"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 763
Я не убрал.
***
В тот же день я пошёл к Ярцеву.
- Товарищ подполковник, разрешите доложить не по службе, - произнес я.
- Докладывайте, что там у вас.
Я положил перед ним письмо.
Он прочитал.
Потом прочитал ещё раз и отложил.
- Четырнадцать за два месяца, - буркнул он. - В одном районе.
- Так точно, товарищ подполковник.
- А районов в стране...
Он не договорил и полез в стол за папиросами.
- Ковалёв, у меня к вам вопрос, - обронил он. - Ваша тетрадь готова?
- Девяносто с лишним страниц. Готова примерно наполовину.
- Сколько надо, чтоб дописать? - уточнил он.
Я подумал.
- Месяца два. Может, три.
Ярцев закурил.
- У вас есть до сентября, - обронил он. - В сентябре меня переводят, и то, что я могу сейчас, я потом не смогу.
Он поглядел на меня сквозь дым.
- И вот что мы с вами сделаем. Я не смогу это утвердить как наставление - не мой уровень и не моя компетенция.
- А что тогда сможете?
- Я смогу издать это как учебное пособие курсов, - ответил он. - Тираж пятьсот. На нашей бумаге, нашими силами, до расформирования.
Он стряхнул пепел.
- Пятьсот экземпляров, Ковалёв. Это немного.
- Товарищ подполковник, это пятьсот районов, - возразил я.
Он поглядел на меня.
И впервые за два года улыбнулся по-настоящему.
- А ведь верно, - обронил он. - Это пятьсот районов.
Он затушил папиросу.
- Значит, так. Пишите до сентября. Гольцмана я вам отдам на август целиком, он всё равно программу закончил.
- А Лаптев?
- Лаптев будет печатать по вечерам, - обронил Ярцев. - Я с ним договорюсь.
Он поглядел на меня.
- И вот ещё что, Ковалёв. Вы фамилию свою на титул ставить не будете.
Я поглядел на него.
- Понимаю, товарищ подполковник.
- Вряд ли, - не принял он возражения. - Вы думаете, я вас обижаю. А я вас берегу.
Он подошёл к окну.
- Пособие за подписью младшего лейтенанта никто читать не станет, - произнес он. - А пособие курсов инженерного управления фронта прочтут все.
Он поглядел на улицу.
- И вот вам моё слово. Через десять лет, когда всё это устоится, я напишу, кто это писал. Если буду жив.
Он не написал.
Подполковник Ярцев Пётр Васильевич умер в сорок девятом году в Куйбышеве, от сердца, сорока шести лет.
Я узнал об этом из письма его жены - той самой, к которой он в мае сорок пятого не хотел ехать и к которой всё-таки поехал в октябре.
Она мне написала потому, что нашла в его бумагах мой адрес.
И приписала в конце, что муж перед смертью просил передать одну вещь, которую она не поняла и записала как услышала.
«Скажите Ковалёву, что пятьсот районов - это было мало и что я это знал».
Глава 15
Пособие мы сдали в набор двадцать девятого августа.
Сто двенадцать страниц, тираж пятьсот, титул без единой фамилии: «Разминирование освобождённой местности. Учебное пособие. Издание курсов инженерного управления».
Печатала его та же типография фронтовой газеты, только газеты уже не было - её переименовали в окружную и сократили вдвое.
Наборщицу я застал ту же самую.
Она меня узнала - не сразу, а на второй день, когда я опять пришёл смотреть.
- Товарищ военный, а вы не тот ли, что зимой приходил? - окликнула она. - С памяткой?
- Тот самый и есть.
- Ага, - поглядела она на верстатку. - А теперь чего принесли?
- Книжку принёс.
- Ага, книжку, - повторила она и стала набирать дальше.
Через час она вдруг остановилась.
- Товарищ военный, а сестра моя-то жива, - обронила она.
Я не сразу понял.
- Это которая в Севске?
- Которая в Севске, - подтвердила она. - С тремя. Печку она тогда затопила, в марте, и ничего не было.
Она поставила литеру.
- Я потом ей вашу бумагу послала, - продолжила она. - Говорит, у них в сельсовете висела, а она не читала. Некогда.
