"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 515
Он знал, что его будут брать живьём, ибо так в Средневековье принято.
И, скорее всего, будут требовать выкуп величиной с полцарства.
Наверняка именно таков замысел псоглавого. Другого просто нет.
И потому можно стоять и опасаться только случайного прилёта.
Меж тем снаряд на праще разгорался всё сильнее, полыхая теперь даже не как факел, а как яркая электрическая лампа, оставляя за собой в воздухе круглый огненный след и туго гудя.
«Ууфх. Ууфх».
И стала видна ухмыляющаяся рожа псоглавого божка, но не главного, а его братца — который по части охоты и садизма.
Вверх-вниз-вверх-вниз — вверх-вниз.
— Огонь! — зарычал генерал, когда божок отклонился на шаг назад, явно намереваясь завершить начатое броском.
На боевой машине десанта с нужным «вж-жик» дёрнулась, прицеливаясь, башня, и тишину тут же в клочья разодрали две тяжёлые очереди из автоматических пушек.
Трассы бронебойно-зажигательно-трассирующих снарядов преодолели расстояние до псоглавого громилы практически мгновенно.
А затем стали разлетаться рикошетом в разные стороны, переламывая деревца и срубая с них ветви.
Рыжее пороховое пламя, клочьями срывающееся с дульных срезов и отверстий компенсаторов, ворохом метнуло на поляну и ближайший лесок рваные дёрганные тени. Эхо тяжёлых залпов вернулось из зарослей вместе с карканьем испуганного воронья.
— Это ты глуп! — послышался клокочущий бас, принадлежащий главному виновнику торжества.
Божок войны возник рядом с братом буквально одним рывком. Вот его нет, и вот он уже выныривает из кустов, держа огромный щит со светящимися знаками на нём.
Блеснули громадные клыки, сверкнула воронёная сталь. Показалась взъерошенная желто-серая грива, торчащая из-под полуоткрытого шлема.
А потом братец метнул огненный снаряд из пращи.
— Охота-а-а-а! — заревел громадный павиан и опёрся левой рукой на землю, а глазами пожирал людей.
Раскалённый добела шар ударил в борт Урала и тут же взорвался в яркой вспышке, от которой тент мгновенно и практически весь занялся жарким пламенем.
— Твою мать, — проронил генерал, уже видя, как среди деревьев к ним несутся псоглавые воины.
Послышались залпы мушкетов, чьи искры фитилей тонули с ярком свете объятого гудящим огнём грузовика.
Посыпались стрелы луков и арбалетов.
В ответ застрекотал пулемёт, застращали автоматы. Но они тоже не достигали цели, так как те находились под волшебной защитой псоглавого божка.
— Жертва! — орал божок охоты. Что-то с гулом пронеслось, и одного из бойцов откинуло назад на десяток шагов, будучи проткнутым насквозь громадным дротиком.
— Вы лишь добыча! — верещал павиан на высокой ноте.
Генерал щёлкнул застёжкой на подсумке и громко скомандовал:
— Газы!
Сухо хлопнуло. Потом ещё и ещё.
Пётр Алексеевич, выучено сделал резкий выдох, закрыл глаза и натянул на себя противогаз. И он очень надеялся, что Астра в домике тоже справится с приспособлением — не зря же долго объяснял.
Когда же на поляну влетели псоглавые, то к дыму от пожара и стрельбы добавился слезоточивый газ.
Противники тут же закашлялись и задёргались в конвульсиях, и земляне расстреливали их почти в упор, заставляя падать на траву и там сипло хрипеть, кто не умер сразу.
А из-за огня донёсся рёв:
— Я уже выучил этот урок! Я не боюсь, человечишка! — засмеялся псоглавый.
Он подошёл почти вплотную к пепельному барьеру, но не стал перешагивать, а резко поднял одну руку вверх. Пламя горящей машины тут же сделалось злее и выше, потянулось к стиснутому кулаку божка. А когда быстро опустил, припало к земле, как под напоротом урагана.
«Фвух!» — заревел огонь, и из него выскочила тройка большущих псов, пылающих углями и словно из углей же сложенных.
— Сжечь всё! — заорал божок, а потом хрипло засмеялся.
Псы заклокотали, как пламя в горне, и стали метаться вдоль пепельного барьера, а вслед за ними загорались кусты, деревья и трава. Полыхало, словно облитое керосином, поднимая небу густой дым.
