"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 518
Пётр Алексеевич усмехнулся и продолжил:
— Кстати, геологи нашли под Гнилым Березняком залежи торфа, которого хватит на триста лет и базе, и самому Галлипосу. В общем, хана Гнилому Березняку, осушим до донышка.
— Да уж, — пробурчал Сизов, вспомнив тварей, которые там обитают. — Нелёгкая это работа — из болота тащить бегемота.
Генерал же подхватил со стола новенькую фуражку, поправил парадный китель с аксельбантами и медалями и пошёл на выход.
— Не забудь про инспектора!
— Вот, блин, влип, — произнёс прапорщик, хмуро глядя в окно на садящегося в уазик начальника. — Я бы лучше с драконом сразился, чем все эти проверяющие.
Сизов вздохнул, похлопал по кармашкам и достал пачку сигарет. Колени ломило — и чует старый организм, что, несмотря на ясное небо, ночью будет ливень.
— Ладно, встретим, — усмехнулся Стакан Стаканыч и тоже пошёл на улицу. От плаца не по-осеннему веяло жаром, словно лето решило сопротивляться до последнего. Хотя какая здесь осень? Хорошо, если к зимнему небостоянию на градуснике стукнет ноль по Цельсию.
Генерал уже укатил, и потому стало тихо.
Прапорщик задрал голову в небо, где высоко над коршунами и грифами — словно летун верхнего эшелона, парил молодой дракон. Дурной, зараза. Он уже два раза пытался утащить мешки с картошкой, принимая их за поросят. Падает, ухватится, а картошка тяжёлая, и этот крылатый придурок надрывается и шипит на людей. Только потом с разгона взлетает.
Вот прям по плацу.
Сизов поморщился от отголоска боли в ноге.
Взрослый-то дракон и человека утащить может — проходили уже. Знаем.
Прапорщик шёл и размышлял, а когда зашёл за угол общежития, увидел жрицу Агнии, которая развела костёр на газоне и клала в небольшую плашку куски металла.
Рядом у стенки в теньке сидел боец с огнетушителем, а всё потому, что отговорить очень сильно помогшую во время беды женщину не удалось, и ругаться никто не хотел. Но от пожара обезопаситься надо.
— Хе, — тихо проронил прапорщик, провёл ладонью по лицу, проверяя, насколько он гладко выбрит, и поправил форму. — У Юрки есть местная баба, даже беременная, — стал он перечислять. — У Борщева есть местная баба. Даже командир местную бабу заимел. Чем я хуже? — усмехнулся он и браво подошёл к женщине.
Та подняла на него сосредоточенный взгляд, словно мысли её были не здесь, а средь горящих углей.
— Помочь? — нарочито весело произнёс он.
— Странная вещь, — пробубнила жрица. — Не серебро и не олово. Блестит и тает плохо. И пенка накипи имеется.
— Так это же алюминий, — выпятив грудь, пояснил он и вальяжно сдал шаг, отчего оказался рядом с женщиной, а потом как бы невзначай приобнял. — Я могу и больше рассказать. И даже отливки помогу сделать, — проворковал он.
Баба здоровенная — на голову выше Сизова, но задница ладная. Так и просится её пощупать.
Меж тем жрица тяжело вздохнула.
— Добрый Стаканишт, я знаю, чего ты хочешь. Я угощу тебя хмельной жжёнкой и жареным мясом. Ты всегда желанный гость в моём доме, но в постель не позову. Потому как у меня есть муж.
Сизов скривился и неспешно убрал руку.
Облом вышел.
— Я… всё равно помогу с отливками, — проронил Сизов, как-то быстро упав духом.
А когда рядом раздался полный радости голос, принадлежащий Шарлотте, вздохнул и поднял глаза.
Юная волшебница-крысоловка выскочила из дверей общежития, бросила на землю какой-то свёрток и кинулась вдоль стены. А навстречу ей шла купчиха.
— Матрэ! — заорала на всю базу девушка и кинулась маме на шею.
И они стояли, обнявшись, и наперебой тараторили.
— Матрэ, а ты знаешь…
— Ли-ли, моя дорогая, я так рада…
И прочий восторженный звуковой фон.
Хоть у кого-то хеппи-энд.
Сизов удручённо поглядел на кучу вещей, которые выносил из прохода дневальный. И, по всей видимости, девушка собиралась в Керенборг — на постоялый двор.
