"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 513

А потом выстрелы прекратились, словно это был не штурм, а просто разведка боем. Впрочем, логично. Псоглавый бог хоть и тот ещё изверг, но не дурак. Но если так, то придётся ждать долгого, изнуряющего обстрела в течение ночи.

Несильного — по одной-две стрелы или мушкетного залпа в час, но держащего нервы на взводе.

К утру все до единого будут невыспанные, рассеянные.

Типичная тактика на все времена, что в двадцать первом веке, что во время осад древней Трои.

К раненому подбежали бойцы, уволакивая в укрытие. Там сунули руку под броник и стали торопливо спрашивать. Боец быстро кивал и что-то рассказывал в ответ.

Всё это время генерал хмуро ждал результата.

— Цел! — проорал санитар-инструктор. — Просто сильный ушиб. Возможно, треснуло ребро, но не критично.

Генерал легонько кивнул, принимая информацию к сведению. Впрочем, оно и неудивительно, ведь пуля из мушкета увесистая и быстрая, но представляет собой просто свинцовый шарик без какого-либо сердечника. Кевлар предотвращает ранение, но распределяет мощный металлический удар по участку тела. Это всё равно, что кувалдой приложить.

— Человек, — послышался рядом певучий голос Ламинары. — Ты готов к сделке?

Пётр Алексеевич повернулся и увидел закутанную в бело-золотую мантию сущность.

— Нет, — проронил он и тут же грубо пояснил: — У меня нет выхода на тех, кто будет тебя наказывать, если обманешь. Нет на тебя управы. Ни по Уголовному кодексу, ни по трудовому, ни по понятиям. Я же не лох, чтоб на слово верить.

Ламинара зло стиснула кулаки на всех шести руках, а потом попарно сложила их в замок.

— Зря, но, если передумаешь, я буду рядом, — протянула демонесса. Её бархатная маска не выражала эмоций, но землянину послышался недовольный скрип зубами.

— Оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас, — пробурчал генерал. Он вернулся в помещение и взял со стула бронежилет, который называл для Астры кирасой.

Затем вышел и осторожно нацепил броник на волшебницу, которая вроде и нахмурилась, но не мешала.

— Сдохнешь, любить не буду, — проронил он, глянув на то место, где несколько секунд стояла Ламинара. Лишь белый густой туман, принявший форму демоницы, медленно опадал на траву и словно впитывался в неё.

И ведь надо придумать что-то в обход этого создания.

Самим справиться.

Генерал с силой надавил на виски, чертыхнулся и процедил:

— Вот почему всегда потусторонние? Как же просто с обычными людьми. А у этих тараканы в головах такие же сумасшедшие, как привидения на кладбище. Прям триллер какой-то.

Рядом со смачным «фшик» в землю вонзилась стрела. Тут же сухо громыхнула снайперка, и в лесу кто-то заорал, завопил по-обезьяньи.

Всё же этот долбанный тотем простой кусок свинца не затормозит и не уничтожит.

— Так, — прошептал Пётр Алексеевич, — что-то где-то я не понимаю. Что-то ускользает. Ведь есть же решение.

Генерал поднял глаза в чистое-пречистое, словно вымытое хлоркой и начищенное полиролью небо. Полдень уже миновал. И теперь Небесная Пара медленно сползала вниз, словно с хрустальной горы. Время летит очень быстро, и Сол почти догнал Шану, и если вытянуть в их сторону руку, то видимое расстояние между светилами было чуть больше большого пальца. При этом рыжий карлик почти терялся в свете старшей компоненты двойной звёздной системы, и чтоб его хоть как-то разглядеть, надо прикрыть Шану ладонью.

Местные говорят, близко соитие.

— Блин, — ещё раз взъерошив волосы на голове, протянул землянин и принялся ходить по дворику.

Дворик был не самым большим, но и совсем уж маленьким назвать его сложно. Где-то сто с небольшим метров в поперечнике. При этом двор и сам дом окружён неровным кольцом из освящённого пепла.

— Что-то ускользает, — опять выдохнул Пётр Алексеевич. Он, сам того не заметив, пересёк пространство и прислонился лбом к броне портальной машины. Громадная, как амбар, и весом под шестьдесят тонн, она была по-осеннему прохладной, и, казалось, будет впитывать энергию людей и двух чужих солнышек бесконечно, но так и не станет тёплой. Было сухо, и мокрые ночью дорожки стекающих вниз капель росы стали дорожками пыли.

