"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 447
— Заводи! — громко отдал команду Пётр Алексеевич.
Утро было светлым, наполненным птичьим щебетом и запахом свежести. Вчерашний дождь смыл с этого мира пыль и, казалось, обновил его до заводских настроек.
Пахло подгорелой кашей и пролитой нечаянно соляркой. Мерно потрескивал датчик магии, фоново извещая о всяком потустороннем, но параметры были в пределах условной нормы, которую вывели методом научного тыка: если трещит так или тише — нечисть рядом мелкая, а колдовство слабое. Если громче и чище — надо будет уже насторожиться.
А еще над головой, словно жирная муха, кружился дозорный квадрокоптер.
Генерал облизал пересохшие губы и оглядел поляну, словно прощаясь.
С наступлением рассвета личный состав готовил машины к убытию, складывал вещи в кузов Урала, сворачивал палатки и рабочие места.
И вот сейчас настал час «Ч», и точкой отсчёта была команда генерала.
Командир взвода, стоящий у открытого шлагбаума, поднял руку, выждал секунду и сделал размашистый круг ладонью.
Сразу же заревел двигателем бронетранспортёр. За ним, выпуская клубы дизельных выхлопов, зарычали остальные.
«Циркулярно! Вперёд! Вперёд!» — раздалось через лёгкое шипение из рации.
Бронетранспортёр дёрнулся и мягко покатился по траве, стараясь обогнуть воткнутый посередине дороги столб псоглавых по широкой дуге.
Жалобно затрещали ветки. Зашуршали под шинами, словно под стопами восьмилапого зверя, мелкие камушки. Так и представился громадный зелёный гиппопотам, бредущий напролом через заросли.
Пётр Алексеевич потёр красные от усталости и бессонной ночи глаза. Прикорнуть в кресле получилось не больше трёх часиков.
Долго-долго сочинял доклад о причинах прекращения задачи, приводил аргументы, доступные для человека, никогда не бывавшего в мире волшебства и реверса. Придирчиво правил фразы, порой по многу минут таращась на монитор без движения, будто старый ящер на солнышке. Лишь глаза бегали по строчкам.
И теперь наступила кульминация. Ведь на базе проще отбиться от псоглавых, чем, будучи на отшибе.
Генерал вздохнул и прикрыл глаза, а сквозь веки пробивался свет Небесной Пары, погружая землянина в сплошную серо-розовую пелену.
Из состояния оцепенения его вывел громкий и противный писк датчика магии.
А когда открыл глаза, то взору предстала следующая картина: вогнанный в землю столб стал пульсировать чаще и к тому же ронять ярко-красные искры, словно фейерверк на палочке.
Вскоре его пульсация стала быстрой, как мельтешение крыльев мелкой птицы.
До Петра Алексеевича не сразу дошло, что столб повторяет за ритмом двигателя бронетранспортёра. Дизель поддаст обороты, и столб вспыхивает чаще, скидывает — и столб тоже.
Он словно синхронизировался.
Генерал замер на мгновение, стараясь поскорее осмыслить происходящее, и столкнулся с нахмуренным в неумении взглядом взводника — то есть это не только ему одному показалось, это видели все. А потом интуиция рванула из глубин подсознания рукоятку стоп-крана, формируясь в команды.
— Назад! Твою мать! Назад его! Остальные — стой! — заорал, срывая голос, Пётр Алексеевич.
Взводник тут же задрал руки вверх и силой их опустил, дублируя приказ уставным жестом.
Клюнула мордой тормозящая боевая машина десанта. Остановился, невольно рыча холостыми оборотами, тягач с порталом.
А столб псоглавых вдруг ярко вспыхнул и сразу же погас, оставив лишь тусклое мерное тление на верхушке. Вместе с ним синхронно заглох и бронетранспортёр.
Генерал опять застыл, уставился на бронемашину, из командирского люка которой вылез качающийся и вялый, как сонная муха, сержант. Он сделал несколько шагов поверху, а потом опустился на броню, сев на колени. Его тут же вырвало.
Кто-то шмыгнул, удручённо втянул воздух носом, словно пытаясь уловить запах грядущих неприятностей.
Ещё полсекунды спустя послышался звук стартера и кашлянье движка в попытке его повторно завести, но всё было тщетно.
— Цепляй тросом! — пронёсся по поляне чей-то выкрик.
Солдаты засуетились, загромыхали железом.
