"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 417

Генерал закрыл глаза, стараясь не зацикливаться на пульсирующей на спине боли, и погрузился в размышления. Невидимые шестерёнки мельницы в голове завертелись, зашуршали, но решения на выходе не было. Нет, мозг сейчас работал отнюдь не на холостых — он буквально физически грелся, как движок, у коего педаль газа утопили в пол. Но он буксовал на гололёде, не в силах зацепиться за привычные ситуации. Привычного не было ровным счётом ничего. А ещё перед внутренним взором было то пробитое пулей обнажённое тельце с прозрачными крылышками.

— Твою мать! — закричал в сердцах землянин, открывая глаза, и с силой стукнул кулаком по столешнице. Появившийся к этому времени на столе поднос с хлебом подскочил и звякнул, словно от испуга. Пустой стакан опрокинулся, с лязгом покатился и упал в траву.

Генерал скрипнул зубами и скосился на юную ведьму, которая немного постояла на краю поляны с угрюмым и немного взъерошенным видом, а затем постаралась тихонько проскочить внутрь домика.

— Ваша умелость! — позвал он, заставив Шарлотту сперва замереть на пороге, а потом развернуться и сделать быстрый поклон.

— Я здесь, ваша милость.

— Присоединитесь, — проговорил генерал и указал рукой на пустой стол напротив себя. Он коснулся спиной спинки стула и тут же отдёрнулся. Боль пока ныла и уходить не собиралась.

Шарлотта торопливо подошла и, снова изобразив быстрый кивок с едва заметным приседом, села. К этому времени боец-повар суетливо поставил тарелки с разогретой кашей из сухого пайка и чашки с кофе. Казалось бы, не к месту, но для повара принцип «война войной, а обед по распорядку» был смыслом его пребывания на Реверсе. Ведь в иной мир старались брать только толковых, стрессоустойчивых, готовых работать в любой ситуации.

Хотя сейчас, наверное, кусок хлеба в глотку не полезет.

Генерал пристально разглядывал девушку, а та старательно прятала взгляд в тарелке. Как говорится, сословное общество. И рядом с бароном, коим формально был Пётр Алексеевич, выделяться не полагалось.

— Что думаете? — нарушил тишину землянин.

— Пахнет вкусно, ваша милость, — через силу улыбнувшись, ответила девушка.

— Я не о еде. Я про ту нечисть, что на дереве. Они слишком близко к нам, они вредят. При этом их не держит пепельный барьер.

Шарлотта подняла глаза на генерала, подбирая слова, а потом произнесла:

— Они не злые духи. Они творения волшебной природы. Пепельный круг для них не помеха.

— И как вы с ними разбираетесь? — зло проговорил Пётр Алексеевич.

— По-разному, ваша милость. Но малый народец очень мстительный.

Девушка замолчала и глянула на землянина исподлобья. За краткий миг на лице проскочила целая гамма эмоций, отражающих душу. Да, именно так — душу. Вот у Николь-Астры иногда можно проследить мыслительный процесс, кропотливую работу ума над ситуацией. А Шарлотта, казалось, просто не поспевала мыслями за эмоциями. Опыта нет.

И сейчас на лице поджатые губы сменились едва заметной улыбкой, потом опять поджались. Взгляд пробежался по тарелкам и ложкам-вилкам-ножам из нержавейки, по бойцам, а затем девушка немного нервно положила руки на край стола — так, чтоб только кончиками пальцев касались кромки из толстой фанеры.

— Ваша милость, я очень благодарна вам за спасение моей скромной жизни, — поклонилась она, едва заметно изобразив, что привставала на мгновение. Хотя фокус был просто в поджатых ягодицах, как полагалось по местному застольному этикету. — Я недостойна той чести. Но меня гложет изнутри вопрос. Почему вы так ко мне благосклонны? Я ведь просто крысоловка. Я вам не ровня.

Генерал оторвался от размышлений и глянул на Шарлотту. И вот как ей объяснить? А может, как есть?

Землянин вздохнул, сунул руку за пазуху и вытащил из внутреннего кармана блокнот. В блокноте была фотография, прижатая скрепкой ко внутренней стороне обложки.

Её он и протянул девушке.

— Это моя дочь. Зовут Настя.

Шарлотта взяла в руки, как объясняли местным земные прогрессоры — «оптический портрет» и стала с растерянностью разглядывать лицо, похожее на её собственное. Разве что кожа и волосы немного светлее, и вместо дублета надета яркая футболка.

