"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 448
Ламинара ненадолго прекратила расчёсывать волосы и поглядела на женщину.
— Я не отдам ему силу пришлых.
Пётр Алексеевич стоял у самого выхода и смотрел на боевую машину десанта, которая под мерное тарахтение генератора почти бесшумно разворачивала пушку в сторону тотема. Топливо сейчас надо экономить, потому башню наводчик-оператор вращал в ручном режиме.
В руках у генерала была зажата рация с почти севшим аккумулятором, а на лице усталость, какой не было уже очень давно.
День пролетел очень быстро. И драгоценного времени катастрофически не хватало. Меж тем двойная звезда имени пары главных здешних божеств уже готовилась к закату. Шана уже коснулась краешком горизонта, а Сол висел ещё высоко. У него в запасе целый час, чтоб равнодушно глядеть на этот мир. Этот рыжий небесный огонёк надменно спрячется за краешком бытия уже в той фазе сумерек, которые правильно называются навигационные, когда темно, но линия горизонта ещё различима. В это время суток моряки могут находить свои координаты по секстанту и звёздам.
А ещё бывают гражданские сумерки и астрономические. И у каждых свои особенности.
— Внимание! Огонь!
— Есть огонь!
Боевая машина оглушительно рявкнула короткой очередью-двоечкой, качнувшись на смете. С дистанции в сорок шагов промахнуться по толстому бревну было проблематично. Боец и не промахнулся. Вот только снаряды при подлёте изменили траекторию, и отпечатавшиеся на сетчатке глаза трассы из прямых стали изогнутыми, словно снаряды срикошетили прямо от воздуха, умчавшись в лес.
— Твою дивизию, — проронил генерал, некоторое время рассматривая неповреждённый тотем и переваривая неприятную информацию, а затем повернул голову в сторону стоящего рядом прапорщика Сизова: — Стаканыч, а ты запомнил, где зарыл свою заначку на подобный случай?
— А то, командир, — ухмыльнулся Сизов. — Вот помрём, и будут потом местные индианки джонки… джонси… в общем, лары в кофтах искать сокровища древнего прапора.
Он поднял глаза на жужжащий и выписывающий на темнеющем небе петли квадрокоптер. Это проводили непрерывную разведку округи. А то мало ли какая ещё тварь появится. Будто громадного краснозадого павиана мало.
— Сплюнь, — прорычал Пётр Алексеевич, дотянувшись кончиком антенны до ближайших ящиков с имуществом, отгоняя жирную стрекозу. — Я помирать не собираюсь.
— Так и я, командир, не собираюсь, — развёл руками Стаканыч и пояснил: — Но чем местные черти не шутят.
В этот момент рация зашипела:
— Первый! Первый! Я база, приём!
— Первый слушает, — поднеся аппарат к лицу, ответил генерал.
— Первый! Мероприятия первой очереди выполнены. Избыточные средства поставлены на хранение. Проводится инвентаризация запасов продовольствия и материальных средств.
— Принял, — ответил Пётр Алексеевич оперативному по базе и скосился на Сизова: — Стаканыч, утром пробуем запустить наш мобильный портал на полный режим. Если заработает как надо, будем вытаскивать людей на землю отсюда.
— А если не сработает?
Пётр Алексеевич ответил не сразу, так как в кустах неподалёку показалась вставшая столбиком жирная крыса, наблюдая за людьми из-за пепельного барьера. Генерал ухватился за неё взглядом и пристально разглядывал в ответ. Лишь потом произнёс:
— Тогда достаю свою заначку и живу как барон. Буду прогрессировать местное население без оглядки на правила. Благо, реактор лет десять ещё проработает без проблем, и каменный уголь неподалёку есть. Но сперва нашего суженого-ряженого майора на выданье с пользой пристрою. Если не за графиню да Сандру, то за молодую маркизу. Хорошее приданое как-нибудь наскребём. А ты?
— А я буду вашим знаменосцем, — усмехнулся прапор и посмотрел на начальника: — Не прогоните же?
Генерал махнул рукой и проронил:
— Ай, чего уж. Сейчас надо думать, как достать людей с базы сюда. И наверное, придётся пешком, раз эти обезьяньи тотемы глушат движки.
