"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 519
В-третьих, и это самое важное, было очень много гостей.
— Сколько спеси и тщеславия, — произнесла Николь-Астра, одетая в переливающееся на свету темно-красное, почти свекольное платье с золотой вышивкой и жемчужными пуговицами. Ворот и рукава были сделаны из пышных белых кружев. На плечах имелись ажурные, словно резная яичная скорлупа, серебряные наплески. Глубокое декольте стало местом показа золотых подвесок и, казалось бы, лишнего здесь декоративного серебряного горжета на шёлковых шнурах. Да и темные волосы тоже подобранны золотой нитью. Имелись у неё привычные уже генералу по местным обычаям перевязь со шпагой, а на поясе — бархатный кошель с большим хрустальным шаром и ножны с волшебной палочкой, у которой на рукояти, похожей на шляпку деревянного гвоздя, был сочный рубин.
— Ты про кого именно, моя дорогая? — с усмешкой переспросил Петр Алексеевич и посмотрел на свои начищенные до блеска хромовые сапоги. На удивление, именно они оказались отличительной чертой землян — именно так их местные рисуют на гравюрах: сапоги и фуражка. А еще автомат Калашникова, который здесь фигурирует как рожковый быстрострельный мушкет.
Что до тщеславия, то Астра сама была не последней в очереди, когда его раздавали новорождённой знати. Но лучше умолчать такую мелочь.
— Инквизиторша и настоятельница, — натужно улыбаясь, проговорила волшебница.
— А-а-а, вот про кого ты, — еще шире улыбнулся генерал. Да и вообще, кто бы сомневался. Конечно же, профессиональная ведьма не будет любить церковных.
Но со стороны орденской особы, прибывшей на зов настоятельницы Керенборгского храма, пафоса действительно было чересчур. Белых с оранжевым шелков, бархата и парчи было немерено, и длинный плащ, расшитый церковной символикой, тащили аж четыре девочки-пажицы. Доспехи из цельного золота, и даже колесничие бычки были белоснежные, а их попоны украшены драгоценным металлом.
На ее фоне настоятельница смотрелась просто нищенкой, тем более со своим карикатурным аскетизмом, когда на храмовой накидке нарочито сделаны заплатки. Вот только заплатки шелковые и пришиты золотыми нитями.
Храмовницы прибыли очень быстро, тут их нельзя винтить, вот только ничего, кроме приписывания себе части успехов постфактум, они уже не успели.
— Да, пафос есть, — кинул землянин.
А развалившейся на дорогом кресле инквизиторше в это время преподнесли кубок с земным вином. На самом деле не очень дорогое из ближайшего к порталу супермаркета, но здесь оно считается вполне сносным.
Как говорится, пусть и дальше хвастаются собственными виноградниками, где напиток достоин богов, лишь бы не критиковали пришлых.
Зато центром внимания была принцепс-маркиза Адель Кенебргская. Не по годам рослая и крепкая девица сейчас просто сияла. И не только начищенной до зеркального блеска парадной кирасой с тонкими черными узорами, но и широкой улыбкой.
— Ваши высокопреосвященства! — орала уже пребывающая на хмельной веселе её сиятельство, высоко задрав огромный кубок. — Мне доставляет громадное удовольствие предоставить вашему вниманию.
Она старательно взмахнула рукой и сделала пол-оборота.
— Мой трофей! Меч бога войны псоглавых!
Мажордомка торопливо замахала сигнальным платком, и четверо стражниц с натугой вынесли на поляну длинную лавку, укрытую барханной скатертью. И на ткани лежал тяжеленный клинок длиной в полтора человеческих роста. Весь в щербинах от ударов по камням и металлу. Весь в нарочито оставленных пятнах крови.
Толпа заохала, привстала, пристально вгляделась в новую фамильную реликвию рода Керенборгских.
— Дорогой Пэтэр, давай сбежим, — наклонилась Астра к генералу.
— Еще рано, — тихо ответил землянин и продолжил кивать гостям в ответ на их улыбки и поклоны. Впрочем, Адель и в самом деле заслужила похвалу. Тем более в Москве сделали на нее ставку как на перспективную в работе с местными особу влияния. Она и местная власть, и покровительница пришлых.
Ой, задарят её подарками до самых макушек.