Я стоял и молчал.
- Так что вы не обижайтесь, что я вам тогда наговорила, - произнесла машинистка. - Бумага-то хорошая.
Она поглядела на меня.
- Просто человек про себя завсегда думает, что с ним не случится.
Вот эту фразу я потом вписал в пособие.
Не как цитату - как отдельный пункт в главе про работу с населением.
«Всякий человек уверен, что с ним не случится. Это не глупость и не упрямство: без этой уверенности он бы не смог жить в разрушенном селе.
Значит, спорить с ней бесполезно.
Надо говорить не "с тобой случится", а "покажи, где у тебя ходят дети"».
***
Первый экземпляр из типографии я получил четвёртого сентября.
Серая обложка, скверная бумага, местами непропечатанный шрифт.
Я его открыл, полистал и почувствовал ровно то же, что чувствовал в августе сорок третьего, когда Северцев привёз мне указания с Мишкиной таблицей.
А именно - ничего.
Точнее, почувствовал усталость и мысль о том, что на двадцать третьей странице надо было написать иначе.
Ярцев, увидев мою физиономию, усмехнулся.
- Ковалёв, вы бы хоть порадовались для приличия, - произнес он, не сводя с меня глаз.
- Радуюсь я, товарищ подполковник.
- Оно и видно, - не поверил он. - Ладно. Через десять лет обрадуетесь, когда откроете и увидите, что оно ещё работает.
Он взял свой экземпляр и полистал.
- А теперь давайте про вас.
Он положил книжку.
- Курсы расформировываются с первого октября, - объявил он. - Приказ пришёл вчера.
Я стоял.
- Гольцман демобилизуется, он старших возрастов и у него институт. Дорошенко переводится на запад, я ему всё-таки выбил.
- А Лаптев куда?
- Лаптев остаётся в управлении округа. Он там нужен, он один умеет печатать.
Ярцев поглядел на меня.
- А вас, Ковалёв, я никуда пристроить не могу, - договорил он.
- Это почему же, товарищ подполковник?
- Потому что вы младший лейтенант двадцати одного года без образования, - ответил он. - На штатную инженерную должность вас не поставят, а нештатных больше не будет.
Он побарабанил по столу.
- У вас три пути, - задумчиво произнес он, - И я вам их назову прямо.
- Слушаю, - кивнул я.
- Первый: остаться в кадрах и пойти командиром взвода в сапёрный батальон округа. Служить как все, ждать училища, лет через пять получить роту.
- А второй какой?
- Второй: демобилизоваться по первой очереди, вы имеете право по ранениям и наградам. Ехать домой.
Он сделал небольшую паузу.
- И третий, который я вам и предлагаю.
Он вытянул из папки лист.
- Осоавиахим просит инструкторов, - объявил он.
Я взял лист.
Это была выписка: Центральный совет Осоавиахима обращался в военные округа с просьбой откомандировать офицеров инженерных специальностей для подготовки инструкторов по разминированию - на срок до одного года, с сохранением в кадрах.
- Товарищ подполковник, это же гражданская организация, - возразил я.
- Гражданская, - не стал он спорить. - И вы там будете единственным человеком, который понимает, что делает.
Он забрал лист обратно.
- Я вам скажу как есть, Ковалёв, - предупредил он. - Первый путь - надёжный. Третий - сомнительный, и через год вас могут не восстановить в кадрах, и вы окажетесь никем.
- А про второй что скажете?
Ярцев поглядел на меня.
- А второй вы сами не выберете, - хмыкнул он и был прав.
Про дом я к тому времени думал уже полгода, и всякий раз мысль упиралась в одно и то же.
Каменка Елецкого района. Мария Тимофеевна Ковалёва, сорока четырёх лет, и Анна, семнадцати.
Они получили от меня за два года двадцать шесть писем.
Они меня ждали.
И я не мог к ним приехать, потому что через полчаса разговора женщина поняла бы, что я не её сын, - а объяснить ей я ничего не мог.
Я думал об этом много раз и всякий раз приходил к одному: лучше пусть я останусь для них человеком, который служит и пишет письма, чем приеду и всё сломаю.