"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 509
И вот она, стена. Ночной ветер сразу же накинулся на людей своей прохладой, начав трепать одежду и волосы. Край неба ещё тлел поздним закатом, но уже был виден полярный треугольник, и рыжая Лампада отражалась в позолоте перстней маркизы, на её кирасе и вытащенном из-за пояса оптическом приборе.
Адель быстро приложила подзорную трубу к глазу, ища беглянок.
— Вон они, — проронила она, прищуриваясь. Потому как далёкая толпа нобиек нашлась на дороге на восток — в сторону Галлипоса. — Ну мы их сейчас проводим салютом. Не достанем, так хоть кулаком погрозим.
Она убрала трубу от глаз и выдохнула:
— Разворачивайте мортиру им вслед.
А сама двинулась к ящикам. Халумарское добро — забавное. Хотя не всегда понятное. Тем более дарили матушке, которая пушки любила, но вот возиться с ним не хотела. Адель же обожала сама щупать новинки.
Вот и сейчас она открыла странный ящик с железными защёлками и пломбами на проволочках. А там вместо ядра были какие-то короткие жестяные тубусы.
— Это ещё что? — пробурчала она и сунулась в выкрашенный изнутри белой краской ящик поглубже. Навески стрельбового пороха в мешочках были в наличии. Склянки с порохом затравочным тоже. Даже были данные странные запальные палочки. Но ядер не было.
— Где ядра⁈ — заревела она.
— Не знаю, ваше сиятельство, — протараторила начальница стражи. — Что было, то было. Наверное, в других ящиках. Потому что ядра по описи тоже были.
Адель распахнула ещё один ящик, и там снова жестянки, но немного другие.
— А ну! Поднеси факел! — рявкнула маркиза и принялась, сильно щурясь, читать. — Осветительные. Слёзные.
Затем удручённо вздохнула и пнула ящик.
— Дай банник! Порох! Пыж!
И сама сунула мешок в ствол, сделанный из странного металла. Пушки и мортиры льют из бронзы, а эта словно из железа. Причём не выкованное из полос, а какое-то иное. Блестящее.
— Ну, я вам покажу, — пролаяла Адель, со злостью трамбуя порох, пыж и странную жестянку в мортиру.
Потом наспала мелкого пороха в отверстие наверху. И достала длинную запальную щепку.
— Спички пушечные, — прочитала она. А потом поднесла к факелу. На удивление щепка вспыхнула так, словно алхимическое зелье, и горела очень сильно и ровно.
А когда Адель поднесла её к мортире, пшикнуло, грохотнуло. И в небо взлетела яркая жёлтая звезда, разгоняя мрак на целые мили в округе, словно запоздавший с закатом Сол.
— Ух ты! — прокричала Адель, глядя на оставляющий после себя тонкую дымную ниточку огонёк, медленно падающий с неба. — Так вот что это значит.
— Владыка! — подскочил к псоглавому богу воин.
А тот сидел и глядел в одну точку, словно раздумье затянуло его в незримый водоворот, только кружилось не река на порогах, не море в узком заливе, а само время.
— Владыка! — упал на четвереньки воин. И, шелестя кольчугой, подполз к Крираану. — Пришлые! Ещё пришлые!
Псоглавый бог моргнул и посмотрел на гонца, а потом задрал голову и стал оглядывать кроны ночных деревьев, которые были освещены непонятно откуда взявшимся ярким светом. Будто вечер повернулся вспять, и Небесная Двоица встаёт на западе тусклым мальцом наперёд.
— Где? — зло поджав губы, прорычал он.
— Там, о повелитель! У восточных ворот города! — гонец несколько раз стукнулся мордой в траву, а потом пролепетал: — Велите догнать и перебить!
При этом в голосе слышалась надежда, что бог скажет «не надо». И конечно же, он так не скажет. Ибо всегда говорил «догнать, перерезать».
Крираан закипел, оттолкнул от себя воина, отчего тот кубарем покатился к ближайшему дереву. А псоглавый бог торопливо схватил свой меч, надел на голову шлем и прорычал:
— Я сам!
А потом он кинулся сквозь лесок, ломая попавшиеся на пути деревья. Те жалобно трещали, а под ногами гудела земля. Тяжёлая броня из заколдованной стали, которую он только-только выправил после попадания из пушек пришлых, громыхала, как будто кто-то уронил мешок с заготовками для кузни, и те катились с горки и катились.
