"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 449
«У-у-у! Ок! Ок!» — проронил он басовито, и несколько вооружённых луками псоглавых кинулись к деревьям.
Ламинара застыла на месте и нахмурилась. Для неё хмуриться тоже было непривычным делом. И вдвойне непривычным оттого, что лицо само складывалось в гримасы, повторяя за мыслями и чувствами, как отражение на воде повторяет за человеком.
Надо учиться ими управлять, пока не принесли бед.
Меж тем жужжание стало совсем громким, и его источник сейчас двигался над поляной широкими петлями и кругами, теряясь во мраке.
Это пришлые опять суют свой любопытный нос в чужие дела. Потому что это был их летающий механизм.
А раз так, надо действовать, не теряя ни грана момента.
Туман уже обступил поляну, начав сжимать круг как удавку.
Ламинара распахнула накидку, освободив все свои шесть рук. Двумя стала придерживать полы, а третью отвела назад, словно собиралась размахнуться и швырнуть камень. Туман позади неё сгустился, словно хлопья творога в молоке, и рванул к раскрытой ладони, сворачиваясь в длинный, изогнутый жгут, а затем демоница стиснула это жгут в кулаке и совершила рывок вперёд.
По лесу прокалится короткий свист, а затем его разорвал подобный грому хлопок белого бича.
«Ш-ш-с-с… Тыш-ш-ш-шь»
Тугой жгут ударил по дереву с дозорными. В стороны полетели щепки. Толстая ветка, перерубленная у самого основания, с треском рухнула на землю, увлекая за собой несколько обезьянцев.
А тот псоглавый, что попал под удар, развалился пополам. Его туша упала в траву и мелко задёргалась.
Поляну оросило кровью.
«Уо-о-о-о!» — противным и визгливым хором завопили все остальные, быстро хватая оружие.
«Ум-ха!» — пробасил обезьяний божок, заворочавшись на месте. Несколько прислужников тут же подобрали части его брони и стали надевать на владыку. А божок уже увидел демоницу, вернее, её смутный силуэт, мелькающий в тумане.
Он подался вперёд, оскалился и распахнул пасть, заблестев в свете костра длинными жёлтыми клыками.
Псоглавые всегда славились зубами, которым позавидуют иные волки, гиены и леопарды, а у великана они и вовсе были величиной с кинжалы.
«У-а-а-а-а!» — зарычал божок и нахлобучил на голову вытянутый шлем, из щелей которого блестели яростью глаза. И это был не отблеск костра. Они светились сами по себе.
Ламинара снова взмахнула белым бичом, и тот с оглушительным грохотом, сам уподобившись неуловимо мелькнувшей молнии, хлестнул по ещё одной кучке псоглавых лучников.
В разные стороны полетели клочья мяса и брызги крови, которые были едва видны в полумраке. На траву упали оторванные головы и руки. По поляне прокатился истошный визг тех обезьянцев, что катались по земле, зажимая окровавленные культи и придерживая выпавшие потроха.
К запаху дыма добавился запах парной крови.
Огонь, будучи равнодушным к происходящему, бросал свой неровный свет и на трупы, и на медные котелки с едой. На броню обезьяньего божка и саму Ламинару.
Казалось, в огне жил не имеющий постоянной формы дух, и он приплясывал на месте, будучи пленником кострища и стараясь унять терзающий его вечный озноб. И так же плясали подыгрывающие ему тени, которые обрели плоть, падая на стену тумана.
Демоница неспешно отошла назад, туда, где туман был ещё гуще. И над головами по-прежнему жужжал летающий механизм халумари.
«У-о-о-ок!» — заревел вдогонку божок псоглавых. В тон ему завопили и его подданные.
Толпы обезьянцев кинулись вдогонку, кто на двух ногах и размахивая клинками, кто на четвереньках, опираясь на костяшки пальцев.
Они на всём бегу заскочили в белое марево.
И тут же напоролись на выставленные навстречу пики крыс. Ничего не видя в тумане и ослеплённые волей своего божка, задние продолжали давить, а передние уже повисли на остриях копий, роняя оружие и судорожно хватаясь пальцами за окровавленные древки.
А затем сверху на них с треском костей и чваканьем плоти обрушились лезвия алебард. Сил у крыс было немного, но алебарды позволяли нанести приемлемый урон. Главное — много псоглавых побито. Без последователей даже божок немного может.
