"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 416

— Рассредоточиться! Занять позицию!

Солдаты тут же кинулись врассыпную по кустам и за стволы деревьев.

Пётр Алексеевич проронил ёмкое и весьма едкое слово, а затем кинулся вперёд, к Шарлотте:

— Прячься, дура! — воскликнул он, только потом сообразив, что сказал это по-русски.

Девушка едва успела обернуться, как землянин схватил её за перевязь и потянул к ближайшим кустам, подальше от шара.

— Ваша милость! — заголосила волшебница, но генерал не слушал. Он доволок до зарослей и сделал подсечку, чтоб девушка не стояла на виду. Но это легко сказать, она же не пушинка. На вид худенькая, но почти метр девяносто росту, и вес по определению выше, чем какой-нибудь девки-коротышки.

А едва Шарлотта с визгом и звяканьем наперсника и шпаги рухнула, генерал вытащил пистолет и принялся быстро шарить взглядом по округе. Но ничего необычного, кроме пресловутого гнезда, не замечал.

И тут же один из бойцов, укрывшихся за толстой берёзой, завыл от боли, выронил оружие и взялся за руку. На ткани проступило пятнышко крови.

Пётр Алексеевич опять прорычал нецензурную конструкцию о половых признаках и лёгком поведении некой матери. А в голове зашуршали шестёрки мыслей. Щелчки промежуточных результатов из логических выводов быстро складывались одна за другой в строгую цепочку.

Шар был спрятан. Нашли. Начался обстрел.

Обстрел — значит, разумные. Шар — важное. Важное плюс разумное — можно попробовать найти общий язык.

Генерал встал в полный рост, направил пистолет на серый шар и закричал на местном языке:

— Считаю до трёх! Требую показаться! При отказе всех уничтожу!

Когда очередной боец заорал от боли и начал царапать до крови лицо, Пётр Алексеевич надавил на спусковой крючок.

Грохотнул выстрел, и на поверхности шара возникло ровненькое отверстие, словно на упаковочной картонке.

А мгновение спустя из проёма снизу шара что-то выпало, оставив окровавленный след на краю.

Генерал пробежался глазами по окрестности, а затем осторожно, и не убирая оружия, шагнул поближе.

И чем ближе он становился, тем абсурднее казалось происходящее. Потому как в траве стало видно тело.

Человеческое тело.

Только маленькое — чуть меньше ладони.

— Твою мать, — процедил генерал, огляделся, выскользнул из-за кустов, медленно подошёл поближе и присел, чтоб получше рассмотреть.

Да, это действительно было крохотное женское тельце, из спины которого торчали прозрачные, как у шершней, крылья. И оно было измазано жёлтой и чёрной краской, добавляя сходства с кусачим насекомым. Тело было обнажённым. А бок удачно задет пулей.

В масштабе девушки можно сказать, что раскурочен бронебойным снарядом. И потому большие чёрные глаза застыли, уставившись в смерть.

Генерал вздохнул и встал. Он уже видел такое существо недавно, просто забыл, будучи затянутым в бешеный водоворот событий, просто вылетело из головы. Ведь там и без крылатых полосатых девок хватало неприятностей. А ведь следы крохотных рук и ног на пыльной машине принадлежали именно этим созданиям. И под фонарём сидела такая же.

Что-то зашелестело, и почти сразу же землянин схватился за голову и зашипел, так как по ней что-то небольно ударило. И это что-то с глухим стуком упало в траву.

Пётр Алексеевич почесал затылок и глянул на вещь. Это оказалась срезанная ночью лампа. А рядом со стуком упала ещё одна.

И секунду спустя рядом с телом быстро, словно рухнули, а не приземлились, опустились две такие же полосатые девушки с крылышками.

Злые глаза глядели на землянина. А в руках у созданий было оружие: похожее на длинную вязальную спицу копьё и крохотный арбалет. И думается, именно такими атаковали солдат. И такими же сбивали квадрокоптеры.

— Командир, смотрите! — сдавленно прокричал Стаканыч.

Генерал быстро, но не поворачивая головы, пробежался взглядом. А меж тем на ветвях дуба на него нацелили арбалеты ещё не менее десятка таких злых фей.

Землянин медленно отступил на несколько шагов назад и осторожно заговорил:

— Что вам надо? Зачем вы это делали? Я знаю, вы понимаете. Отвечайте.