— Жечь!
Псы метались, кусали воздух. Там, где смыкались их челюсти, на невидимом пепельном барьере оставались светящиеся борозды и царапины, как на пропиленном болгаркой стекле.
Пётр Алексеевич быстро пробежался взглядом по местности, оценивая ситуацию, а ситуация уже выходила за рамки плана и графика. В общем, была близка к полной заднице. В итоге заорал:
— Портальщик! Запускай!
Сидящий в окопе капитан стал тыкать по кнопкам ноутбука, выводя из спящего режима.
— Блин! Железка долбаная, нафиг! Быстрее! — матерился офицер, стискивая корпус по краям.
Его голос был приглушён противогазом и разбирался в треске и грохоте.
Когда экран загорелся, высвечивая синтетическим светом землю на окопном срезе, словно пирог, припудренный сверху зелёным дёрном, защёлкал кнопками и судорожно зашаркал пальцами по сенсорной панели.
Затем вдруг схватился за провод и стал скользить руками вдоль него, непрерывно повторяя, словно проклятье:
— Черт-черт-черт.
— Что? — заорал генерал, чувствуя, что случилось самое плохое из возможного.
— Не знаю! Блок управления портала не отвечает!
— Твою мать! Чини!
Генерал торопливо протёр лицо и стал размахивать рукой.
— Снайпер! Семёнов! Иванов! Прикрыть портальщика! Твою мать, буквально! Щитами! — добавил местное ругательство: — Канальи!
А затем и сам перехватил поудобнее автомат. Давно он не упражнялся с ним! Как стал генералом, так и не упражнялся! Ну ничего, это как на велосипеде — руки всё равно помнят.
Меж тем по краю пепельного барьера метались огненные псы. Они порой пытались сделать подкоп под пепельный барьер, словно обычная собака под забором, но когда касались пепла, их морды и лапы начинали блестеть золотыми искрами, а сами они противно взвизгивали, будто обжигались.
При этом обычным пламенем горело вообще всё, озаряя поляну, технику, дом и людей заревом пожара. Противогаз мешал командовать и мешал прицеливаться.
Но без слезоточивого газа псоглавые будут иметь преимущество в ближнем бою.
В небе запоздало вспыхнула осветительная мина от миномёта с базы, но её свет почти ничего не добавлял к жёлтому свету полыхающего леса.
Зато в какой-то момент в доме мелькнула белая вспышка, словно от фотоаппарата, и один из псов задёргался на месте, как если бы попал в трансформаторную будку. Затем заверещал на неявственных нотах, сверкнул белкой-молнией и рассыпался оранжевыми ворохами искр, горящих листьев и тлеющей травы, словно кто-то со всей дури пнул не прогоревший костёр, раскидывая содержимое.
Наверняка дело рук Астры.
И только стоило помянуть волшебницу, как она выскочила наружу. Вид у неё был браво-абсурдный, потому как прямо поверх бордового платья с ажурными рукавами и белым воротом был надет камуфлированный бронежилет. Поверх броника — разгрузка с кармашками, и в кармашках лежали хрустальные шары и заколдованные линзы от биноклей и луп. При этом на волшебнице был напялен противогаз, а поверх него — широкополая шляпа с пером.
В руках Астра держала волшебный карандаш.
Женщина выхватила из одного из карманов вещицу и швырнула на землю. Затем вторую туда же. И только на третьей вскинула вверх руку и прокричала, вернее, промычала сквозь противогаз:
— Кристало цильтри!
Генерал ожидал разного, но в следующий миг на домике со звоном лопнули окна, будто их выбило изнутри взрывной волной. Большие осколки полетели к середине поляны и внезапно замерли в воздухе. А когда волшебница опустила руку, направив на кучку идущих плотным строем и прикрывающихся щитами псоглавых. Острые, как керамические ножи стёклышки сорвались с места.
Свистнув, они врезались в строй будто картечь.
Павианы тут же всей толпой повалились на траву, корчась и держась за раны ладонями.
Потом Астра вскинула линзу, выставив перед собой, словно нарочно показывая.
— Акто!
Линза сверкнула совсем как недавнишняя вспышка в доме, и ещё один огненный пёс расселся ворохом горящего мусора.