"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 508
И против них не выстоять.
Значит, в кулаке бога есть только четыре дня. За это жалкое время надо добраться до трофеев пришлых. С их силой можно пробиться и сквозь войско королевства. Трофеи богаты и покажут цену похода последователям.
А уйти с пустыми руками, потеряв всех воинов, — это позор.
Но сперва надо придумать, что делать. Ибо воинов и так мало осталось. И слать их на убой против пушек халумари — это просто кидаться мясом в стену.
Астра лежала на траве и глядела в небо.
Оно было голубое, почти чистое. Разве что одно странное облако было вытянуто в ниточку и пересекало поперёк весь хрустальный свод. И почему-то пресветлая Шана была одна, потеряв своего мужа. Сейчас не время соития, и Сол должен быть рядом, не пропадать из вида.
Волшебница вздохнула, приподнялась, оперевшись на руки.
А вокруг по-прежнему был домик маркизы Керенборгской, поляна и повозки пришлых.
И в то же время…
— Это сон, — произнесла Николь-Астра, глядя на пруд, за которым был не поросший камышом берег, а долина с невысокими холмами. И эти холмы прорезала серая халумарская дорога. Почти такая же, какую пришлые строят от своей цитадели к Керенборгу. Разве что шире, и по ней с многоголосым «фш-ш-ш-шу-у-у-у» мчались на немыслимой скорости разноцветные повозки. Одни мелкие, приземистые и блестящие под светом дня, как жуки своими спинами. Другие огромные, тянущие длинные крытые тканями телеги с товарами.
А ещё дальше высились дома. И не убогие сельские домики с треугольными крышами, и не жмущиеся друг к другу, как куры на жёрдочке, домишки тесных городов. Нет, огромные, многоэтажные, похожие на сундуки великанов и шкафы великанов.
Астра встала с травы. Её взор тут же зацепился за тени халумари, возникающие и тут же тающие на поляне. Тени появлялись из пустоты только для того, чтоб сделать простую работу. Вот один родился из ниоткуда, взял ящик, пошёл, исчез. Другой воплощался из небытия с каждым нажимом ноги на лопату.
Вот его нет. Затем он есть, навалится всем телом на инструмент, копнёт, откинет землю. И снова нету.
И так по кругу.
А на пристани сидел, глядя на далёкий чужой город, Пэтэр.
Волшебница неспешно подошла к генерал-барону халумари и села рядом.
— Красиво? — спросил он и вздохнул. — Я соскучился по дому. Здесь хорошо, здесь ты, но я хочу в отпуск.
— Красиво, — кивнула Астра, разглядывая мчащиеся по дороге повозки.
— Жаль, что ты мне только снишься. Вот бы тебе показать мой мир, — мечтательно произнёс Пэтэр и взял руку волшебницы в свои пальцы. И это преклонение было почти живым. — И жаль, что показать нельзя. Стоит тебе попасть ко мне домой, как магическая пустота высосет всю твою волшебную силу до последней капли. В наш мир могут пройти только простые люди.
— Жаль, — повторила Астра и добавила с усмешкой. — Но это ты мне снишься.
Всякое бывает во сне, но барон и волшебница уставились друг на друга и одновременно засмеялись.
Пэтэр погладил запястье Астры и предложил:
— Ну раз это сон, давай так. Кто проснётся, тот и расскажет про этот сон.
— Хорошо, — кивнула волшебница.
Магесса вздохнула, зевнула… и открыла глаза. Сама же она лежала на кровати в покоях барона.
Над ней был потолок, погашенная халумарская лампа, похожая на опустевший сосуд. Щели в приоткрытых ставнях были наполнены тьмой, что значит, наступила ночь. Но всё равно кромешной тьмы не было.
Астра повернула голову.
Пэтэр нашёлся здесь же — он спал, сидя в кресле, а на крышке шкатулки-нубука с халумарским волшебным камнем светилась картинка с большим городом. Почти таким же, какой был в сновидении. Именно эта картинка освещала комнату, словно вечерний витраж на крохотном окошке.
Астра села на кровати. Кровать скрипнула. Ноги коснулись прохладного камня на полу, и вспомнилось, как она касалась стопами воды во сне. Этот холод казался продолжением сновидению.
От скрипа барон вздрогнул и открыл глаза. А как открыл, сразу улыбнулся:
— Знаешь, мне снилась ты. Мы сидели на берегу и говорили о моём доме.