— Это любимая шутка Такоры, богини удачи и судьбы, — прошептала она и снова раскрылась в улыбке.

— Поясни, пожалуйста.

— Ваша милость, вам будет предпочтительнее спросить в храме, но когда люди встречают кого-то настолько похожего на знакомых, что можно обознаться, то говорят, это Такора позабавилась.

— Ясно, — пробурчал генерал и выдохнул. Хоть одним недоразумением меньше.

В это время бронетранспортёр тихо хлопнул люками и завыл на высоких оборотах, покатившись к поднятому шлагбауму. Затем покатился по узкой лесной дороге, не рассчитанной на технику земного образца. И потому доносился скрип поломанных веточек по броне, а время от времени под широкими колёсами хрустели палые деревяшки, ломаемые многотонным механическим великаном. Где уж местным каретам с ним тягаться.

Генерал проводил убывающих взглядом и тут же насупился, потому как бронетранспортёр зачем-то сбавил ход и стал жаться к лесу ещё сильнее. А с треском сломав несколько тонких берёз, принялся что-то объезжать, хотя ещё недавно дорога была свободной.

— Что за чёрт, — прошептал Пётр Алексеевич.

Когда БТР объехал нужное, в поле зрения показался испуганный ослик, тянущий небольшую двуколку. Животинка топталась на месте и не слушала упитанного юнца, трясущего вожжами и кричащего: «Вперёд! Пошёл!».

Рядом с юнцом сидел рыжий Максимилиан, непривычно осунувшийся и хмурый. Обычно он просто сочился, если не позитивом, то мелкой пакостью уж точно.

В итоге юнец в серых одёжках соскочил с повозки и взял ослика под уздцы, а потом повёл за собой.

— Товарищ генерал, пропускать⁈ — сразу же заголосил дежурный по домику, подскочивший к часовому на шлагбауме.

— Пропускай, — вздохнул Пётр Алексеевич.

Двуколка выехала на середину поляны у домика, и стало видно, что баронет изрядно пьян. Когда повозка остановилась, то юнец — слуга Максимилиана — принялся наблюдать за хозяином с недовольной миной на лице. Баронет же неуклюже сполз с лавочки и встал на траву. А подушка, которая смягчала контакт между деревом сидения и пятой точкой баронета, упала на землю.

— Потрудитесь пояснить! — громко проговорил Пётр Алексеевич, сверля взглядом прибывшего. И даже включать режим удава Каа из сказки про Маугли бессмысленно, до пьяного просто не дойдёт суть претензий.

А баронет ухватился за свой берет, уронил его вслед за подушкой на траву, наклонился, подобрал и, даже не отряхивая, принялся старательно выводить им пьяные пируэты.

— Ваша милость! — громко протянул рыжий Максимилиан. — Я нищ-щ-щ-щ! Я унижен! Я разорён! Я опозорен!

Он замер, зацепился взглядом за Шарлотту и заулыбался, и только когда генерал громко кашлянул, спохватился и продолжил:

— В городе смута! Склад горел! Все мои товары теперь пепел! — надрывно, как актёр провинциального театра в постановке имени Гамлета «Пить или не пить», протянул баронет. И даже костюм не нужен, он и так одет по шекспировской эпохе.

— А ещё эти… — он старательно и гневно вытянул куда-то перст, — капретты канальи!

— Кто? — холодно процедил генерал, вспоминая, что выражение баронета переводится как «обгаженные собаки».

— Моя помолвка расторгнута, ваша милость! Я опозорен! Невеста отказалась от меня и прокляла мой род! И всё из-за того, что она поддерживает герцогиню да Берту, а мы! — баронет задрал палец к небу. — Семья да Вульпа! Любим герцогиню да Айрис! А они — глупы!

Баронет повернулся в сторону леса, словно именно там пряталась несостоявшаяся невеста, и закричал во всё горло:

— Дура-а-а-а-а!

— Проспитесь, — произнёс Пётр Алексеевич и поглядел на Стаканыча, который возился с бойцом у генератора и был необычайно тих. Обычно от его комментариев не продохнуть.

Прапорщик, которого солдат толкнул в бок, чтоб тот обратил внимание на начальника, вытер ладони о тряпку и торопливо подошёл к Максимилиану. Затем повёл в дом.