Ламинара злорадно улыбнулась.
И улыбка сама по себе доставляла удовольствие. Она её даже не сдерживала.
А затем древняя демоница хлестнула белым бичом божка обезьян-шакалов.
Туманный жгут отозвался громом.
Громадный псоглавец заревел от удара, попавшего в прикрытое стальным наплечником плечо. В стороны полетела глазурь, которой дикая тварь себя украшала. Обнажилось мутно-серое, с едва заметной вмятиной железо, на котором заблестели всполохи костра.
А затем обезьянец неимоверно быстро и ловко для своих размеров ухватился за конец и потянул на себя.
Он намеревался пошатнуть соперницу, но Ламинара предвидела это. Она разжала пальцы, и туманный бич растаял в воздухе, заставив божка потерять равновесие.
Демоница опять замахнулась, заново создавая бич…
… Но в этот миг бок обожгло.
В боку возникло длинное, украшенное узорами копьё с оперением на конце, словно у стрелы.
Ламинара ухватилась тремя правыми руками за древко. От боли, от неожиданности, от возникшего внутри отголоска страха эти три руки опять потеряли подобие человеческих, с хрустом суставов и костей вытянулись и истончились.
Цепкие пальцы стиснули копьё и потянули.
— Больно! — взвыла Ламинара, а затем увидела тускло светящийся синим светом наконечник. Он был широкий, листовидный, длинный.
И на поляну вышел ещё один божок псоглавых, держа в руках оперённые дротики и изогнутый на конце метатель — там был специальный крюк с упором для дротиков.
А со стороны костра послышался клокочущий голос:
— Древняя падаль! Ты думала, я буду один⁈ — насмешливо и злорадно протянул бронированный божок.
Ламинара попятилась, держась за бок. Длинные белые волосы выпали из-под капюшона и растрепались. Рана, пульсирующая золотым светом, упрямо не хотела затягиваться. А вместе с биением света по телу эхом отдавалась и тугая боль.
— Ты думала, я настолько глуп⁈
Божок рванул вперёд, но не к демонице, а на крысиный строй.
Он смел их в одно мгновение. А нескольких взмахов клинка было достаточно, чтоб обратить и без того небольшое войско Ламинары в кучку крысиного мяса.
— Ха! — выкрикнул божок, положил меч на плечо, словно палку, а затем повернул голову: — Брат, добей эту паучиху!
Второй громила ловко перехватил копьеметатель, уткнул конец дротика, на коем была небольшая выемка, в кончик крюка на метателе и замахнулся.
Ламинара замерла, прищурилась и сухо прокричала:
— Взять!
Туман тут же пришёл в движение, поднимая с земли месиво из листьев, мелких веток и пыли. Он теперь заслонял свою госпожу, лез в глаза и уши недругам. Заставил закашляться.
А потом в нём возникли висящие в воздухе белые клинки.
Но демоница не стала дожидаться окончания битвы.
Одна она против двоих не выстоит. И потому развернулась и быстро подбежала прочь.
Туман подхватил её под руки и помогал мчаться и петлять, как уходящий от погони заяц.
За спиной послышался лязг, грохот и полный насмешки выкрик:
— Это мало, чтоб нас победить! Тварь подколодная! Я бог ярости и войны!
Рядом прогудело.
В землю чуть впереди впился посланный вдогонку дротик.
Он не попал. Лишь пропорол ткань на капюшоне. Но даже этого было достаточно, чтоб дать понять: божок-стрелок не только хорошо видит, но и прекрасно может бить свою добычу на слух.
— Тишина, — прошептала демоница, и туман поглотил звуки. Исчезли шаги, крики, треск деревьев и жужжание механизма пришлых.
До штольни демоница дошла не сразу. Она ещё долго стояла посреди леса, вглядываясь в темноту и не желая привести погоню в убежище. А потом осторожно, заметая следы волшебством, вернулась.
Там опустилась на колени перед остывшим очагом и посмотрела на Хлою.
— Ты свободна, — проговорила древняя сущность.
— Что? — не поняла женщина.
— Твои услуги больше не понадобятся, — проронила демоница. — Иди прочь, пока я не передумала и не вскрыла твой череп.