Взяли торчавшую по эту сторону пепельного барьера корму бронетранспортёра на гибкую сцепку и подцепили к БМД. Гусеничная машина зарычала, срывая траками дёрн и затягивая товарищей обратно.
А генерал снял с головы фуражку, пригладил волосы и уставился в траву под ногами.
— Ловушка, твою дивизию. Мы угодили в очень хитрую ловушку.
Внезапно зашипела рация, висящая на лямках на хребтине дежурного связиста. Он прижал рукой наушник к уху, а потом быстро подбежал к начальнику.
— Товарищ генерал, с базы докладывают, портал не работает. И связи с Землёй нет.
— Охренеть, — только и выдавил из себя Пётр Алексеевич, поглядел на столб псоглавых, мерно горящий в тени нависших над лесной дорогой деревьев.
Больше слов у него не нашлось. Ибо и не могло найтись.
Глава 20
Тяжелая суета
— Матушка! — воскликнула послушница, когда настоятельница Керенборгского храма вышла во внутренний дворик.
Небесная Пара светила уже над самыми макушками, и воткни в землю палку, тень будет совсем короткой. Оттого камни напитались теплом и, несмотря на осень, грели ноги даже сквозь тонкую подошву туфель.
— Что тебе? — недовольная, что побеспокоили, произнесла настоятельница. Она даже не остановилась и не оглянулась.
— Матушка, — снова заголосила послушница, придерживая длинный подол серого платья, из-под которого выглядывали простые сандалии, а по дворику разлетались её торопливые шаги. — Почтовые соколы перестали прилетать. Вчера не было. И сегодня ни одного.
— Мне тебя учить? Отправь нашего с вопросом, всё ли остаётся в положенном порядке, — повысила голос настоятельница.
— Уже отправила, матушка! Нет ответа!
Настоятельница сбавила шаг, а потом вовсе остановилась, глядя перед собой.
И не была бы она главой целого храма, если бы не умела думать наперёд. И если соколы не долетают до соколятни, это значит, их кто-то перехватывает в пути. Это крайне сложно, но всё же возможно.
— Матушка… — опять позвала послушница, замерев тихой тенью за спиной женщины.
— Что тебе ещё надо? — повернула голову настоятельница.
— Близь проклятого холма видели Крираана.
— Орденских ко мне, — тут же проронила настоятельница и повысила голос: — Быстрее!
Послушница бегом бросилась из дворика к ближайшей двери, а настоятельница осталась стоять, хмуря взор и рассудок. Её руки сами собой подхватили и принялись нервно перебирать чётки. Над головой летали беспечные ласточки — посланницы Небесной Пары, а последний тёплый и тихий ветер, словно прощаясь перед предстоящей зимой, ласково касался концов пояса, подола и краёв откинутого капюшона.
Но думы в голове настоятельницы были мрачнее зимних туч, несущих затяжные холодные дожди.
Божок псоглавых не появлялся в землях королевства очень давно. Последний раз, если не изменят память, сорок лет назад. Тогда он наделал много разрушений и прочих бед, ведя орды дикарей на грабёж. Несколько дальних провинций и застав были почти полностью разорены, а их жители угнаны в рабство.
И вот опять.
— Псоглавый божок пришёл поживиться знатной добычей и не упустит столь ценный трофей, как силу пришлых, — проронила Ламинара, сидя перед огнём и едва заметно раскачиваясь в медленном ритме беззвучной колыбельной. Казалось, она убаюкивала себя, а шесть рук неспешно перебирали длинные распущенные волосы цвета чистейшего мела.
Перед ней лежала похожая на шнур нить памяти, извлечённая из головы наставницы, и Ламинара время от времени дотрагивалась до него, что-то рассматривая на нём, хотя сама волшебница не видела ни символов, ни рисунков — лишь ровно светящаяся линия. Но древнее существо проронило, мол, не думала, что и такое знание пригодится.
Хлоя, прислонившись к холодной стене штольни, наблюдала за демоницей и за тем, как крысы, превращённые в подобия уродливых людей, навели чистоту, натаскали мелкого хвороста и даже наловили силками мелкую дичь, и сейчас дым от едва заметно потрескивающего костра устремлялся вверх, к потолку, а потом тёк по нему широким сизым ручьём на выход, если бы штольня была не под уклоном, Хлоя быстро задохнулась, к тому же до выхода было совсем близко — не более десятка шагов. Но стоило встать во весь рост, и сразу становится нечем дышать. А от дыма горит изнутри грудь и бегут слёзы.