Феи, замершие у трупа, переглянулись. Затем одна из них молча подхватила тело и, тяжело гудя, словно нагруженный шмель, потянула труп наверх — к осиному гнезду. Это давалось с трудом, словно ноша великовата для таких крыльев, но у самого входа в шар из проёма вытянулись тонкие руки и подхватили тело, утягивая внутрь.

А та, что осталась, воробушком отскочила в сторону, пнула срезанную лампочку и взмыла вверх.

Генерал проводил её взглядом.

Этот мир не играл с ним в дурака или иную азартную игру. Нет, карты просто складывались в причудливый пасьянс, где нет правых и виноватых. Зачастую нет даже умысла и тактики. Есть лишь здесь и сейчас. Одна карта позволяет открыть другую, но что там, останется загадкой до самого последнего мгновения.

— Лесные феи, ваша милость, — послышался голос Шарлотты. — Они редкие гости рядом с городом. Обычно избегают людей.

Землянин быстрым взглядом окинул пространство у дуба и поднял руку, словно сигнальный флажок. Но приказ не выкрикнул, а сдавленно прошипел:

— Сизов, командуй отход. Помогите раненым. Мы нашли, что искали, осталось понять, что с этим делать.

Как только кончил, резко опустил, словно дал отмашку, и нарочито медленным шагом двинулся к домику. Казалось, за спиной постоянно слышалось тяжёлое и рассерженное жужжание хитиновых крылышек.

— Есть! — отозвался прапорщик и заорал на всю округу: — Отходим!

Затем он поднял брошенные на траву, обрезанные вместе с цоколями лампы и поглядел на генерала:

— Командир, а давайте я закажу с базы огнемёт. Старинный такой, с напалмом в ранце. И мы это… сожжём к хренам эту заразу. А, командир?

— Отставить, — проронил генерал и медленно, почти полностью погрузившись в размышления и изредка оборачиваясь на серый шар на дереве, продолжил путь к домику. А с веток дуба на него поглядывали крохотные крылатые девки. Злые, как встревоженные осы. Лишь потом, у самой живой изгороди, генерал добавил: — Жечь запрещаю, но огнемёт — да, закажи для демонстрации возможности. Только сперва надо поймать огненного симулянта. А то наделает шуму, пироманьяк хренов.

— Вы про саламандру?

— Да.

Во дворе домика, окружённого живой изгородью и лесом, Пётр Алексеевич встал и глянул на прапорщика.

В этот момент что-то тихо свистнуло и так же тихо, с глухим «тук» в середину спины, аккурат под лопатку, пробивая ткань формы.

— Зараза, — процедил генерал сквозь ядовитую боль. Но боль быстро прошла, оставив долгое ноющее и пульсирующее послевкусие. Так жалят шмели и шершни.

— С вами всё хорошо? — обернулся шедший впереди прапорщик.

Генерал дрожащей рукой, стараясь не шевелиться лишний раз, показал через плечо: — Будь другом. Вытащи.

Сизов подскочил. И генерал почувствовал, как из него выдёргивают крохотные зазубренные жала. Штуки три, не меньше.

А затем генерал подошёл к домику и сел на подготовленный солдатом-поваром для обеда раскладной армейский стул зелёной окраски за такой же зелёный стол с железными ножками, положил фуражку на покачнувшуюся столешницу, поставил на неё же локти и подпёр подбородок кулаками, будучи погруженным в свои злые мысли.

А у раненых тем временем разрезали форму и аккуратненько плоскогубцами вытаскивали крохотные арбалетные болты. Кожа в месте поражения очень сильно вспухла и покраснела, словно после укуса всякой жалящей твари. Не иначе наконечники у фей смазаны ядом.

— Больно-больно, — лепетал один.

Второй тяжело дышал, покрывшись пунцовыми пятнами.

А ещё двое поражённых просто легонько похрамывали. Видимо, яд по-разному работает на организмы. У кого-то есть переносимость, а у кого-то начинается жестокая аллергическая реакция.

— Командир взвода, срочно больных на базу и в лазарет под наблюдение! — распорядился генерал, не отрывая подбородка от кулака.

И снова суета. Сразу же завыл хорошо отлаженным дизелем бронетранспортёр, в коем повезут раненых.