"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 478

— Стой! Стой, дура! — завопила Шарлотта, натягивая невидимые вожжи.

— Стой, дура, — неявно, словно с глубокого сна, бормотала девушка. Она мотала головой из стороны в сторону, а её грудь вздымалась и опускалась в частом-частом дыхании.

Всплеск адреналина был виден невооружённым взглядом.

Стаканыч, сидящий рядом с крысоловкой прямо на полу, выпрямился и положил руку на лоб.

— Вроде холодная. Жара нет, — пробормотал он, глянув на жрицу Агнии, сидящую на очень маленькой лавочке по другую сторону кровати, а потом на прикованного к батарее баронета.

— Да, пока боги на её стороне, — проговорила жрица.

Стаканыч вздохнул и снова посмотрел на женщину.

— Чем ей грозит, если её поймают? Ну, я про крысу.

— Если схватит зверь, то волшебница ощутит просто боль. Но боль сильную. Словно её саму рвут зубами на клочья. А если то будет тварь потусторонняя или чары какие — тогда они могут выжечь всю волшебную силу до капли. Спалить рассудок до полного безумия, а то и смерти. Ибо не забудет, как дышать.

— Хреново, — проронил Сизов и поднял голову в сторону бойца за ноутбуком: — Э! Отпишись командиру, что всё пока хорошо.

— Есть, — отозвался солдат, заклацав клавиатурой.

А Стаканыч убрал ладонь со лба Шарлотты и поправил тонкую, почти прозрачную простынку из нетканого полотна, накрывавшую девушку.

Ночь обещала быть длинной.

Игорь Осипов

Бабье царство. Книга 5. Золотая тьма. Том 3

Глава 1

Короткая фабула

— Сказка ложь, да в ней намёк, — пробормотал Пётр Алексеевич, вздохнув. — Ваши сказки жаркие, быстрые. Пришёл, увидел, победил под молчаливым надзором Небесной Пары и при помощи чёртового батюшки. А наши сказки иные, — проговорил Пётр Алексеевич, осторожно забирая прибор ночного видения у Николь-Астры. — Половина наших сказок — про долгий беспросветный холод, когда застывшее тело ломается, словно стеклянное. Про мрачный непролазный лес, наблюдающий за тобой многими тысячами глаз. Про бездонные болота, которым нельзя верить.

Генерал снова пригляделся к снующим во тьме псоглавцам. А те уже не скрывались, разводя большой костёр. Электронно-оптический преобразователь превращал желтовато-рыжее пламя в яркий, как солнце, пропущенное через зелёный светофильтр, концентрат света.

Стоящая рядом Астра наблюдала за пляшущими огнями и беснующимися зверолюдьми с недовольным и немного брезгливым прищуром, словно там бегали ожившие помои.

А где-то там должен ещё быть их кровожадный божок, перекрывший пути к отступлению людей.

Генерал же опять вздохнул, продолжая монолог.

— Наши сказки учат искать слабые места сверхъестественного зла. Например, иглу кощея. Или кляп для Соловья-Разбойника. А ещё наши сказки учат договариваться со многими потусторонними созданиями и силами природы. Например, с ле… — Пётр Алексеевич замолчал, стараясь подобрать подходящий перевод на язык Королевства, но в нём не было аналогов слову «леший». — Хозяином леса, — озвучил он в итоге самый простой вариант и продолжил перечислять: — С говорящим волком. С ведьм… — Он снова запнулся на полуслове, глянув на главу волшебной гильдии.

Красивая и горделивая Николь-Астра на Бабу-Ягу не походила ни разу, разве что характером самую чуточку.

Землянин надеялся, что Астра не заметит подвоха, но, судя по расплывшимся в лёгкой ухмылке губам, намёк она поняла.

— Древняя сущность непредсказуема, — проворковала волшебница, глянув на генерала сверху вниз, — всё же роста и стати ей не занимать.

— Золотая Тьма? Ну ничего. Значит, составим договор повнимательнее. А надо будет, подключим нейросеть базы, — Пожал плечами землянин.

— Что такое нейросеть? — Поиграв незнакомым словом на языке, переспросила волшебница.

— Машинка такая всезнающая, — отмахнулся генерал и стал нараспев переиначенную цитату из старой поэмы: — Месяц, месяц, мой дружок, позолоченный рожок! Ты встаёшь во тьме глубокой, круглолицый, светлоокий. Ты ответить мне сумей, как злодеям дать дюлей.

