"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 624
Но, мой конунг, когда ваш народ узнает, что Сильвана все это время была жива, вам не удастся избежать скандала, связанного с фальшивыми похоронами. И правитель Конгора несомненно устроит скандал по поводу…
- По поводу того, что его сын сошел с ума, отправился на поиски уже похороненной наследницы и сгинул неизвестно где? Так я его об этом не просил. А народ меня простит, когда узнает, что я спланировал поистине колоссальный заговор и избавиться от Харальда и армии Маджи. В одиночку ослабил самое крупное вражеское королевство настолько, что его можно взять одними только нашими силами – без помощи Конгора, с которым мы не станем делиться добычей. А если у кого-то возникнут вопросы… что ж, я еще не забыл, как следует наказывать недовольных.
- Ваша мудрость безгранична ваше величество…
- Я знаю. А теперь иди и придумай, как нам убрать Харальда. Вот, возьми – это тебе за труды.
- Ваша щедрость велика повелитель, но вы обещали мне…
- Ты слишком поздно вернулся. У обещанной тебе награды отросли ноги и она исчезла, не оставив следа.
- Зирта?..
- Народ думает, что я держу ее в заточении, как виновницу пожара, который она устроила, стремясь уничтожить сестру. Правдоподобно, не так ли? Но, повторюсь: твоя награда сбежала от тебя. Скорее всего, она ищет Слэйта, поварихи на кухне Ат-Дишан судачат, что она его любила. Не завидую наследнику, если она его найдет. Любит его Зирта или ненавидит, результат будет один: она растерзает его как дикая пума. Его жилы пойдут на струны для саранги *, а из костей выйдет пара неплохих флейт. Она сыграет на каждой из них, а потом, скорее всего, убьет себя, потому что не сможет вынести того, что сама натворила в гневе. Смирись Готард, ты уже давно потерял ее: прикажи я ей – она все равно не пошла бы за тебя. И даже теперь, когда огонь обезобразил ее лицо, смотри: она все равно бежит вслед за Слэйтом, как последняя...
*(Саранги – смычковый муз. инструмент. Корпус из дерева, струны – из жил животных)
Дитрих тихо отошел от слухового отверстия и бесшумно двинулся в свою комнату. От пережитого за этот день кружилась голова.
«Ее духа нет среди мертвых. Колдунья сказала: «по ту сторону Шенди». Шпион Сагра говорит, что она в Маджи… И еще: она мне не сестра! Казалось бы, вот оно, счастье: мы не родственники! Но она встанет во главе Маджи, она мой враг… Как ты могла так легко перейти на их сторону Сильвана? Как ты могла? Я был влюблен в сестру, в призрак той, что ушла навсегда. Теперь я люблю живую женщину, с которой меня не связывают никакие кровные узы и которая мне… враг? Нет! Пусть Сагр выманит ее сюда убийством Харальда. Я захвачу трон. Я одержу победу над ее войсками. Я возьму ее в плен. Бездна! Я выкрал бы ее из самого замка Лас-Ивэн, но сейчас зима, перевал закрыт и у меня связаны руки… И Сагр хочет ее смерти… Кровь и пламя! Что мне делать? Она придет, чтобы уничтожить наш клан, но я не могу позволить Сагру убить ее, даже в мыслях не могу допустить, чтобы Сильвана пострадала! Я должен что-то придумать. Но прежде нужно удостовериться, что она на Севере … я хочу видеть ее!»
У младшего наследника давно был приготовлен классический набор трав и магических предметов для простейших ритуалов. Дитрих расстелил на столе карту и, приготовив нужный отвар, опустил в него лезвие приветственного кинжала, нараспев читая заклинание поиска.
Он обмотал вокруг рукояти волос Сильваны, произнес ключевую фразу и занес кинжал над картой, крепко держа обеими руками. Наследник закрыл глаза, вызывая перед своим внутренним взором образ возлюбленной.
Спустя несколько мгновений, Дитрих почувствовал, что кинжал стремится вырваться из рук. Он позволил клинку подвести его руки к нужной точке на карте и отпустил рукоять, открыл глаза и удовлетворенно хмыкнул: острие кинжала пронзило изображение замка Лас-Ивэн.
Не теряя времени даром, мужчина свернул карту, закрыл окно шторами и погасил весь свет в комнате, оставив лишь одну свечу. На сей раз, он приготовил и выпил успокаивающий настой, понимая, что слишком возбужден и не сможет самостоятельно погрузиться в то состояние покоя, которого потребует от него следующий ритуал.