— Уничтожу! — рычал бог. И даже пожалел, что он в смертном теле. Иначе бы был там, а прыгать через пустоту, будучи смертным, неприятно. Но бороться с Шаной было бы глупостью.
Вскоре лес кончился, и пошли поля.
Падавший с неба огонь уже погас, снова погрузив мир в почти полную тьму.
Псоглавый нёсся по тихо хрустящим под ногами сухим полям, оставляя за собой широкую тропу смятых ногами хлебов. Мимолётно трещали чахлые заборчики. Взлетали потревоженные сонные птицы.
Но ничего, кроме гула ярости своего сердца и тяжёлого дыхания, Крираан не слышал. И чуял он только кровь и месть.
Меж тем город медленно приближался. Приближался и отряд людей, идущий от ворот прочь.
Только пришлые могли осмелиться идти ночью. Только они видят во мраке, как совы и духи.
— Убью! Убью! Убью! — ревел Крираан.
А когда его заметили, в рядах людей началась паника. Они засуетились, но ничего сделать уже не могли.
Кто-то упал на четвереньки, словно хотел молиться, кто-то побежал. Вместе с этим раздалось несколько выстрелов. Даже что-то звякнуло о доспех бога.
А потом Крираан влетел в толпу. Он бил наотмашь громадным клинком, пинал и снова рубил.
В разные стороны полетели руки, ноги, головы.
Кровь залила чёрную броню и меч, что ломал доспехи людей, как старые гнилушки.
Удар, и рука, оторванная вместе с наплечником, полетела во тьму.
Ещё удар, и тело распалось надвое.
Мрак полнился криками боли и смерти.
Под ногами стало скользко от крови.
И лишь когда крики закончились вместе с врагами, Крираан позволил себе опуститься по-звериному на четвереньки и приглядеться к содеянному.
Он, тяжело дыша, дотронулся до ближайшего тела, замер, осмысливая, но затем поднял его и принялся со всей злобой бить о землю. Словно мартышка, треплющая кусок тряпки.
— Это не пришлые! Не пришлые! — заорал он в ярости. — Это просто нобийки!
Он бил, пока чавкающее в его руках человеческая тушка не превратилось в невнятный кусок мяса, пока не устал.
Да, смертное тело устало.
— Что там? — припала к краю стены Адель, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. А оттуда доносились вопли боли и страха, нечеловеческий рёв и звон стали о сталь, похожий на водяной молот на кузне. Крохотные вспышки выстрелов.
Снова крики. Мольбы.
Всё это обрывками доносил ветер. Он словно паяц играл звуками, сам решая, что подкинуть маркизе на закуску, как кость собачью, а что нет.
Зловредный ветер. Ехидный.
— Бездна, — выругалась Адель и стала снаряжать мортиру ещё разок. — Ничего не вижу. Живей порох давай!
Она сунула навеску, жестянку, несколько раз ткнула банником в ствол и, торопливо подпалив длинную спичку, коснулась ею затравки.
«Бах!»
Дым. Гарь пороха.
Адель бросила банник и кинулась к краю стены, ожидая свет, но рукотворная звезда не вспыхнула.
— Бездна, я не ту жестянку воткнула, — выругалась она и с досадой стукнула ладонью по краю стены. — Ничего же не видно. Ещё одну навеску! Живо!
«Бах!»
А затем что-то упало рядом с Крирааном, глухо стукнув о землю.
Зашипело.
— Выродки. Глупые слабые выродки! — прокричал бог псоглавых, широко распахнув павианью пасть, оскалив громадные клыки. Он брызгал слюной.
А потом вдруг поперхнулся.
Грудь обожгло так, будто в неё насыпали целую телегу горького перца.
— А-а-а-а-а, — сдавленно втянул в себя воздух Крираан, чувствуя, что не может дышать. А из заболевших в один момент глаз потекли обильные слёзы. Нос, который был куда чувствительнее человеческого, просто горел, начав истекать соплями.
— Что… это? — сопел бог, упал на четвереньки.
Он рвал на себе доспех голыми пальцами и сдёрнул шлем, с треском порвав ремешки. Но воздуха всё равно не хватало.
— Что… за… чары? — выдохнул он и согнулся пополам, ибо кашель рвался изнутри так, что не остановить.