Тем временем без лестного подарка тоже не обошлось, и на поляну баронесса-соседка вывела большого бычка, на спине которого была толстая кожаная попона. И на попоне сидел, словно охотничий сокол на перчатке сокольника, красивый пёстрый грифон. Здоровенная такая животина, около четырех метров в размахе крыльев. Но оно и понятно, столь тяжёлое создание на руке не удержишь. И на голове у него возвышалась украшенная бисером шапочка.
— Дорогие гости, — продолжала радостная Адель. — Уважаемые хамумари одарили меня диковинным и грозным оружием. Зовётся танк.
Собравшиеся, среди которых взгляд генерала зацепился за стоящих среди слуг весьма просто одетых личностей, чья манера держаться вообще не соответствовала внешнему виду. Надменные. Снисходительные. Внимательные. И думается, это уже не орденские, а подосланные от герцогини да Айрис наблюдательницы.
Головорезки, которые возьмутся за грязное дело сразу же, если на то поступит указание.
Но, судя по тому, что суеты среди этой публики не имелось, все шло своим чередом.
А танк, который второпях притащили с Земли, наскоро выдрав прямо из музея, был укрыт под громадным отрезом ткани.
Взмах руки, и ткань слетела, явив этому миру начищенную до блеска броню еще дореволюционного МС-1, то есть малого сопровождения, он же «Борец за свободу товарищ Ленин».
Гости встали, и заместитель начальника базы по вооружению, одетый в парадную форму, хромовые сапоги и новенький шлемофон, с кожаной офицерской полевой сумкой через плечо, принялся важно, но с ужасным акцентом пояснять, что есть танк.
— А вот теперь сбежим, — произнёс Пётр Алексеевич, взял со стола два фужера игристого вина и добавил: — Только сперва одно маленькое, но важное дельце. Куда, кстати, сбежим? В Керенборг или в нашу цитадель?
Астра загадочно улыбнулась, потрогала горжет. Именно над ним она колдовала долгое время, даже во время осады и сражения.
— А может, попробуем еще дальше?
И они пошли в сторону леса, по тропинке вдоль реки.
В толпе заозирались, но, видимо, решили, что землянин и ведьма решили уединиться. Мало ли чего подобного происходит на балах.
Пусть думают.
Ламинара сидела на берегу среди камышей, кутаясь в подранную в бою накидку. Был бы противник простым смертным, залатала бы прорехи одним усилием воли, но раны и ущерб, а нанесенные богом, пусть и мелкой руки, остаются надолго. И шить накидку придется своими собственными руками.
Ибо только так зло не вернётся эхом с того света.
Демоница сидела молча и смотрела на медленно покачивающуюся воду, шевелящиеся на вечернем ветру камыши и плавающих уток, на коих хищно поглядывала парочка озерных крокодильчиков. Но ящеры были слишком малы, чтоб одолеть взрослых птиц, а птенцы под постоянным надзором родителей.
Утки, даже если зубастое создание ухватит жёлтый и пушистый комочек, недавно вышедший из яйца, приловчились догонять даже под водой. Там бьют клювами, требуют отпустить.
Малый крокодил чаще отпускает.
— Все напрасно, — прошептала демоница, придерживая ткань всеми своими шестью руками. Белая, как фарфор, кожа казалась лишней для этого мира.
Губы демоницы дрогнули, поджавшись в обиде.
Это досталось ей от смертных, но сейчас она даже не думала сдерживать низменный порыв, и по щекам покатились слезы.
— Столько сил потрачено зря. Столько начинаний загублено. Даже сбежавшая Хлоя, если духи не врут, нашла себя, отказавшись от магии и став обычной писаркой у купчихи. Почему так?
Она вытерла слёзы ладонью и вздохнула, опустив босые ноги в воду.
Камыши ограждали ее со всех сторон, и смертные, которые праздновали неподалёку, и чья музыка доносилась до слуха Ламинары, не могли ее видеть.
— Ца! — раздалось сбоку.
Демоница повернула голову и увидела белую крысу, которую она исказила, сделала в чем-то подобной человеку, протягивала ей на четырёхпалых ладонях просыпанные в бою камни ожерелья. И из зарослей выглядывали еще такие же, только серые.