— Ускольза-а-а-ет, — едва слышно прошептал генерал, а затем стукнул ладонью по железу. Мысль застыла в подвешенном виде и не хотела формироваться. А прочие решения отметались сразу после возникновения, словно короткоживущие квантовые частицы.

Он повернулся. Взгляд зацепился за дальний край, где в трёхметровом кружке ходила, словно зверь в клетке провинциального зоопарка, саламандра. Дух давно не проявлял попыток вспыхнуть, и про него, казалось, совсем забыли.

Лишь когда землянин присел рядом, саламандра раскрыла пасть, полную мелких острых как иглы зубов, и негромко зашипела, а вдоль хребта прибежали блёкло-голубые огоньки, будто подожгли почти высохшую спиртовую ватку.

Дух выглядел жалко. Но именно он был ключом к решению. Хотя вернее будет сказать, не он, а то, участником чего он был.

— Дежурный! — закричал Пётр Алексеевич, отталкиваясь локтями от брони. — Портальщика ко мне!

Генерал неспешно подошёл к загону с несчастным духом иллюзии огня и присел на корточки. Но не просто так, а стараясь не попасть под линию обстрела. И замерший за временной ненадобностью уазик для этого подходил как нельзя кстати. Он всё равно не годился к тому, чтоб его в круг поставили по краю поляны как часть фортальезы, ибо ни высотой, ни толщиной бортов не вышел.

Зато от стрел он защищал прекрасно.

— По вашему приказу, товарищ генерал, — подскочил к нему, слегка хромая, заклеенный пластырем капитан. Уж кто-кто, но именно он первым будет против общения с Ламинарой. Ибо их прошлая встреча оказалась не очень приятной. И это ещё мягко сказано.

— Помнишь крайний запуск установки?

— Так точно.

— Сможешь выставить те же параметры?

Портальщик забегал глазами, соображая и поправляя очки, отчего походил на типичного ботаника, лишь по чистой случайности нацепившего военную форму, а потом проговорил:

— Так, она же вразнос пойдёт. Пробоя не будет — зверобог не даст. А вразнос уйдёт.

— Я не спрашиваю, твою мать, — тихо, но зло проронил Пётр Алексеевич, — будет ли пробой. Я спрашиваю про параметры.

— Смогу, товарищ генерал, — протараторил капитан.

— Тише ты, — сжав кулак на уровне лица, прошипел Пётр Алексеевич. — Здесь уши везде. И передай дежурному, чтоб заказал с базы щиты. Такие, — генерал провёл рукой сверху вниз, будто кончились слова описывать предмет, но потом пояснил: — Тактические. Титан, кевларовая обивка и окошко в серединке. Пусть духи за жетончики постараются доставить. А ещё пусть на базе распечатают череп громадного павиана. Это тоже нужно. Теперь иди.

— Есть, — снова поправил очки капитан и умчался.

А генерал же встал, глянул сперва на Астру в бронежилете со свежим фаерболом на ладони, потом в светлый берёзовый лес, где прятались псоглавые. Лес виднелся через широкие зазоры, которые были между машинами, и по-хорошему надо забраться наверх. Но это — подставить себя под удар.

Потому остаётся довольствоваться малым.

— Давай я буду думать как ты, — забормотал Пётр Алексеевич и даже немного сгорбился, как это делал псоглавый божок. — Я непобедимый, отважный и очень гордый. Как говорится, со щитом или на щите. И ты знаешь, что взять штурмом в лоб — это потерять всё своё войско. И тогда получается, что атаки лишь отвлекают внимание, но от чего?

Землянин облизал губы. А в голове шелестели шестерёнки мыслительного процесса, но самое первое, что приходило в голову: выманивает наружу. Средневековые часто так делали, особенно когда осада не удалась и время начинает поджимать, а бросать лакомый кусок ой как не хочется.

Потому что налицо все признаки спешки.

Ведь он не ушёл восвояси, когда осталось мало воинов и когда они не могут выходить за пределы действия своего тотема — там их накрывают земные миномёты.

А если попытка выманить не удастся, то будет какая-то гадость. И гадость потусторонняя, ибо другой попросту не осталось.