Наследник поставил на стол чашу из черной глины до краев наполненную водой. Какое-то время он смотрел на свечу, стараясь очистить свой разум от посторонних мыслей, а потом взял кусочек платка Сильваны и, уложив его в пустую серебряную плошку, поджег. Пепел аккуратно ссыпал в чашу с водой.
Он смотрел в воду, вновь и вновь повторяя заклинание. Наконец его взгляд перестал фокусироваться на поверхности воды и на дне чаши. Мужчина будто смотрел сквозь них.
Он перестал понимать смысл слов заклинания, а потом и слышать свой голос, хотя сознавал, что губы его шевелятся. Дитрих ощутил легкое головокружение и вдруг увидел, что в черноте чаши появляется туман, который сначала был серым, как осеннее небо, а затем стал сгущаться и белеть.
Туман вышел за пределы сосуда и окутал наследника со всех сторон. Вскоре туман сгустился так, что Дитрих перестал видеть огонь свечи. Затем последовала ослепительная вспышка, и наследник разглядел вокруг себя танцующие пары.
И дамы, и кавалеры были в масках. Они кружились в стремительном танце, словно снежинки во время метели. И вот, часы начали бить полночь: стихла музыка и все замерли в ожидании последнего удара, лишь блики на украшениях и золотой вышивке продолжали танцевать в свете свечей, живя какой-то своей, отдельной от людей жизнью.
С последним ударом часов свет в зале погас, но через несколько мгновений под высоким потолком снова вспыхнули многосвечные хрустальные люстры. Теперь все маски были сняты. Поднялась веселая суматоха: кто-то был удивлен, увидев лицо своего партнера по танцу, а кто-то вдруг обнаружил, что его дама когда гасили свет, успела ускользнуть, желая остаться неузнанной.
Внимание Дитриха привлекла девушка, которая пряталась за колонной в углу зала. В руках ее была зеленая маска, украшенная алмазами. Она смотрела на голубоглазого блондина стоявшего почти в толпе. Он растерянно озирался и явно был огорчен отсутствием своей партнерши. На лице девушки читалось сначала любопытство, а затем явное разочарование – по всей видимости, она ожидала увидеть на месте блондина кого-то другого.
Дитрих замер, затаив дыхание, когда незнакомка поправила выбившуюся из прически прядь хорошо знакомым ему движением. Только теперь он понял, что перед ним Сильвана. Наследнику казалось, он мог бы смотреть на нее вечно и все равно не сумел наглядеться. Платье, какие носят знатные северянки, сидело на ней безупречно, а в ее взгляде и осанке появилось величие и уверенность. Дитрих нахмурился, к наследнице спешили сразу двое мужчин – один с соломенными волосами и синими глазами, второй – могучего телосложения зеленоглазый брюнет. Оба они одновременно склонились перед Сильваной, желая пригласить ее на танец.
Младший наследник Дуата не слышал их слов, но ясно видел на лицах соперников живую заинтересованность и тщательно скрываемую досаду на лице Сильваны. Видел он и еще одного мужчину – он был одет в черное, не участвовал во всеобщей праздничной суматохе. Незнакомец стоял в тени одной из колонн неподалеку от Сильваны. Его никто не замечал, но его удивительные серебристые глаза, несомненно замечавшие все, сейчас тоже были устремлены на наследницу. И Дитрих со все более разгорающимся гневом узнавал в них восхищение. Почти такое же, какое – он знал – пылает и в его собственном взгляде.
- По какому праву! – гневно прошептал наследник, и тут же его виски резанула боль. На миг показалось, что падает в темную пропасть, после чего он потерял сознание. Очнулся Дитрих все там же: в своем кабинете за столом. Свеча прогорела до половины, залив воском пальцы его руки, лежавшей на столе, а вода в чаше помутнела, словно в нее бросили кусок мыла.
Наследник пошевелился и недовольно застонал: мышцы шеи и спины протестующее заныли, он слишком долго просидел в одной позе. Впрочем сильнее болела голова от слишком резко прерванного транса, а еще сильнее сердце: «Теперь я еще и ревную… к этим двум, вернее даже к трем… или? Кровь и пламя! Вместе с тем брошенным блондином – к четырем соперникам!».