Над головами в очередной раз пронёсся разведывательный квадрокоптер. Он пожужжал немного над прудом, а потом понёсся вдоль реки вниз по течению.
Крыса пискнула и скрылась.
Опять чей-то шпион, не иначе. Как они уже надоели со своими звериными подсматриваниями.
— Да уж, — протянул Пётр Алексеевич.
В этот момент из домика выскочил дежурный.
— Товарищ генерал! Разрешите⁈
— Что у тебя?
— Вам лучше это увидеть.
Генерал переглянулся со Стаканычем и быстро вошёл внутрь, где у монитора, дающего картинку с квадрокоптера, его ждал оператор.
По ночному лесу, подобно реке, залившей в половодье прибрежные луга, растекался туман. Из невесомого марева, достающего человеку до макушки и окрашенного закатом в красно-серо-золотые цвета, торчали деревья. А высокие кусты и заросли камышей казались в нём островами.
Туман был густ настолько, что стоило пригнуться или опуститься на колени, как мир исчезал, становясь одноцветным, и дальше локтя ничего не видно.
Ламинара быстро скользила в этом мареве. Лишь она одна прекрасно видела сквозь него, словно его вовсе не существовало.
Под её новыми человеческими ногами, к которым ещё только предстояло в полной мере привыкнуть, глухо хрустели ветки и шуршали травы. А ещё там попискивали крысы.
Крысам туман тоже не помеха, особенно тем, что держали в руках-лапах пики и алебарды — иное оружие для них будет сложновато из-за несовершенных тел. Сделать же созданий получше пока не получалось, и так пришлось тратить частицы душ несчастных квор.
Увы, но Ламинара не всесильна.
Меж тем в пропитанном сумраком лесу раздавались нечеловеческие голоса: резкие выкрики, визг и уханье. Через эту какофонию пробивался низкий утробный «У! У! Уо-о-о-о!».
Скрипели и шуршали по железу точильные бруски. Трещали костры и ломаемые ветки. Позвякивала походная посуда.
Все эти звуки вязким эхом отскакивали от стволов деревьев и гасли в густой листве.
Ламинара шла молча. И её новое тело наполняла злость и решимость. Потому как упускать своего шанса она не имела права.
Когда подошла ближе, то смогла различить вставших на привал псоглавых.
Уродцы занимались самыми обычными делами ночного отдыха, какими занимались бы и люди. И какими когда-то занимались квор, когда ещё были живы.
И в середине, у самого жаркого и большого кострища, роняющего жёлтый свет на поляну, сидел на циновках громадный псоглавый божок. Крашенная глазурью сталь доспехов по-прежнему была на нём. Разве что сняты шлем, печатки рук и перчатки ног. Да, эти твари носили на ногах латные печатки, сильно похожие на те, что на руках.
На то он и кац-наска, что на языке квор значило «обезьяна-шакал».
Вокруг громадного псоглавого божка сгрудился десяток воинов, вычёсывая ему густую шерсть и выбирая блох. Сомнительно, что тварь блохастая, но подданные всё равно старательно соблюдали ритуал подобострастия.
Пестро-серая грива, которой бы позавидовал бы даже лев, была распушена, а на вытянутой разноцветной морде алых и светло-голубых цветов красовались многочисленные шрамы.
Божок время от времени неспешно поглаживал свою ярко-жёлтую бороду и глядел на огонь, отчего его глаза казались горящими, в точности, как и угли костра.
Ламинара застыла в некотором отдалении, позволяя туману двигаться дальше, к самой поляне, где молочное марево принялось обтекать стойбище псоглавых, замыкая в круг. А затем древняя демоница неспешно огляделась, выискивая дозорных.
Они нашлись, где и полагалось — часть в кустах, часть — в кронах старых деревьев.
Обезьяны же.
Демоница сделала осторожный шаг вперёд, но тут же замерла, прислушиваясь. Потому что откуда-то сверху донеслось настойчивое тяжёлое жужжание, которое становилось громче и громче.
Но услышала не только она, но и псоглавые.
Обезьяны прекратили заниматься делами и заозирались. Даже их божок перестал созерцать пламя и задрал морду к почти чёрному небу, куда возносились искры костра.