— А если она откажется? — продолжила расспрос Астра.

— Эта, которая в золотой плащ-накидке? — скривился генерал: — Если не согласится, то приступим к плану «Б». Он сложнее, но тоже осуществим. Но если моё чутьё меня не подводит, Золотая тьма согласится. Главное, чтоб Шарлотта до неё сумела добраться.

Глава 2

Крысиная гонка на выживнаие

— Кто-то идёт по моему следу, — прошептала Ламинара, приподнимаясь с холодного пола медной штольни. Она лишь совсем недавно научилась ощущать холод, понимать, что это такое. Странно это было. Словно силы утекают из тела, пальцы немеют и перестают слушаться и ощущать прикосновения. А тело начинает предательски мелко-мелко подрагивать.

Человеческое тело вообще неудобно.

Демоница выпрямилась, застыла на мгновение.

Она, конечно же, знала, что рано или поздно её станут искать, пойдут хотя бы для того, чтобы добить, словно раненую добычу, особенно после столь сокрушительного поражения и позорного бегства. Псоглавые почти никогда не упускают столь хороший шанс. И, подобно охотничьим псам, натасканным на кровь, ринутся по самым стопам сразу же, как завершат более важные дела.

Ламинара покачала головой. И эта новая привычка тоже была странной. Раньше у неё не было головы. И ощущение, что что-то самовольно шевелится в такт проявлению эмоций, тоже вызывало недовольство.

Что до следа, то демоница ощущала отголоски того, что не вписывалось в ожидания.

Она наклонилась к полу, утопающему во мраке ночи, и опустила руку, почти касаясь камня. Растопырила пятерню, а затем сжала, как сжимают охапку листьев, и подняла на локоть вверх.

По полу потёк туман, невесомой плёнкой обволакивая камень, подобно тончайшему шёлку. И туман едва заметно светился беловатым свечением, на коем пробегали искры, как на тлеющей бумаге.

А затем по этой ткани пробежала рябь, заставляя искорки гореть ярче. Туман стал вспучиваться и обретать формы. В одном месте он быстро вскипел и начал плескаться, как вода из узкого горлышка поставленного на огонь кувшина. Забурлил и противно зашумел.

Вокруг него забегали, подчинённые некому хаосу, жирные яркие пузыри.

— Тотем и псоглавцы, — прошептала Ламинара и дотронулась тонким пальцем до кипящей искрами ткани, а затем неспешно провела поближе к себе, замерев почти в двух локтях от точки кипения. Пришлось даже сделать осторожный шаг.

— Я здесь, — продолжила размышлять вслух демоница, а после раскрыла ладонь и провела над спокойными клочками. Но неподвижными они казались только на первый взгляд. То тут, то там туман с тихим шелестом сдёргивался с места, словно по нему пробегала невидимая водомерка или клоп-гладыш.

— Духи леса и полей, — произнесла укрытая золотым покрывалом сущность, пробежала взором по тем робким всполохам и добавила: — Они живут сами по себе. Они не опасны. Но сейчас испуганы тотемом.

Демоница подалась поближе и принялась искать то, что внесло смущение в её душу.

Туман же существовал не сам по себе. Он отражал те капельки силы, что Ламинара сразу после бегства осадила на каждую травинку, и на каждый листок, что находились в пяти сотнях шагов окрест. Разве что река была видна на туманной проекции тёмным неподвижным силуэтом, зажатым меж берегов, убранных в одеяние из качающихся на ветру камышей.

Каждая капелька сама по себе незаметна и слаба, но стоит её задеть какой-то магической сущности, как они начинали тихо-тихо колыхаться. И они были кончиками сторожевых паутинок, раскинутых старым пауком возле норы. Только нора была огромной, а паук одет в позолоченную ткань.

И для паука это простой и верный трюк.

— Где же ты? — прошептала Ламинара, вглядываясь в белёсую плёнку и вслушиваясь в его разнородную вибрацию, а затем ткнула рукой в место чуть поодаль от кипящего тотема, где время от времени туман вздрагивал, стягиваясь к месту и издавая вибрации, отличные и от псоглавых с их уродливым богом, и от духов здешних чахлых рощ, жмущихся к вялой речке, готовой погибнуть ниже по течению в Гнилом Березняке. — Вот ты где. Но кто же ты?