикивались.

Лекса несколько раз клонило в сон. Это были короткие провалы: очередной толчок выдёргивал его обратно, и первые секунды он не понимал, где находится. Однажды ему почудился знакомый запах озона.

Лекс резко открыл глаза. Перед ним была деревянная стена фургона. Никакой лаборатории и руки Романа на пульте — только дым от жаровни, который ветер затягивал через щель.

Он провёл ладонью по лицу и несколько секунд просто сидел, приходя в себя.

Корней ничего не спросил. Когда на очередном повороте Лекса повело в сторону, старик лишь выставил ногу, не дав ему удариться виском о железный прут. Ближе к полудню за щелью показались горы.

Дорога была прорублена прямо в склоне. С одной стороны над фургоном нависала тёмная каменная стена, с другой открывался обрыв, заполненный белым туманом. Где-то далеко внизу шумела вода.

По краю дороги через равные промежутки стояли чёрные столбы, одинаковые по форме и размеру. Возраст выдавали только детали: некоторые почти ушли основанием в камень, вокруг других выросли искривлённые деревья. На вершине каждого мерцала синяя полоса.

— Что это? — спросил Лекс.

Корней прищурился на чёрные столбы за щелью.

— Древнее.

— Это я вижу.

— Тогда знаешь не меньше меня.

Под футболкой неожиданно потеплела цепочка. Лекс прижал ладонь к груди, но через мгновение металл снова остыл.

— Кто такие Древние?

Корней пожал плечами.

— Те, кто всё это оставил.

— Люди?

— Не знаю.

Гринька тут же подался вперёд.

— Дед Семён говорил, у них были железные люди.

Марфа устало посмотрела на сына.

— Дед Семён много чего говорил.

— Но про железных людей все знают.

Корней не стал спорить.

— Рассказывают.

Лекс снова повернулся к щели. Очередной столб промелькнул снаружи. Синяя полоса на вершине чуть изменила яркость именно тогда, когда мимо проходил фургон. Лекс проводил его взглядом, но делать выводы не стал.

Мост появился неожиданно: широкое серое полотно легло над пропастью, а массивные опоры уходили вниз, в белый туман. Противоположный берег отсюда почти не различался.

Когда фургон въехал на мост, привычная тряска неожиданно исчезла, и колёса зашуршали по поверхности почти бесшумно.

Лекс придвинулся ближе к стене и прислушался. Под гулом ветра тянулась низкая вибрация, менявшаяся всякий раз, когда на мост въезжал очередной фургон. Он прикрыл глаза, стараясь отделить шум колёс от того, что шло снизу.

Если изменение звука действительно было связано с нагрузкой, внутри могла работать система, каким-то образом распределявшая её между опорами. На Земле для этого использовали датчики деформации, автоматику и активные элементы, но здесь сравнение могло оказаться совершенно неверным. Лекс понятия не имел, из чего сделан мост, сколько ему лет и что вообще заставляет его работать. Он знал только одно: вибрация менялась. Очередной фургон въехал на плиты, и в затылке резко кольнуло. Лекс дёрнулся.

Сквозь серые плиты вдруг проступили тонкие голубые линии. Они сходились, расходились и переплетались, образуя сложную решётку, которая уходила вниз, к невидимым опорам; несколько из них пульсировали в такт движению колонны. На несколько мгновений Лекс забыл вдохнуть.