Волшебница кивнула, опустив взор на шкатулку-нубук.
— Ламинара, — произнесла она.
— Что? — не понял барон.
— Это Ламинара смешала наши сны воедино. Она же не раз говорила, что богиня снов. И сон был общий. Потому что мне тоже снилось, как мы сидим и смотрим на город.
Волшебница ухмыльнулась.
— Но тем больше я хочу побывать в твоём мире. И я обязательно найду способ.
— Где⁈
Принцепс-маркиза Адель с грохотом распахнула двери в казарму. Эхо разлетелось под потолком. А на лавках, где полагалось быть нобийской сотне, было пусто. Только мусор, который они за собой оставили, и мальчонка-служок с подбитым глазом подметал метёлкой грязь и хлам. При виде малой наследницы он поклонился почти до земли и замер.
— Я спрашиваю, почему они не выкатили пушки?
Конечно же, она обращалась не к мальчику.
— Ушли, ваше сиятельство, — отчеканила зашедшая следом начальница стражи.
— Как ушли? — опешила Адель и обернулась на женщину. — Как они посмели?
Начальница стражи пожала плечами.
— Не знаю, ваше сиятельство. Они на закате вышли за восточные ворота.
Адель надула губы и побагровела, что было видно даже в свете факела, который держала в руках помощница-телохранительница.
— Кто позволил их выпустить? — продолжила расспрос принцепс-маркиза.
Начальница стражи поклонилась и сняла с головы шляпу:
— Велите казнить, ваше сиятельство, но мои два десятка стражи ничего не сделают против двух сотен отборных нобийских головорезок.
— Бездна! — взревела маркиза. — Я им такую рекомендацию напишу, что их не возьмут больше нигде! Посмели уйти! Канальи! Отребья!
В этот момент в дальнем углу казармы шевельнулось единственное оставшееся одеяло. Сперва казалось, что оно просто брошено на тюки сена, но это оказалась колдунья нобиек.
— Глупаст. Гордаст и глупаст, — протянула она, сонно потирая глаза. — Я говорить им: «Не иди». Они не слушать. Они ушли.
Адель быстро пересекала узкую, но длинную комнату, прилегающую одним краем к боевым галереям в крепостной стене, а окнами на второй выводила во внутренние улочки крепости.
— А почему ты осталась? — спросила она у нобийки, нервно перебирая пальцами по эфесу украшенной золотом шпаги.
Темнокожая ведьма протёрла глаза и встала, проявляя приличия. Сразу стали видны ритуальные шрамы на обнажённой по пояс коже и многочисленные обереги, свисающие на голую грудь.
— Ночь. Духи сошли с ума. Они все шепчут. Шепчут. Шепчут странные слова. Кивата. Тончик. Духи бегают. Топочут. Говорят, смерть идёт. Я не хочу смерть. За стенами лучше. Но капитанка не слушать. Она говорит, боги защитят. А я говорю, боги глупым не помогать. Но они ушли.
Адель поджала губы, а потом развернулась и сверкнула глазищами по пустой полутёмной казарме, по усталой начальнице стражи и по растерянной, но не подающей вида свите.
— Тогда мы сами выкатим пушки халумари. Сперва опробуем. Потом найдём, где применить. Вперёд! В оружейный погреб! И ты с нами!
Ведьма сперва сконфуженно нахмурилась, а потом быстро схватила рубаху, кирасу, перевязь с оружием и шкуру зебры, которую накидывала на плечо вместо плаща.
Маркиза шла, а ведьма одевалась на ходу, ибо спорить с дочкой хозяйки замка себе дороже.
Так они и двинулись по коридорам, узким переходам и витиеватым переулкам замка.
Вся процессия громко топала подковами сапог по каменным ступеням и гулким доскам и высекала искры на брусчатке, пока не оказались в арсенале.
— Вот эту фунтовую мортиру! — тут же указала пальцем маркиза на самую большую пушку. Стража тут же взялась за рукояти. И судя по всему, пушка гораздо легче, чем кажется. Обычно такую, надрываясь, тащили вдесятером. А с этой и четверо справились.
— На стену! — взмахнула рукой злая и решительная Адель. И она даже сама держала двери, чтоб помощницы могли пронести орудие. А позади тащили ящики с припасами.