Внезапно сам того не ожидая, Стаканыч подошёл к женщинам и указал рукой на пропускной пункт.
— Давайте я вам помогу доехать. У нас как раз скоро маршрутка отправляется.
— О-о-о! Машутка! — исковеркав русское слово на местный манер, воскликнула Шарлотта: — Я ездила на ней. Один раз. Мне понравилось. Матрэ, поедем! Мы вознице прикажем двуколку к воротам отогнать, а сами на машутке!
Женщины похватали ценные вещи, а большой ящик пришлось брать Стаканычу.
— А Максимилиан не поедет? — спросил он, выглядывая баронета.
— Завтра. Он сказал, что ему надо ещё дела здесь уладить. Говорит, какую-то запалту надо получить халумарским золотом.
— Ясно, — усмехнулся землянин. И они двинулись в сторону пропускного пункта.
Там и в самом деле был микроавтобус. Его запустили сразу же, как сняли тревогу, как символ мирной жизни. Салон заполнен наполовину, в основном убывающими в Керенборг прогрессорами.
Вскоре маршрутка тронулась.
Крысоловка с матушкой всю дорогу непрерывно галдели, обмениваясь эмоциями и впечатлениями. А сам Сизов разочарованно глядел окно, воткнув наушники в уши. За окнами виднелся рабочий полдень. Сотрудники базы проверяли оставленную во время осады строительную технику, отчего то тут, то там поднимались чёрные клубы выхлопных газов от несгоревшей солярки. Уже загорелся единственный на всю округу светофор.
Учёные окружили осиротевший тотем псоглавого божка — тот его экземпляр, что остался у стен базы.
А во временный посёлок понемногу возвращались местные батрачки. Они привыкли к коротким войнам и осадам, и как быстро сбегали, так же быстро и возвращались. Денег же на еду надо зарабатывать.
Потом асфальт кончился, под колёсами зашумел гравий.
До Керенборга доехали быстро. Там взяли вещи и дотащили до постоялого двора, где в обеденном зале как раз готовился поросёнок на открытом огне с кашей. Грех такой пропускать, и прапорщик заказал себе порцию, пока крысоловка с матушкой продолжили шумно обсуждать события за соседним столиком. Обратно лучше пешком — дойдёт до базы как раз к прибытию инспектора.
Ковырялся в тарелке вяло. Так же вяло бормотал:
— К чёрту. Не везёт мне с бабами. Подам рапорт о переводе на Землю. Там и женщины привычные. Там и пиво магазинное.
Сизов вздохнул.
Здесь тоже пиво есть. И сидр.
Надо бы заказать порцию напоследок.
Прапорщик вытащил наушники и положил их на стол, а потом полез в карман за серебряной мелочью.
И тут он как-то внезапно осознал, что оказался прижатым к стене.
Вроде бы опытный разведчик, а сей момент проворонил, потому немного растерянно поглядел снизу вверх на матушку Шарлотты.
— Добрый Стаканишт, — как-то подозрительно протянула она. — Мне Ли-Ли столько про вас рассказала. А вы такой, оказывается, интересный мужчина.
— Матрэ! — громко возмутилась сидящая за столиком крысоловка.
— Молчи! — чуть повернула голову и прокричала купчиха, держа в руках две большие кружки с пенными шапками. — Не учи мать, как благодарить спасителя дочки!
Закончив громкую реплику, она поднадавила ещё немного.
А на Стаканыча из глубокого декольте смотрели они…
Большие!
Упругие!
Долгожданные!
И пиво в придачу!
Вечерело. Играла тихая музыка.
Петр Алексеевич стоял посередине поляны. И та изменилась очень сильно.
Во-первых, поубирали трупы псоглавых, большинство из которых пойдут на Землю в качестве научного материала. Шутка ли, разумные павианы — параллельная ветвь разума. Обычно об этом пишут только в фантастике, а тут сами бегают, орут, пыряются острыми железяками.
Отбоя нет.
Во-вторых, везде развешали цветные гирлянды и яркие лампы, поставили большой белый навес, то есть взяли зимний утеплитель от штабной палатки и устроили фуршетное пространство. И теперь поляну заполняла не вонь пороховой гари, солярки и крови, а мяса и рыб, которых слуги прибывших особ готовили на открытых очагах, сооруженных прямо на земле у самой зеленой изгороди.